Глава 14, -Новогодняя

Рубрика «В рабочий полдень»

Глава 14, Новогодняя, речь в которой не пойдёт о Деде Морозе, ни слова не будет сказано о Снегурочке, не говоря уже о Белоснежке и семи гномах. Здесь не будет новогоднего бала, кружащегося вихря снежинок, раскрасневшихся курсисток в цветных полушубках с белозубыми улыбками, рассекающих на коньках молодой лёд под мелодию Jingle Bells. Зато будет бесценная информация о Первом секретаре Абхазского обкома Коммунистической партии Грузии товарище Адлейба Борисе Викторовиче.

Моим друзьям из ДАСа посвящается

Ну что, дорогие мои! Вот, кажется, и дожили до очередного Нового года!
По этому поводу редакция «В рабочий полдень», что естественно, уходит в полном составе в незаслуженный отпуск и предлагает всем на пару-тройку недель бросить, прошу прощения, весь интернет к чёртовой бабушке да и заняться чем-нибудь более осмысленным. Крепко выпить, например.
Однако автор чувствует острую необходимость предложить какую-нибудь новогоднюю, так сказать, святочную историю, бесстрашно вступая в неравный бой с такими мастерами художественного слова, как товарищи из Comedy Club, не говоря уже о столпах, мэтрах, патриархах — как, например, Петросян или Галкин.
Проблема лишь в том, что автор совершенно не уверен, насколько новогодняя эта история. Потому как он, честно сказать, не думает, что она вообще произошла на Новый год — хотя и не исключает полностью такой возможности.
Более того — и это вообще первый случай в нашей рубрике «В рабочий полдень», — когда автор не уверен, что она вообще была. С этой точки зрения история точно и безусловно новогодняя.
Тут надо отметить, что честный, прямой, порядочный, искренний и ответственный автор рассказывает лишь то, что видел сам, либо в чём даже принимал персональное участие.
Здесь же приходится в порядке новогоднего исключения отсылаться к близким друзьям автора — людям, безусловно, высочайшей чести, но способным в отдельных случаях, нет, не придумать — ну, может, чуть приукрасить действительность.
Однако при перекрёстных опросах свидетелей и участников, которые тщательно проводил автор, достоверность сюжета неоднократно подтверждалась, хотя, не буду скрывать, слегка расходилась в незначительных деталях.
Вступление, однако, начало затягиваться — можете в таких случаях перебивать, я вам слова не скажу. Хотя, вообще-то, мне это не нравится, я на такие вещи обычно обижаюсь. Но обижаюсь тихо.
Ну а теперь, предновогодние вы мои, «пошлите на экскурсию», как говорят высококультурные эрмитажные гиды.
МГУшники, тем более дасовцы, экскурсию могут спокойно пропустить и перейти к слову «обогатив», сделав при этом пару лишних глотков шампанского вместо кофе. Новый год же всё-таки.

1. Одним из основных, если не единственным источником независимой информации в Советском Союзе были «голоса» западных радиостанций. Все отечественные газеты, радиостанции и телеканалы имели тогда, как и сейчас, единственно правильный и к тому же просто отвратительный взгляд на мир.
«Голоса» нещадно глушили. Тем не менее они благополучно вещали сквозь шум и треск, рассказывая обо всём на свете. Слушали их буквально все, хоть немного отошедшие от амёбного состояния. Самой популярной радиостанцией был «Голос Америки». Передачи имели характерные мелодии в заставках и отбивках, голоса ведущих узнавались всеми моментально — как голоса близких родственников и членов семьи.
2. МГУ, в отличие от нынешнего желеобразного состояния, не то чтобы был оплотом фронды, но уж точно одним из самых свободных мест в стране. По крайней мере, «болталогические» факи — Истфак, Журфак, Филфак — чаще всего говорили о нашей «замечательной» власти и тогдашнем главном «борце за мир», дорогом Леониде Ильиче, почти всё, что думали. При этом ничего хорошего, надо заметить, они не думали.
3. Самым модным, дефицитным и вожделенным для поступления был Журфак (факультет журналистики). О преподах до сих пор складывают легенды, девочки с Журфака были самые яркие, интересные и красивые. Деканом был легендарный Ясен Засурский, а литературу вела сама великая Кучборская!
4. Помимо блестящих студентов, попавших на Журфак цивилизованным путём, то есть поступивших, честно сдав экзамены, там имелось значительное количество «квотников». Это были нацмены — национальные меньшинства, часто, по правде сказать, никакими меньшинствами не бывшие; «рабочая молодёжь» — часто нерабочая и не молодёжь; комсомольские активисты — про них ничего, они сейчас у власти; так называемые «спортсмэны»; просто «блатные» и прочая дань той Системе…
5. ДАС (Дом стажёра и аспиранта МГУ) на Шверника — легендарная общага. Намоленное место, где происходили мыслимые и немыслимые события у многих поколений студентов. Центр вселенной.

Обогатив читателя во время вынужденного экскурсионного перерыва этим чудесным познавательным активом, автор с бьющимся сердцем переходит к событиям, составляющим нашу историю.
В ДАСе проживал, даже посещая иногда какие-то занятия, сын крупного политического деятеля той эпохи — Первого секретаря Абхазского обкома КП Грузии товарища Адлейба Бориса Викторовича.
Сынок был, собственно, ничем не плох и не хорош — обычный такой «сынуля». В отличие от нынешних, на «Бентли» не ездил, иногда угощал мандаринами. Ну и вообще жил в ДАСе, со всеми, а не в пентхаусе в Молочном переулке.
С другой стороны, в ходе совместной жизни в одной общаге волей-неволей и постепенно рассказывал соседям о папуле, деталях благополучной жизни хозяина солнечного края: золоте, бриллиантах, машинах, прислуге, всей немыслимой для бедных студентов роскоши.
При этом сам Адлейба-младший был почему-то невероятно прижимист. Сигаретку у него не стрельнуть, денежкой не разжиться, в дасовской столовке не угоститься.
Да и сам он по неведомой никому причине ходил по общаге в порванных синих «семейных» трусах. То ли папаша велел ему прибедняться, то ли тот сам решил «быть как все и немножко больше».
Росточку сынуля был невеликого — худой такой, маленький сын абхазского народа. Ума тоже было, мягко скажем, не палата — чего там. По-русски он, конечно, говорил, но так… Без изысков, с сильным акцентом. На абхазском уровне. Какая уж там журналистика, какая великая литература… Ну, типичный нацмен вульгарис.
Каждый вечер этот будущий Фазиль Искандер (тот, по правде сказать, был персом, а не абхазом) в своих сатиновых «семейках» выходил в комнату, где стоял радиоприёмник, слушать «Голос Америки». Этим сынуля не отличался от остальных студентов. Те, правда, посещая какое-никакое общественное место, надевали хотя бы пузырящиеся на коленях треники.
Измученные своим безденежьем и жадностью Адлейбы-сына, дасовцы решили его разыграть. На небольшой студии журфаковцы записали на магнитофон с «Голоса Америки» несколько фирменных отбивок и заставок, сопроводили всё обычным треском и шумами и смонтировали целую передачу. Благо техника вся под рукой.
Магнитофон с записанной передачей притащили в ДАС, спрятали и кинули провод к радиоприёмнику.
Вечер. Приходит, как обычно, сынуля в трусах, студенты собрались — актёрский талант у всех развит нормально, все серьёзные, кто в курсе. Из радиоприёмника льётся обычный треск, знакомый голос диктора, передача «События и размышления».
После передачи — «Специальный выпуск».
— Сегодня, — говорит диктор, — мы решили посвятить выпуск подпольным советским миллионерам, на примере известного партийного функционера — Адлейба Бориса Викторовича.
Тут сынуля просто с лица спал. Рот открылся. Все вокруг серьёзные — тише, тише. Пальцы к губам прикладывают, по коридорам ДАСа шепоток, народ набегает — уже не протолкнуться.
А диктор бесстрастным голосом сквозь шум и треск рассказывает о папаше всё как по писаному. Тут тебе и ненужные в Сухуми шубы мамаши, взятки, бриллианты, золото, любовницы, приёмы — кошмар.
Адлейба-младший сидит — лоб испариной покрыт, глаза — как при базедовой болезни.
— Далее, — продолжает ведущий, — товарищ Адлейба, купающийся в роскоши, получавший правительственные награды из рук лично Леонида Ильича Брежнева, не смог вырастить достойного сына. Тот учиться не в состоянии, еле владеет русским языком, а числится в самом престижном вузе страны — МГУ. Лекции не посещает, оценки на экзаменах получает по комсомольской разнарядке, болтается без толку с утра до вечера — сказать попросту, он идиот.
— Ну и завершить нашу передачу об этом богатейшем человеке Советского Союза, — говорит диктор, — мы бы хотели вот на какой ноте: его сын, помимо всего прочего, вырос мелочным, жадным паразитом. Полным скрягой. Даже трусы целые, и то себе не хочет купить. Ходит в рванье.
Ну, потом отбивочка — и пошли эфирные новости.
Вокруг — спектакль. Студенты расходятся молча, в глазах «страх». К сынуле, сидящему практически в коме, подходят, поддерживают, говорят слова сочувствия и утешения.
Минут через пять тот с бессмысленным взглядом срывается, мчится в комнату, потом к лифту.
«Друзья» за ним — посмотреть, что будет. Он вниз, к столовке: там пятнадцатикопеечные таксофоны для междугородней связи висят.
Вопит, зачем-то прикрывая трубку рукой, на весь холл — абхазская «акающая» скороговорка с русскими вкраплениями:
— Мамик, Мамик! Обо мне «Голос Америки» рассказывает! Мамик, они о нас всё знают! О Папик всё знают! За мной следят, Мамик! Они обо мне всё знают! Передай Папик! Беда, Мамик! Беда! За мной следят!
Потом бледный, трясущийся сынуля побежал к себе, заперся в комнате. Боялся выйти.
Через день прибыла «Мамик» — вся в норке и бриллиантах. Конечно, ребята уже давно рассказали будущему великому журналисту, а потом и «Мамику» про розыгрыш. Но это нисколько не помогло. Сынуля с глузду съехал — от страха боялся в коридор выйти, хотя ему и магнитофон показали, и плёнку проиграли.
А он всё смотрит своими бараньими глазами:
— Они обо мне всё знают, за мной следят…
Заладил — и так без конца, по кругу.
По слухам, «Мамик» для начала пристроила его в дурку, а потом уже домой, в Сухуми отвезла — поближе к пальмам и морю.
По крайней мере, в ДАСе и универе этот красавец больше не появлялся.
Не вышел из него журналист-международник. А мог бы. Сидел бы где-нибудь в Бельгии, кушал сыр-бри, пил белое вино и снимал бомжей у помойки, а ещё бормотал на камеру:
— Но безрадостна жизнь простых брюссельцев — не принёс им Новый год долгожданных подарков от Санта-Клауса.
До сих пор бы сидел. А может, и сидит там — кто его знает…
И кстати, о Новом годе и Санта-Клаусе. Пусть он принесёт в ваши дома много улыбок, радости и света. И не только в рабочий полдень, когда вы читаете желающего вам тепла и мира автора.


31.12.2018