Глава 11, -Об утраченной привычке - читать

Рубрика «В Рабочий полдень»

Глава 11, в которой не будет сказано ни одного слова о вшах, причём тех самых, специфических, хотя они незримо всё ещё будут присутствовать в ткани рассказа и, совершенно неожиданно, речь пойдёт о почти утраченной привычке — читать.

Ну что? Приступим?

Встретились, значит, два одиночества... Нет, подождите, не мешайте... Это не отсюда...

Так вот. Нашёл бумажку...

В годы, когда Софья Власьевна (советская власть) ещё была, но сильно болела, натужно кашляла и, глупая, «к врачам обращаться не стала», потому как была гордая и сознаваться в немощи считала неудобным, встретилась мне на одной из работ, куда она меня кинула, девушка. Стройная, как горная козочка, нежная, так сказать, как персик. Звали её Инна Куняева.

Она беззаветно любила секс, сельскохозяйственные работы и чтение. Несмотря на замужний статус и наличие маленького ребёнка, эта представительница коварной половины человечества неистово отдавалась буквально всем коллегам, возжелавшим плотских утех.

Особенно сильно Инне нравились различные, культивируемые властью в те времена, формы трудовой повинности, типа осенних выездов научных работников в совхозы для сбора гниющего урожая, подготовки отраслевого пионерлагеря к следующему сезону и всё прочее.

Эти ненавидимые всеми «командировки» были для Инночки чистым марципаном, являясь официальным, многодневным, я бы даже сказал, многоночным, «отмазом» для не понимавшего тонких струн женской души супруга, ревнивца Куняева.

И одновременно великолепным полигоном, позволявшим реализовать самые смелые проекты в отношении множества мужчин, неожиданно освободившихся от бренности семейной жизни, как и социальных наслоений, с ней связанных.

Путешествовавшая из койки в койку Куняева, не зная сна и отдыха, выполняла воистину титаническую задачу притупления сексуальной агрессии целого трудового коллектива инженерно-технических работников, чем, несомненно, внесла свой вклад в развитие научного и оборонного потенциала страны.

В весенне-летне-осенний период, по субботним, воскресным, выходным, праздничным, отпускным и библиотечным дням, а также отгулам, дням, взятым за свой счёт, по бюллетеню и справке по уходу за ребёнком, Инна выращивала в своём огородном товариществе некие сельскохозяйственные культуры овощного направления.

Оказавшись в редкие, свободные от увлекательной работы на земле дни в скучной научной среде, Куняева демонстрировала на не лишённых изящества руках и ногах траурные каёмки под ногтями — следствие нелёгкого крестьянского труда на фоне пренебрежения гигиеническими процедурами.

И одновременно серьёзную жажду познания, реализовавшуюся в стремлении к чтению художественной литературы.

Здесь необходимо отметить, что это была раннегорбачёвская оттепель, когда «Новый мир», «Октябрь», «Современник», «Юность» и прочие «толстые» журналы начали активно публиковать махровую антисоветчину, возвращая вконец растерявшегося читателя к «ленинским нормам партийной жизни».

Печатались Пастернак, Бунин, неизданный Горький, свет-солнце Солженицын. В общем, всё (или почти всё), что те, кому надо, читали в спецзалах Румянцевки, а кому не надо — ночью и на кухне, в «синьках», или разобранных на страницы посевовских «эдишенах».

ИТРы (для поколения, выбравшего пепси, — инженерно-технические работники), запойно читали и перечитывали всю эту оттепель, боясь прихода после перестройки привычной перестрелки, с изъятием культурного наследия обратно, в спецхран.

Куняева, консультируясь с трудовым коллективом по предпочтениям, участвовала в запойном чтении, время от времени потрясая нас текстами: «Вчера закончила „Живаго“, потрясающе!», «„Приглашение на казнь“, Цинциннат, как хорошо...».

Как-то, серьёзно озадачившись парадоксом страсти к чтению нашей научной секс-бомбы с сельскохозяйственным уклоном, я начал её осторожно выспрашивать о впечатлениях от очередного прочитанного произведения. Разговор революционировал мои представления о книге как источнике знаний, «всего лучшего во мне», «нашего всего» и прочем.

Куняева вычитывала в книге не то, что задумал автор донести до читателя, ошибочно ориентируясь на свой эмоционально-культурный уровень, а нечто совершенно другое!

В рвущих душу на части шаламовских рассказах Инночка отслеживала особенности быта заключённых, у Набокова и Достоевского — описания, кто и во что был одет, какая стояла мебель, что ели и пили герои Булгакова и Толстого. В привычном нам понимании к чтению это не имело никакого, то есть вообще никакого отношения. Зато позволяло ей бойко и, что самое главное, правдиво говорить докторам наук о прочитанном Прусте, Фейхтвангере, Джойсе.

Этот феномен был назван мной «Куняевские чтения», наподобие «Дягилевских сезонов». Термин широко вошёл в лексикон у нас на службе, получив тогда большое распространение.

В дальнейшем, с развитием и реорганизацией системы отечественного образования, «Куняевские чтения» перестали быть феноменом, стали рядовым явлением, а в более поздний период, с углублением реформы средней и высшей школы, «самая читающая страна в мире» начала строить «Дом-2», и стало просто не до Набокова.

Сейчас к нам уже приходят на выполнение трудового подвига вполне себе внешне полноценные граждане и гражданки, видимо, даже обладающие различными достоинствами, которые не в состоянии назвать ни одну книгу, прочитанную в последнее время. Вообще не в состоянии назвать ни одной книги.

И я стал скучать по «Куняевским чтениям». В принципе, это было забавно.

Тем более, на что я ругаюсь? Не тем же Инночка была хороша и известна, в конце концов.

Ведь нам нужны такие кадры, правда? Ничего-то не изменилось с тех пор, даже с сельскохозяйственными культурами стало как-то, я бы сказал, похуже. Экология там, минеральные удобрения, генная модификация...

Не говоря уже о сексе...

Какая фигура была... Да не у меня, Г-ди, у неё. Лезете тут со своей иронией, а таких научных данных и академического потенциала, поди, и не видели никогда.

Тут меня опять активно жучат. Говорят, нельзя писать сейчас больше двух строк, раздражаешь, мол, всех своим мхом. А я вот давно решил. Плевать. Буду писать всё, что думаю. Не хуже, чем Куняева читала. А читать, и правда, может, не надо.

Разве что меня. Разве что минут пять. Нет, лучше три. Или две. И только сейчас, прямо сейчас. В Рабочий полдень.

13 декабря 2018 года