Глава 1, -О вреде контактов с животным миром

Глава 1, в которой речь идёт о вреде контактов с животным миром и социальными сетями

Был у меня в некоем прошлом весьма бойкий приятель, живший на два города, имевший в обоих городах реальные и немного надуманные дела, квартиры, машины, дачи — ну и, естественно, семьи.
Семьи с детьми, тестями, тёщами, деверями и всеми прочими атрибутами земного существования. В кои в том числе входили еженедельный «шапинг», ремонт бытовой техники, оплата коммунальных счетов, детские болезни, юбилеи и дни рождения ближних и дальних родственников. Последние, между прочим, были особенно хлопотны, поскольку в некоем числе имели отвратительную привычку совпадать.
В таких конфузиях приходилось проявлять дополнительную ловкость, а временами даже создавать управляемые искусственные гибридные конфликты, позволявшие устраивать ситуации оправданного неприсутствия на семейных торжествах...
Несколько облегчало существование низкое проникновение в жизнь мобильной связи. Ну и то, что Цукерберг ещё учился в начальной школе, ходил в своей кипе в синагогу и земное существование никому не отравлял.
По утрам, бывало, выносит мой приятель помойное ведро на одной площадке, а вечером понуро идёт с аналогичной ёмкостью уже к совсем другой мусорке. Хотя мог бы для этого так далеко не ездить — как сказала одна моя знакомая того времени, тоже, кстати, не страдавшая простотой жизни. Впрочем, это тема уже другого рассказа.
Да, о чём это я? Отвлёкся. Да, приятель. К жизни такой как-то приноровился и, к немалому удивлению моему, даже получал от всего этого бесконечного переплетения обстоятельств и ситуаций некое удовольствие, скрашивая его время от времени эпизодическими адюльтерами, лёгкими ни к чему не обязывающими романами, периодическими интрижками, которые старался не затягивать.
Ну и что вполне естественно: в самые одинокие дни, когда, как говаривал старик Шекспир в своём девяностом сонете,
«весь мир со мной в раздоре», —
просто вызывал проституток, дабы скрасить досуг и развеять тоску бесконечно долгого вечера.
Кстати, я не первый раз рассказываю эту историю, поэтому пока не подобрался к финалу, могу сразу ответить на железно возникающий у благодарной аудитории вопрос: «А знали ли жёны — пушки заряжены?» И так далее — деверья, тёщи, дети... Ответ: долгое время — нет. То есть потом, по прошествии лет, ситуация несколько прояснилась, но на период основной канвы данного повествования — нет.
Кстати, если кого, ну там вдруг заинтересует, что за версии использовал этот бойкий господин при объяснениях, на что ссылался и как выходил из различных пике, — пишите в рубрику «Спрашиваете — отвечаем», постараюсь вас сориентировать. Ой, что я говорю, — удовлетворить чисто спортивный интерес.
Однако не отвлекаемся опять, а то, как говаривал Шолом-Алейхем, можно и «главное — забыть».
Мы остановились на прогулках с помойным ведром по улицам разных городов.
Приятель мой очень любил домашних животных, не без оснований считая, что без питомцев дети растут чёрствыми эгоистами, да и взрослым не хватает полноты в ощущении семьи, тепла домашнего очага, — всего того, что делает нас добрее и лучше.
В одном из городов обитания была приобретена чудная домашняя собачка — карликовый пудель, весёлый и счастливый. В другом же, по соображениям безопасности и моды того момента (да-да, на породы собак тоже возникают моды), — брутальный ротвейлер. Щеночки подросли, превратились во взрослых псов, как и было задумано Создателем. С пуделем в целом всё было ок, хотя отношения с ним складывались непросто: чуял он после приезда хозяина запах ротвейлера и отчаянно лаял, что было для него никак не характерно.
А вот ротвейлер после возвращения из каждой «командировки» просто набрасывался со страшным рычанием и капающей от злобы слюной.
Не переносили собачки заочный роман, так сказать. Ни о каком совмещении романтической вечерне-утренней прогулки с мусорным ведром и собачкой на поводке речи быть не могло.
С каждой новой «командировкой» отношения с пуделем не улучшались, а с ротвейлером — портились. Попытки по-хорошему «решить вопрос», как говорили комсомольцы и их молодые партийные руководители, проваливались. А по-плохому с ротвейлером тоже, наверное, было можно... Не знаю. Приятель решил не испытывать судьбу, и я его мысленно в этом поддерживаю. Стать куском мяса для этой зверюги как-то не по-христиански, не по-людски... Да и просто не хотелось.
Несмотря на регулярные стрижки пуделя, «мама» ротвейлера начала присматриваться к чужеродным белым волоскам на одежде командированного супруга, жизнь стала серьёзно портиться, краски тускнели, собаки протестовали всё громче.
Что же было дальше?
Беднягу ротвейлера пришлось отдать в «недобрые руки». Пудель подуспокоился, но обиду помнил ещё долго и гулять с мусорным ведром и хозяином не ходил — несмотря на сильнейшие позывы к мочеиспусканию, протестно облегчаясь в тёплой домашней обстановке.
Так что же хозяин чудных псов? Как же он? Что было дальше? Какова мораль истории?
Докладываю. Дальше ничего другого не было. Приятель так и жил себе. Собак новых не заводил, дети росли, жили уже свою жизнь, приобретая свой опыт.
Насчёт морали — никакой морали в рассказанном даже рядом нет. Да, собственно, кто я вообще такой, чтобы об этом рассуждать.
А выводы, на мой взгляд: осторожнее надо с домашними питомцами. Лучше на толерантность их не тестировать. Они же не люди, в конце концов.
 
8 ноября 2018 года