Планета Земля. 27

— Хочу начать с благодарности вам — и конкретно капитану, — сказал Андрей. — За то, что не послушали меня и дали возможность вспомнить всё только в одиннадцать лет.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— В это время меня как будто что-то накрыло. Столько знаний… Хорошо, что не все сразу, а малыми дольками — иначе голова бы лопнула от перенапряжения. Первое, что я вспомнил, — о религии. И сразу же стал воплощать в жизнь всё, что знал из Писаний. Хорошо учился, был любознательным, общительным, уважал и ценил старших. Это и дало в будущем толчок для продвижения.

— Если не сложно, поподробнее, — перебил командир.

— Хорошая успеваемость в школе, успехи в спортивных кружках. Я особо не проказничал и не вносил смуту в быт родителей — чем ослабил их контроль. В общем, следовал заповеди «возлюби ближнего как самого себя». Я рассудил так: родителям и без того хватает трудов и переживаний на работе. Сделаю всё возможное, чтобы дома они могли насладиться спокойствием и отдохнуть. Благодаря этому я получил некоторые привилегии и послабления в ответ.

— Но использовал я их опять же с умом. Напросился к отцу на работу, там познакомился с начальником отдела безопасности — офицером КГБ. Тот познакомил меня с тренером по самбо, и я записался к нему в секцию.

— Извини, что перебиваю, но зачем такие сложности? — спросил сержант.

— Видишь ли, ребёнку проще втереться в доверие взрослых в статусе ученика. Если бы я начал сразу умничать — это вызвало бы раздражение, а следом и отторжение. А так я влился в общество сильных мира сего. Старался быть общительным и благодаря заповедям Бога сдружился со многими людьми, которые в будущем мне помогли.

— Это как ты во времена атеизма смог применять заповеди, не поссорившись с КГБ? — спросил командир.

— Я просто жил по законам Божьим. Не грубил, не воровал. Если требовалось — помогал, порой даже в ущерб своим интересам. Но при этом не навязывал своего общества. Не говорил того, что люди не хотят или не готовы слушать. Отстаивал свою точку зрения, но если был неправ — старался поскорее исправить ошибки. В общем, благодаря хорошей учёбе, спортивным успехам, неконфликтности и добросовестному исполнению поручений я быстро продвигался в жизни.

— То есть ты был лизоблюдом? — засмеялся сержант.

— Нет. Лизоблюд — это тот, кто прислуживает из корыстных побуждений. Я же прислуживал всем людям — неважно, какое сословие они занимали, пригодятся ли в будущем или нет. Просто делал доброе дело — и всё. Это, кстати, самый мощный двигатель в человеческом обществе: чем больше положительных отзывов о тебе, тем больше уважения у других.

— Ты хочешь сказать, что у тебя не было врагов? — спросил командир.

— Враги — это помощники, посланные Богом для развития личности. Враги были. И я им премного благодарен. Благодаря им мои союзники и друзья уважали меня ещё больше.

— Прямо какая-то идеальная биография, — заметил сержант.

— Согласен. Ради этого я и следовал заповедям. Я пришёл спасать мир и должен был воспитать себя так, чтобы не совершать ошибок. Скажу сразу: работа была не из лёгких. Врождённая лень — это самое большое проклятие человека. Только осознание того, что это единственный шанс спасти мир и все надежды устремлены на меня, давало силы справляться с этой глобальной проблемой.

Командир посмотрел на хронометр.

— Ясно. Но уже поздно. Нам пора заступать на вахту. Ты, Андрей, отдохни, а завтра продолжим.

— Договорились, — кивнул Андрей. — Мне и самому нужно прийти в себя. Два столетия заморозки — не шутка.

Сержант и командир поднялись. У двери сержант обернулся.

— Ты это… молодец. Не каждый бы справился.

— Я ещё не до конца справился, — тихо ответил Андрей. — Но я старался.

Дверь закрылась. Андрей остался один. Он посмотрел на своё серое отражение в панели и улыбнулся.

— Завтра расскажу им самое главное, — прошептал он. — Как я встретил её.