Моё детство

Самое трудное - это справиться с чувством вины. Оно так глубоко вытеснено в подсознание, что когда вырывается в сознание, с ним трудно справиться. Я до сих пор думаю, что меня бог наказал за грехи, когда в моей жизни происходят неприятные вещи. Настолько тебе внушили это чувство вины, которое ты обратил против себя, что если меня начнут в чём-то обвинять, я сразу же соглашусь, что виновна. Это идёт из детства, когда ты пытаешься снять вину с близкого человека и оправдать любые его поступки. А когда ты этого не делаешь, то чувствуешь себя предателем. Ты выносишь сор из избы. В сознании чётко прописано, вбито, что любимый человек имеет право делать с тобой, что хочет, потому что, чтобы он не делал, он делает это ради тебя, потому что не может желать тебе зла. Таким образом, ты становишься козлом отпущения, а во взрослой жизни ты не можешь критически относится к тем людям, которые кажутся тебе умнее или сильнее или просто приятны тебе. К любому их слову ты относишься, как к истине в последней инстанции, и если они тебя обвиняют в чём-то, то всегда соглашаешься по привычке.
Если тебе говорят, что ты - грешник, то ты соглашаешься с авторитетом безоговорочно, потому что он лучше знает. Потому что ты сам настолько чужд себе, что никто больше не скажет тебе правды о тебе, как человек, который свои грехи проецирует на тебя. Ужасно.

Ужасно жить с постоянным чувством вины. Это значит, что ты никогда не можешь себе позволить расслабиться и вести себя естественно, потому что всегда ждёшь осуждения со стороны. Это вроде бы не является жестоким обращением с ребёнком или насилием, но в этом есть что-то извращённое.

К тому же человека, который постоянно чувствует свою вину, легко заставить делать всё, что угодно. Он всегда будет чувствовать себя недостаточно хорошим и пытаться выслужиться. Но ничто не помогает ему сбросить с себя это клеймо позора, которым его заклеймили в детстве.

Чувство вины кажется мне самым разрушительным, даже больше, чем ненависть, потому что ненависть - это реакция на людей, которые заставляют чувствовать себя виноватым в чем-то, чего ты не осознаёшь. А единственной виной твоей является только твоё появление на свет, когда тебя тут никто не ждал. Как незванный гость приходит не вовремя и его никто не ждёт, а он ещё начинает требовать к себе внимания, так воспринимается нежеланный ребёнок теми, кто вынужден им заниматься.

Мы можем думать, что незапланированного ребёнка можно полюбить со временем, наблюдая за тем, что он такой хорошенький. Но это взгляд постороннего человека. А взгляд того, кто "мучается" с ними совсем иной. Он настолько внушает, что ребёнок должен быть ему благодарен по гроб жизни и лизать ему пятки, что ребёнок постоянно не уверен, достаточно ли он услужлив.

Иногда я воспринимаю своё детство, как такую ситуацию, когда собственные родители отдали тебя в рабство. Но чтобы понять это чувство, нужно побывать на моём месте. Казалось бы, внешне всё было благопристойно и благополучно, но даже я до конца не могу воспроизвести характер своей бабушки, потому что я продолжаю видеть её глазами полностью зависимого, несвободного ребёнка.
Возможно, если вызвать воспоминания первого года жизни, то даже проявление радости воспринималось, как нечто предосудительное. Как ты можешь радоваться, если ты приносишь мне столько трудностей?

Если поставить себя на место моей бабушки, которая была шокирована моим появлением на свет, к тому же она сразу пропиталась неприязнью к моему отцу, то я должна была быть для неё исчадием ада.
В моменты, когда она сердилась на меня, она называла меня "бойцовской породиной", и хотя она при этом смеялась (ей оскорбление казалось просто шуткой), я помню, как мне было обидно.

Сейчас я смутно помню, но кто-то говорил мне о том, что если я не буду себя хорошо вести, то они сдадут меня в детский дом. И судя по тому, как они это говорили, я понимала, что там мне не поздоровится.
А теперь можете судить о том, была ли эта атмосфера благоприятной для ребёнка. Возможно, что многие, вспоминая своё детство, решат, что это норма. Тоталитаризм - это норма для многих людей, подвергшихся "белой педагогике", которой также не существует, как не существует белой магии.

Я заметила, что моё детство напоминает отношения садо-мазо, где я - мазохист, при чём совершенно добровольный)

Судя по тому, что я еле выдавила из себя слёзы, я до сих пор не оплакала свою судьбу. А это плохо. Значит, я по прежнему буду мстить людям за неё. Слишком сильна психологическая защита, страх снова стать беспомощной. Мои близкие сделали всё, чтобы я ощущала вину за своё непристойное поведение, когда я просто пыталась обрести своё собственное Я и вернуть себе душу, которую в детстве растоптали.

Алис Миллер делает упор на то, что особенно тяжело и болезненно воспринимает унижения и неуважение к себе именно одарённый ребёнок. Ему повезло меньше, чем тому, кто имеет не высокий интеллект.

Может быть, мне попробовать написать письмо к бабушке и рассказать ей о своих чувствах и излить на неё всю ненависть за то, что она планомерно вытаптывала во мне проявления всего живого? Она воспитала во мне высокомерие, как компенсацию за то, что ампутировала уважение к себе, как к личности.