Российское государство 3

 Очерк истории восьми диктатур (862 – 2000 – 20??)

     МОЯ ЗЛОСЧАСТНАЯ РОССИЯ

 Автор Игорь Бестужев-Лада.

 Игорь Васильевич Бестужев-Лада(1927-2015), советский и российский учёный, историк, социолог и футуролог, специалист
в области социального прогнозирования и глобалистики. Доктор исторических наук, профессор. Заслуженный деятель науки РСФСР. Лауреат золотой медали Н. Д. Кондратьева 2001 года «за выдающийся вклад в развитие общественных наук».
Автор нескольких десятков монографий и брошюр, свыше двух тысяч статей в периодических изданиях.

  https://ru.wikipedia.org/wiki/ Бестужев-Лада, Игорь Васильевич

Продолжение 2 очерка.
Продолжение 1 http://www.proza.ru/2019/05/04/1186

 «Стимулы для строгого соблюдения веками установленных порядков были жёсткие и для нас с вами даже жестокие. Малейший сбой – и гневный окрик старшего. Сбой посерьёзнее –грозная и грязная ругань, затрещина (ребёнку – подзатыльник, собственнолично огребал таковые от матери не в V, а в ХХ веке). Еще серьёзнее – побои, после которых приходилось отлеживаться день, а то и больше. И всё это было, говоря современным языком, только «выговор с предупреждением». Гораздо страшнее было получить обидное прозвище, даже если ты не криворукий или не долгорукий. Прозвище, которое переходило на твоих детей, внуков и правнуков, пока деревня не исчезала (и, наконец, исчезла) с лица земли. Не помогало прозвище – начиналась травля, которая доводила порой до петли. А в крайних случаях семейный или мирской самосуд – и провинившийся становился изгоем-холопом в другой деревне Или его постигала семейная смертная казнь. До самого ХХ века. Кто не верит – прочтите «Тихий Дон» М. Шолохова.

 В свою очередь, традиции, нравы, обычаи появились не по чьему-то произволу, а потому, что без них человек не выдержал бы столь тяжкого труда. Именно они предписывали, что и как надо делать, чтобы работа шла, а ты не рухнул от изнеможения. Когда, как и сколько работать, когда, как и сколько отдыхать, как обустраивать свой быт. А так как сам человек до сих пор не знает, как провести появившийся досуг (по крайней мере, без телевизора), то ему указывалось, когда идти в баню, когда и как принимать гостя, как развлекаться в редкие свободные часы ритуальными песнями и плясками, посиделками и хороводами. Если добавить к этому, что все трудовые операции были тоже детально расписаны – на смоленщине так, на киевщине этак – то можно сказать, что люди чересчур буквально понимали сказанные намного позже слова Шекспира, будто жизнь – театр, а человек – всего лишь актёр, исполняющий свою роль.

 Эти простые вещи ускользают от внимания и начинаются всякие несообразности. Возьмём, к примеру, «Народные русские сказки» А. Н. Афанасьева (трехтомное академическое издание!0. Не сам же он, разумеется, сказки сочинял – ему рассказывали. Собиратель сказок нарвался на похабника. Может быть, даже не на одного. Таких похабников в каждой округе с тех пор. как свет стоит, всегда было больше, чем хотелось бы (а сегодня вообще – хоть пруд пруди). И получилось, будто в деревне отец запросто жил с дочерью, секс на каждом шагу, свальный грех и пр. Это, конечно, блудословие. Наши предки лучше нас знали, что кровосмешение – гибель. В отличие от египетских фараонов, им в голову не могло придти жениться на сёстрах или племянницах. Тем более, предаваться беспорядочному сексу с девицей, которой предстоит десяток-другой родов, чтобы деревня не вымерла.

 Кстати, для такого количества родов требовалась основательная физическая и психическая подготовка. Невесту жениху подбирала родня. Да так, чтобы получилась «ровня» (не только по социальному положению в сельской общине). Всякое отклонение – путь к вырождению и гибели. Путь, на который мы вступили с переходом от сельского к городскому образу жизни. Но об этом – в соответствующей главе.

 Молодожены и полторы тысячи, и всего сто лет назад поселялись в так называемой «чёрной избе» или, иначе, в «избе, топившейся по чёрному» (именно в такой избе в 1904 г. нашей эры родился мой собственный отец). Кстати, мужик столетие назад не мог валяться на печи по той уважительной причине, что печь была лишь у богатых. «Чёрная изба» - жилище почти каждого мужика до ХХ века –представляла собой сруб из бревен, иногда обложенный землей для тепла. Или, по крайней мере, завалинкой. С тремя отверстиями: низкая дверь, чтобы избу не вымораживало; маленькое оконце для света и свежего воздуха, которое закрывалось паклей; наконец, дыра в соломенной крыше, через которую выходил дым из каменного очага в центре избы – её тоже затыкали паклей, когда очаг догорал.

 Пол земляной, застланный подстилкой, на которой вповалку спали домочадцы. В углу – обеденный стол с лавками, на которых спали хозяин и хозяйка дома. Часто под потолком навешивались полати и прибавлялось еще несколько спальных мест. Плюс обязательная люлька для очередного новорожденного. Словом, это была та же юрта (вигвам), только не перевозимый. Для полноты картины добавим, что в избе зимою на неделю-другую помещался новорожденный телёнок или жеребёнок (видел собственнолично: в хлеву он просто погиб бы на морозе).

 Изба «по белому» (т. е., с печью, трубой, деревянным полом и двумя-тремя слюдяными оконцами) до ХХ века имелась только у очень зажиточных крестьян, да и то лишь в последние столетия. Пристроенная к избе летняя горница – почти дворец для считанных процентов: большей частью, уже не просто крестьян. Наконец, многокомнатный терем – для знати с прислугой, составлявшей, как сегодня «новые русские», не более 1-2% населения. Несколько таких изб (обычно примерно полдюжины) составляли деревню. По тем временам, это был довольно крупный населённый пункт. Напомним, что в каждой избе на трех этажах (пол, лавки, полати) могло помещаться до десятка и более человек – правда, большей частью без конца рождавшиеся и умиравшие дети. В полудюжине изб  трудоспособных набиралось ровно столько, сколько нужно было для обработки огородов и полей за околицей. Плюс пастбище для выгона скота. В отличие от нас, наши предки не могли позволить себе роскоши тратить час-другой на дорогу к месту работы и столько же обратно. Поэтому, когда избы в деревне переполнялись, устраивались «выселки» - в нескольких верстах от деревни начинала строиться новая.

 Крупные сёла из нескольких десятков, а позднее даже из нескольких сотен изб появились лишь в последние столетия, когда исчезла опасность налёта кочевников. Деревня была беззащитна перед нападением на неё даже небольшого отряда бандитов (это хорошо показано в известном фильме «Великолепная семёрка»). Поэтому самая крупная деревня в округе – обычно на крутом берегу реки, чтобы к ней трудно было подступиться – огораживалась земляным валом и рвом, часто еще и деревянным частоколом по валу. Такая деревня именовалась «городом» (в смысле: огорожена) Она была центром округи, и в неё, при внешней опасности, сбегались обитатели окрестных деревень. Кто сомневается – может хоть сегодня посмотреть на остатки «змиевых валов» по берегам притоков Днепра южнее Киева. Некоторые археологи относят их к первой половине первого тысячелетия нашей эры, а другие – даже ко второй половине первого тысячелетия до нашей эры: вот какая древняя история у наших предков! Вот, собственно, и вся система расселения наших прародителей до появления государства».

 Продолжение очерка в следующей публикации.

  05.05.2019