Глава 1. Зацепка

(Повесть "Шаг до трибунала")
 
Легкое прикосновение ее прохладной руки к щекам и вискам, поглаживание их, всегда расслабляли у Федора не только тело, но и сознание, успокаивая клокочущие от нервов сердце и мозги. И он, находясь под гипнозом ее касаний, дыхания, теплых слов, на какое-то время терял ощущение не только физического напряжения, но и психического срыва, и - засыпал. Сколько длилось это чудесное состояние с ним, трудно сказать: секунда, минута... Но кода он приходил в себя, Валя также была рядом с ним, ее ладонь, гладящая его лоб, волосы, была уже теплой, иногда, даже горячей. И, что всегда удивляло Федора, его сознание в эти минуты становилось свободным от тяжелых мыслей, тело - легким.

В этот момент ему всегда становилось стыдно перед Валентиной, что он, вместо того, чтобы ее целовать, обнимать, что-то говорить, попадал в этот гипнотический сон, отбиравший у него те драгоценные минуты, отпущенные ему служебными обязанностями командира взвода, которых всегда так не хватало.

И еще, что заметила Валентина: он, просыпаясь, сразу смотрел на часы, пытаясь понять, есть ли у него еще время побыть с нею. И улыбаясь, говорила, что он только что пришел к ней и всего на секунду забылся, и покрывала его глаза, нос, щеки и губы горячими и быстрыми поцелуями.

С этой девушкой свела его судьба в дивизионном медицинском санитарном батальоне, когда Федор в одной из боевых операций получил ранение в руку. Травма легкая, на первый взгляд, можно было выписаться через неделю, две, если бы пуля не сломала кость, задев сухожилье, за счет чего он около месяца пребывал в хирургическом отделении. И с одной стороны стеснялся сослуживцев, за то, что так долго отдыхает, но про себя был рад, что у него была возможность каждый день видеть ее, Валюшу.

Нет, она была необычной: маленькая, тонкая как дюймовочка, лицо гладкое, узкий носик, и большие голубые глаза, всегда вопросительно смотревшие на него. Один раз, в процедурном кабинете, когда она делала ему перевязку руки, он, сидя на кушетке, почувствовав, что нога затекла от напряжения, попытался ее расслабить и выставить вперед. Но резкая боль от судороги, не дала ему это сделать и он, нечаянно вскрикнул от боли. А Валя, подумав, что он стонет от боли в руке, первой, успокаивая его, что-то шепча, прикоснулась своими губами к его лбу и, обняв его затылок рукой, стала осыпать его лоб поцелуями, что-то шепча. Тоже самое, забыв о боли в ноге, стал делать и он, Федор, покрывая поцелуями ее руки, щеки, мочки ушей…

После выписки из госпиталя, в кабульском магазине «Тысяча мелочей» Федор купил духи, шампанское и большую коробку шоколадных конфет. И когда вернулся в часть, сразу же направился в женский модуль, расположенный невдалеке от медсанбата, войдя в его дверь, замер, глядя на остановившихся рядом с ним в коридоре двух девушек и вопросительно смотревших на него. Он и не знал, как спросить у них о том, где живет Валентина, так как не знал, что удивительно, ее фамилии.

- Вы к Королевой? – спросила у него рыженькая, веснушчатая девушка, широко улыбнувшись своими узкими морковными губками.

- Я к Валентине из…

- Из хирургического отделения, к Вале Королевой, - помогла ему вторая девушка, также широко улыбаясь Федору, как и рыженькая, расправив на плечах свои длинные, роскошные каштановые волосы. – Она в восьмой комнате, заступает сегодня в ночную смену, так что торопитесь, Федя. Я не ошиблась же? Моска-лен-ко?

- Я Москалев, старший лейтенант, - прошептал Федор.

- Дышите глубже, Феденька! Я, Даша, она – Галя, - протянула ему свою тонкую ручку рыженькая.

- Так она Москаленко, вы сказали, ждет? - с дрожащим голосом, то ли спросил, то ли сказал Федор.

- Ой, - всплеснула руками рыженькая девушка, - а вдруг нет. Ой, тогда вы идите ко мне? – не пряча улыбку, шепотом сказала она. – Вы в моем вкусе. Я свободная.

- Или ко мне? – перебив подружку, рассмеялась Галя. – Ой, ладно, краснеете прямо, товарищ офицер, как в первый раз. Идемте, идемте, я покажу, где она живет! - и, схватив его за руку, потянула за собой к Валиной комнате. 

В тот же день он сделал Валентине предложение. Через месяц, она призналась Федору, что беременна от него. Эта новость, порадовала его. Мечтал, что через шесть месяцев, как она пойдет в декретный отпуск, отпустят в отпуск и его, и они в Союз, поедут обязательно вместе. Сначала - к его родителям в Крым, потом - к ней, в Киров, где и распишутся. А она останется дома и будет его ждать. 

Но, у войны в Афганистане были свои счеты, которые рушили мечты и жизненные планы многих людей, участвовавших в ней. Так произошло и у Федора с Валей. Одна из пяти душманских мин, которыми они ночью обстреляли из миномета воинскую часть, взорвалась у медсанбата. Ее осколки впились в стены деревянного модуля, и разбили стекло окна в процедурном кабинете, впившись в тело медсестры Валентины, стоявшей у него.

…Федор, открыв глаза, утер слезинку, скатывающуюся по лицу к уху. Упершись локтями, приподнялся и осмотрелся. Ночь черная, небо, усыпанное звездами, как жуками светлячками. Только они не летали, а замерев, смотрели на него.
Да, не раз так во сне душа Валентины приходила к нему, успокаивая, шепча о том, чтобы он не торопился к ней. В ответ всегда хотелось спросить, почему? Но, вечно что-то мешало это сделать. Скорее всего, то, что в такие мгновения сознание Федора забывало о тяжелых мыслях, о которых он думал наяву, чувства любви были выше всего.

И что самое интересное, она приходила к нему чаще перед экстремальными ситуациями, в которые он должен был вот-вот попасть. Словно видела их и давала возможность его разгоряченному сознанию успокоиться, отдохнуть, чтобы он готов был к таким испытаниям и выходил из смертельного капкана живым.
Как ни рвался Федор, после того минометного обстрела их воинской части сквитаться с моджахедами Бахтияра, в переводе «счастливца». А те пять мин, как удалось выяснить, были посланы именно его душманами из пикапа «Тойоты», проезжавшей рядом с их частью.

Но командир разведроты удержал Федора от этого глупого поступка, сравнив его с озлобленной мухой, решившей нокаутировать слона. По-другому его поступок, который он хотел сделать, и не назовешь. Банда Бахтияра состояла не из семи – десяти человек, проживающих в каком-то частном доме. Нет, все совсем не так.
Банда Бахтияра пришла в их регион совсем недавно, заменив душманский отряд Сарбуланды, который, сороковой армией совместно с афганскими войсками в одной из январских операций, был хорошенько потрепан в ущелье Дехсабза. Вот и сменил его новый полевой командир с полутысячей наемников, набранных в приграничных отрядах Афганистана и Пакистана.

… А Москалева отправили на реабилитацию в военный санаторий, вместе с грузом «двести»: телами погибших от взорвавшихся душманских мин -  Валентины и трех солдат…

И вот все закончилось. К Валентининой родне Федор поехал вместе с гробом, провожая любимую в последний путь. Валина мама, встретившая его, была совсем не похожа на ту моложавую женщину, с приятным, светлым лицом, которую он видел на фотографии, сделанной во время свадьбы старшего сына. Теперь она была совсем другой: сутулая, лицо серое, осунувшееся, впавшие щеки, отвисший дрожащий подбородок.   

Валин отец тогда очень строго посмотрел на офицера, хотел пожать Федору руку, но заметив, что она висит на повязке, приобнял, что-то сказав.

Федор, набравшись сил, дернул его за рукав и прошептал: «У нас с Валей должен был родиться сын, его она очень хотела назвать Алексеем, в честь деда».

Рука отца, обнявшая Федора, была очень сильной. А вечером, перед похоронами, ее брат чуть не избил Москалева, как и родители тех погибших бойцов, которым он передавал этот страшный груз в аэропорту. Будто в их смерти была его вина. Но Федор не защищался, получая пощечины, и плакал вместе с ними…

…Шум падающего камня, бьющегося о скальные ребра, отвлек Федора от размышлений. Это произошло где-то под ними. С какой высоты он падал, трудно определить. Но то, что он был столкнут кем-то со скалы, это факт.
Рассыпавшийся по низкому небу звездный песок, к сожалению, не освещал скалы, как полная луна. Ночь была черной, как краска, не видно и своего носа.

- Товарищ…

Федор вовремя зажал рот зашептавшего сержанта, сам увидел заморгавшие вспышки фонаря на соседней высотке. Таким образом, подают друг другу сигналы душманские наблюдательные посты. Три коротких вспышки, две длинных, с перерывом в несколько секунд снова повторились. И все. Но, вот в чем вопрос, откуда они могут здесь быть, в районе, буквально напичканным силами Царандоя (народной милиции Афганистана).

- Коля, - обратился он шепотом к сержанту Иванько, - смотри кругом, может, кто ответит им.

- Товарищ старший лейтенант, так кому? Мы выше их находимся. Значит, они моргали тем, кто внизу?

- Выполняй команду и с-смотри! – остановил разговор подчиненного Федор.
Сильно сжав кулаки, Москалев напряг все мышцы в руках, плечах, на груди и в верхней части спины. Плеснувшийся в них из сердца напор горячей крови, стал согревать его тело, распластавшееся в тонком маскхалате на холодных камнях, успокаивая дрожь. Раздавшийся звук шороха справа, шел от пулеметчика.

- Узнай у Каплина, не уснул ли на посту?
Сержант пополз до края скалы. Шорох его одежды о камни, казался очень шумным. Но без этого не обойтись, и Федор, ворочая головой, стал осматриваться по сторонам.
К шуму ползущего сержанта прибавился шум слева.

- Кто? – остановил он приближающего к нему солдата.

- Лукьянцев.

- Что, Саша?

- Внизу кто-то, - ответил он. – К нам идут, что ли. Трудно определить, так как они далеко от нас.

- Ты об упавшем камне?

- Да.

- Может и так. Но нас здесь нет, так что идут не к нам, но, если что, мы их встретим. Сиволап!

- Да, да, товарищ командир, - спохватился солдат, лежавший невдалеке от Федора.
Лейтенант Москалев посмотрел на кисть своей левой руки, и, нащупав на ней часы, нажал на кнопочку, и тут же на циферблате электронных часов осветились цифры: ноль четыре-тридцать семь.

- Похоже, Эдик, к нам идут гости. Давай ползи к Саше для усиления. До рассвета полчаса осталось. Но смотри, как я уже говорил, нас здесь нет. Вожмитесь в камни, влезьте в щель, куда угодно, но чтобы вас не было видно. Лишний шум все испортит.

- Так точно!

Вернулся сержант Иванько.

- Все нормально, Костя букашку с шеи сбил и нечаянно толкнул локтем по прикладу пулемета, а там камень этот был, что упал.

- Не спит, значит, это хорошо. И нам с тобою, сержант, пора вставать, чаю согреть, зарядку сделать, - усмехнулся чему-то Москалев.


- Так, опасно…

- Шучу, Коля, шучу. Снизу ребята шум услышали, Сиволапа направил к Лукьянцеву для усиления поста. Скрипа с Гогой и Шерша пока не будим, пусть спят.
Ночь в горах тихая до звона. Единственное, что двигалось, так это в звездном небе еле видная звездочка летящего спутника или метеорита.

- Так нашли медведя? – Федор напомнил недорассказанную вчера историю Иванько о его ночной охоте на медведя. 

- Ну, да, - шмыгнул сержант носом. - Когда рассвело, сначала нашли кровь его. По следу определили, что он в болото ушел. А оно узкое, упирается в наш поселок, но оно растянутое, левая часть его в тайгу упирается, а правая в реку. Привезли из поселка медвежатника с собаками. Собаки сразу ушли по следу. По лаю поняли, что медведь к поселку не пошел, а по болоту к реке. Там его собаки и нашли, у обрыва в реку, в завале из деревьев. Там, похоже, его берлога была, среди вывороченных корневищ. Так в ней и нашли мертвого.

- Умно. Жил, получается, около мусорки. Видно староват был, если ею довольствовался?

- Похоже.

- Ч-чи, Коля! – Москалев стал прислушиваться к звукам.

- Снова блики фонаря были, с того же места, - раздался голос Лукьянцева.

- Какие?

- Два коротких, два длинных.

- Да уж. Так, Коля, слушай: менять караула не будем, буди всех потихонечку.  Пусть сухарями похрустят с сахарком, консервы не трогать, чтобы запаха и мусора после себя не оставлять. Нас здесь нет. Действуй!

- 2 –

Решение, принятое старшим лейтенантом, группе возвращаться в воинскую часть без него, бойцы приняли с непониманием. И, более того, почему-то уходить отсюда не скрытно, как положено разведчикам, а показаться всем прохожим на глаза.

- Коля, будете выдвигаться не в район блокпоста, где стоит наша техника, - с прищуром смотрел на сержанта Москалев, - а в район афганского пропускного пункта, туда за вами должна прийти наша техника, в смысле бэмпэшка. Вызовете ее, или сделаете вид, что вызываете, у шлагбаума. И ждете там у всех на глазах. Николай, ты – я, старший лейтенант Москалев. Ты, это я. Все слышали? – повысил голос Федор, и подал ему целлофановый пакет, в котором лежал в несколько раз свернутый лист. – Это пропуск. Кофур! Ты его переводчик, старшего лейтенанта. Понятно? Молодец! Мансуров останется со мною, и все.

- А вдруг им знакомо ваше лицо? – спросил Иванько.

- Запачкай его пылью, - усмехнулся Федор. – Опусти козырек панамы ниже. Что мне тебя учить! Короче, Кофур, как мимо будет проезжать какая-то бричка, или афганцы проходить мимо, ругайся. Только не их, а меня, высказывая это по-таджикски Скобу или Шершу, у кого больше лицо похоже на таджика. Типа, заколебал командир, день пролазили по горам, ночью заставил бежать через перевал, а теперь вспомнил про технику. Шерш, спросишь, куда он торопится?

- На русском? – спросил Шершнев.

- Боец, не валяй дурака, Кофур скажет, как спрашивать это по-таджикски. А ты, Ниязов?

- Да, да, да, слышу вас, товарищ старший лейтенант.

- Ответишь ему, мол, душман, ждавший его у перевала, что-то ему передал, поэтому и торопится.

- То есть, товарищ старший лейтенант, мне несколько раз повторять с Шершем это?

- Да. Сначала перед царандоевцами, которые охраняют пропускной пункт в Дехсабз и Кабул, потом отойдите в сторонку, чтобы те, охранники, не слышали, а то сразу же заподозрят, и поймут, что это обман. А как будет проезжать какой-нибудь тарантас, или будет проходить группа людей, то эти фразы повторяйте. Но не забывайте, что это разговор между вами идет, подальше от ушей командира, и стоите друг от друга на расстоянии, чтобы громче перекликаться. Уяснили?

Коля, - Москалев толкнул в плечо сержанта Иванько, - доложишь подполковнику, начальнику разведки, что я прибуду завтра-послезавтра, а пока остаешься за меня. Скажешь, что меня заинтересовал этот шум внизу и душманский фонарик, духи, скорее всего, передавали какую-то информацию тем, кто находился под скалой. Понятно?

- Товарищ старший лейтенант, а зачем тогда шум поднимать, что вам что-то афганец доложил?

- Думаешь(?), это уже хорошо. Когда люди узнают о предательстве, то начинают волноваться, и если это связано с каким-нибудь складом, или какой-то пересылочной базой душманской, да с чем угодно, и это оно находится именно здесь, то могут сюда явиться. Поэтому и хочу здесь задержаться на день-два, чтобы выявить есть ли у них здесь что-то. Понятно, сержант?

- А-а.

- У нас, Коля, об этом районе нет вообще никакой информации, вот и закрадывается куча вопросов, типа, откуда местные душманы берут мины, оружие, и так далее. А твой рассказ, про хитрого медведя, жившего рядом с мусоркой под вашим поселком, мне и подсказал эту идейку, задержаться здесь. Душманы знают, что мы здесь, хоть, как скрытно мы сюда не шли бы, и, думается, что кто-то нас из них все же заметил. Это я тебе говорю.

- Если так, то зачем они тогда подавали сигналы фонарем? – спросил Иванько.

- Тоже правильный вопрос, сержант. Или чтобы навязать нам свою игру, или для того, кто находится на той вершинке, информация о том, что мы где-то здесь, еще не дошла.

- А-а, понятно?

- Тебе понятно, а вот мне ничего не понятно, - тяжело вздохнул Федор. – Значит так, начнем спускаться, когда солнышко увидим. Что-то боязно в темноте это делать, здесь могут не только душманские «сюрпризы» быть, а и наши неразорвавшиеся снаряды, мины. Поэтому Скоба вперед пропустим, он сапер знатный. А мы с Мансуровым будем идти в замыкании группы и потом где-нибудь от вас отстанем. Сержант, только не вздумай искать нас. Понятно? Все слышали? Все, ребята, через двадцать минут двинемся, рассвет начинается.

- 3 –
 
Обойти скалу оказалось не пятиминутным делом. Федор ругал себя за то, что решил легкую маскировочную форму поменять на афганскую. Изары, широкие, просторные штаны, затянул на талии ремнем, и постоянно боялся, что они сползут с него и тогда, чтобы не спали, их придется поддерживать рукой. Но это будет делать очень трудно, так как пояс спрятан под длиной рубахой – перхуан. Воздух к телу она не пропускает, и оно начинает сильнее потеть, как голова и лоб, по лицу градом катится кислая потная вода. И это несмотря на то, что пакуль (шапка), сделан из шерсти ягненка и должен впитывать в себя влагу.

К полудню, когда они с Тохиром вышли к узкому перевалу, разъединяющему скалы, теперь он удостоверился полностью в его присутствии. Хотя если смотреть на этот участок сверху, эта скальная щель совершенно не просматривалась, а воспринималась как неровность скальной породы. В принципе, оно так и есть, его нижняя часть более-менее ровная и по ней спокойно можно с помощью ишаков, или лошадей перевозить различные грузы. Это подсказал запах навоза, который уловил нос не только Федора, а и Тохира. Свежий. Значит, сегодня ночью здесь они были. Но почему не было слышно их ржания?

Ладно, не это главное. Желание перебраться через узкую часть перевала на другую его сторону преобладало, а нужно ли это делать(?), вот в чем вопрос. Можно остаться в тени под нависшим камнем и ждать, ждать. А если все-таки перейти двадцатиметровое ущелье и спрятаться в большом кустарнике?

Солнце уже забралось в зенит, его жаркие лучи «плавят» камни, смотря на которые, создается такое впечатление, что с них идет пар. Только он не похож на дымку, как туман, а больше именно на плавящийся воздух. А в нем различить их серую одежду на фоне такого же серого известняка трудно. Особенно если по ним двигаться очень медленно.

Такой пример им приводил в военном училище их преподаватель по тактике, подполковник Иван Михайлович Иванов, прошедший в разведке последние годы Великой Отечественной войны. Таким путем они в Карпатах со своим взводом обошли по хорошо просматриваемому участку сверху ущелье и уничтожили несколько фашистских подразделений.

Тохир, лежавший в пяти метрах от Федора, поднял палец правой руки, требуя внимания. Старший лейтенант прислушался, вроде ничего. Хотя… Да нет ничего, это Мансурову уже кажется. Еще бы, два часа, как лежат без движения.
Федор уперся на локти и, оставив в стороне приклад автомата, обмотанный тряпкой, начал сжимать и разжимать ладони, требуя взглядом, что бы это делал и Тохир. Но по лицу и мотанию головой, видно, что боец не согласен с командиром. Он что-то слышал.

Стук палки или чего-то подобного по камню слева, заставило вжаться Федора в узкую расщелину, в которой он вместился часа полтора-два назад. Боковым зрением наблюдал за бойцом Мансуровым, который лежал на животе, и, уперев подбородок на камень, всматривался в ущелье. С десяти-пятнадцати метров, над которым расположились они. С этого места оно просматривалось на небольшую глубину, что опасно. Федор это понимал.

От варианта вернуться назад, метров на пятьдесят выше, для улучшения обзора этого ущелья, он отказался, тогда бы они находились в еще худших условиях, чем сейчас. Здесь они от того поста прикрыты выступами скалы, а там – нет. Это раз.

А два,  если душманы находятся над этим ущельем, значит, у них к нему есть интерес. Какой? Ну, во-первых, они могут из района Дехсабза, по этому проходу выйти к пригороду Кабула, не пересекая царандоевских постов. Во-вторых, с обратной стороны этих скал, где-то в километре находится кишлак. А если к нему добираться по главной дороге. Стоп, стоп, стоп, тот населенный пункт находится от нее не близко, так как ущелье дугой уходит на запад.

И что же получается? Если все оно именно так, то Бахтияр здесь может иметь свой штаб, у самого сердца новой власти. А может и сам Сарбуланда со своим потрепанным душманским отрядом быть здесь, под боком у Бахтияра, с которым, идут слухи, будто враждует. Причина, он отказался с остатками своей банды влиться к Бахтияру, и остался где-то в этом районе, так как сам здесь в недавние годы имел свои земли и не хочет их возвращать не только демократической республике, а и новому своему сменщику. Но это все разговоры.

Хотя, Сарбуланда очень хитрый лис, и это ущелье вполне может находиться именно под его влиянием…

Громкий голос ребенка отвлек Федора от размышлений. Тохир открыл ладонь руки и развернул ее к своему командиру, прося внимания. Москалев это понял и не сводил глаз с бойца.

Похоже, это был мальчик, он находился внизу ущелья и с кем-то громко разговаривал. Федор, не выдержав, от любопытства немножко поднял голову, пытаясь посмотреть, кто это, и вообще, что происходит внизу. И увидел мальчика, на вид лет восьми - десяти, а вот того, с кем он громко разговаривал не видно. С кем?
Тохир, так и оставался в прежней позе, наблюдая за происходящим.

«Что же там происходит?» - Федор, желая это узнать, немножко продвинулся вперед. 
Это услышал боец, и, приложив указательный палец к своим губам, сморщил лицо, требуя от своего командира терпения.

Наконец Федор увидел тех, кто привлек их внимание. Это был ягненок, убегающий от мальчишки, бежавшего за ним. И как назло, барашек и не думал убегать от своего преследователя по ущелью дальше, а играл с мальчишкой в догонялки напротив них. Хоть бы это животное их не унюхало бы, а то откроет мальчишке их укрытие. А у ягненка нюх, как у собаки, и любопытства не меньше…

Громкий окрик взрослого человека заставил Федора вжаться в камни.

Кто это?

По стуку обуви по камням, Федор догадался, что взрослый мужчина бежал за пацаненком, и невольно посмотрел на Тохира. Судя по тому, что он схватился за приклад автомата, дело пахнет какой-то неприятностью.

Федор, услышав крики мужика напротив себя, немножко приподнял голову. Это был афганец в старом сером поношенном халате, в чалме, такого же цвета. По спине не определить его возраст. Что отметил, в руках он держал винтовку наперевес и шел к ягненку, загнанному к скальной стене. Мальчишка стоял поодаль, и, прижав обе ладони к подбородку, смотрел за мужчиной, который подойдя к животному, прикладом с размаху ударил животное по голове и ягненок упал, распластавшись на камнях.

Взрослый афганец, подняв его безжизненное тельце, закинул себе на плечо, и, что-то громко сказав мальчишке, наблюдал, как тот убегает от него, и еще вдогонку ему продолжал что-то громко говорить. Мальчишка остановился, что-то спросил, плача, у этого мужчины. Тот, оглядевшись, быстро подошел к нему и громко ответил, и – бача побежал дальше.

Сжав губы, Федор опустил подбородок на камень и посмотрел в сторону Тохира. Тот, не выпуская из рук автомат, приложив палец к курку, продолжал наблюдать за афганцем.

Федор знал, что Мансуров выстрела не сделает. Этого здесь делать ни как нельзя, поэтому был в состоянии покоя, мышцы в руках расслаблены, как и на лице, шее.
Через некоторое время Тохир, отпустил приклад и показал пальцами, что афганец ушел. Федор, кивнув головой, показал ему рукой, чтобы тот оставался на месте, а сам, взяв оружие, потихонечку двинулся за уходящим мужчиной. Делал это он, не торопясь, идя медленно, держа тело прямо и без резких движений, чтобы не привлечь к себе наблюдателя, если такой находится где-то на высоте или напротив. Он тот же моджахед. Но, как назло, афганец передвигался тихо, его шагов не было слышно, поэтому Федору пришлось немножко открыться, чтобы не терять из виду идущего человека внизу.

Но это преследование было не долгим, он даже не заметил, где скрылся тот афганец. Но вылезать наружу, чтобы поискать его, не решился, так как душман, а это, скорее всего, он и есть, мог заметить Федора или услышать его, и притаиться.
Может догнать мальчишку? Это тоже глупо. Может бача знает всех душман в лицо и появление незнакомца, удачи не принесет. Это точно. Лучше, обойтись без лишних движений и Федор, зайдя под каменную глыбу, нависшую над ущельем, исчез.
К Тохиру он вернулся через полчаса. Желание узнать, о чем говорил мужчина с мальчишкой, преобладало.

- Он сказал мальчику, чтобы тот торопился. Но мальчик сказал, что он не может нести на себе ягненка, чтобы быстро идти к кишлаку. Тогда мужчина убил барашку, и сказал, если бача не успеет предупредить Истама, то пророк Мухаммед накажет не только его, а всю их семью, и бача в том числе. Он сказал, что Истам должен бежать к Сарбуланде и предупредить его о том, что волчья стая Бахтияра ночью нападет на кишлак и вырежет всех, кто помогает не только новой власти, но и Сарбуланде, - сказал Мансуров.

Федор, слушая его, кивал, понимая, что сейчас он получил очень важную информацию, которую нужно срочно передать своему командиру или, наоборот, догонять мальца и продолжать идти за ним, пытаясь выследить, куда пойдет Истам.

- И ты молчал, - рыкнул на солдата Федор. – Блин, почему сразу не сказал? А что пацаненок кричал в конце этому дядьке?

- Мальчик сказал, что Истама нет. Он из кишлака исчез вчера, и никто не знает, где он. Тогда отец…

- Этот мужик отец бача? – переспросил Москалев.

- Да, товарищ старший лейтенант, это отец Анзура, так зовут бача, - кивнул Тохир.

- Он сказал ему, чтобы тогда тот шел в мечеть и передал это мулле, но не вздумал сам идти к Сарбуланде.

Заметив афганца, быстро идущего по той стороне ущелья, Федор сразу же передал об этом своему солдату, указывая подбородком на душмана. А то, что это душман, Москалев не сомневался. У мужчины на плече был автомат. И более того, показалось, что он кого-то преследует. Часто останавливался и всматривался куда-то вдаль, прячась за камни.

- Товарищ старший лейтенант, похоже, он за тем бача идет с его отцом, - сделал предположение Тохир.

- Вот так пироги печенные! - прикусил ссохшуюся губу Федор. – Ну что ж, наша задача и мальца спасти, и этого не убить. Для нас, что Сарбуланда, что Бахтияр, все враги.

Рука Тохира, неожиданно поднявшаяся перед лицом командира, потребовала внимания. Федор, немножко приподняв голову, стал всматриваться туда, куда показывает ладонью солдат и заметил перебегавшую фигуру от камня к камню, это был тот афганец, который убил ягненка.

- Вот такие пироги…!

- Печенные, - солдат добавил последнее слово из традиционной поговорки старшего лейтенанта.


Рецензии