Глава 5, -О роли собаководства в эмиграции

Рубрика «В рабочий полдень»
Глава 5, в которой речь пойдёт о сложностях социальной жизни в тяжёлых эмиграционных условиях, а также роли собаководства в разрешении насущных материальных проблем.

Посвящается жителям Сиднея. Чаяния эмигранта.

Игорь представлял собой весьма распространённый образ осторожного провинциального паренька, лет сорока, без определённой профессии, бесконечно озабоченного проблемой «как снискать хлеб насущный».
У него был крепко разъеденный грибком коричневый ноготь на большом пальце ноги, торчащий из доведённого до отчаяния сандаля, непоседливый характер, покрытое оспинами бывалое лицо с непрерывно и успешно перемещающимися с предмета на предмет маленькими глазками, заглянуть через которые, в соответствии с заветами классика, как в зеркало, в данном случае, Игоревой души, не представлялось возможным, именно по причине их постоянного перемещения.
Возможно, конечно, что глазки не справлялись с функцией отражения Игоревой души и по иным причинам, связанным со свойствами самой души, однако это, как говорил Дедушка автора, уже является темой докторской диссертации.
Поговорить Игорь любил очень, и говорил непрерывно, речь текла из него, как музыка из радиоэфира, непрерывным потоком. Темы резко и часто менялись. Если не вмешиваться в поток, а занять удобную позу стороннего наблюдателя, менялись они в соответствии с появлением в предыдущей теме знакомого Игорю ключевого слова.
Смысловая нагрузка, в льющейся плотной струёй текстовке, наблюдалась слабо, чаще просто отсутствовала. Это, однако, не мешало Игорю иметь крайне высокое мнение о себе, всерьёз рассуждая о свалившемся на него тяжком бремени знатока человеческих душ.
Проживал наш герой, естественно, в выданной новой родиной бесплатной государственной квартирке и плотно сидел на пособии по безработице.
Товарищ был нешуточно прошарен во всех мыслимых и немыслимых дотациях, талонах, льготах, скидках и возможностях, предоставляемых доброй новой родиной своим неудачливым сыновьям, понуждённым тяжёлой судьбой припасть к её щедрой на лактацию груди.
Отжимая там всё по полной, Игорь постоянно ещё зарабатывал «кеш», повсеместно применяя заложенную в него далеко не скупой на странные экзерсисы матерью-природой энергию и энтузиазм. Он учил вновь прибывающих граждан и гражданок водить машины, торговал какой-то дрянью на рынке, что-то бесконечно организовывал и устраивал.
С не меньшим запалом, чем у небезызвестного ильфовского отца Фёдора Вострикова, Игорь врывался в бесконечно придумываемые им бизнесы и «гешефты». Все они были, как на подбор, один неудачнее другого, заканчивались обидными провалами, унося с собой заработанные непосильным трудом оборотные средства.
Игоря бросало из индпошива одежды для толстых (политкорректно: «полных») в хлебопечение русского чёрного хлеба, организацию выступления известного гипнотизёра в Сиднейском университете, совместно с концертом русского шансона на той же площадке, в продажу хлебного кваса с доставкой и без, а оттуда — ещё неизвестно во что.
После очередного провала Игорь бегал по знакомым и патетически возглашал: «Я — банкрот!». Как можно быть банкротом, сидя на пособии, не было понятно никому, но все привыкли и, не задумываясь о таких мелочах, ссужали Игорю некоторые деньги, даже не припоминая, как убедителен он был до этого, с жаром рассказывая, что полному человеку не одеться в этой забытой Б-гом стране, а уж вдохнуть знакомый с детства головокружительный запах краюхи чёрного каравая...
Убедительность Игоря была связана с его искренней и святой верой в успех каждого предприятия, основанной на безупречно работающей интуиции, точном расчёте, колоссальном жизненном опыте и глубоких знаниях особенностей местного рынка. Особенно сильное впечатление он производил своей убедительностью на вновь прибывших. Они по вполне понятным причинам были любимой и самой желанной, с точки зрения кредитной перспективности, аудиторией Игоря.
Этот неунывающий ртутный шарик метался на огромной скорости по Сиднею и, с чудовищным акцентом, манипулируя запасом в несколько сотен слов, не имея даже представления о грамматике, умудрялся втолковывать окружающим мысль о необходимости дать ему денег на очередной уникальный проект.
Как-то после очередного провала он встретил в зелёной лавке автора, зашедшего туда за овощами в суповой набор. Теребя по неистребимой привычке пуговицу на жилетке (не своей), Игорь произнёс монолог и тем увековечил себя и время, в которое жил. «Я хочу, чтобы меня укусила собака богатого человека. Сильно укусила». Игорь сделал паузу, длинную паузу.
И, задумчиво, вдохновенно добавил: «Просто порвала!».

22 ноября 2018 года