Глава 21, -о сакральном знании

Рубрика «В Рабочий полдень»

Глава 21, из которой читатель узнает о сакральном знании, переданном автору в ранней юности стихийным даосом — старым армянином, отошедшим, по-видимому, от григорианской апостольской автокефалии.

Посвящается философу, коллеге автора, Владиславу.

Немало вопросов бытия волнует автора — смыслы существования, нравственный континуум, причина жизни и смерти.
А мятущаяся душа автора в бурном водовороте событий, в поисках истины, сталкивается с новыми, всё более сложными вызовами.
При этом ищущий, алчущий, внимательный взгляд читателя пытается найти в его бессмертных рукописях щедро разбросанные там бесценные зёрна мудрости, что делают вашего любимого автора тем, кого без излишней скромности называют «классик».
Нахождение ответов на некоторые вопросы требует от автора погружения в каббалистические миры, осмысления трудов своих древнегреческих и средневековых коллег — писателей и философов, иногда и ознакомления с работами некоторых современных университетских школ. Зачастую бывает необходим невероятно тяжёлый уход в глубинные размышления, под отдельные произведения Стравинского, Шнитке, Вагнера.
Но, как это часто случается в жизни, один из глобальных вопросов бытия был разрешён автором без каких-либо усилий, ещё в ранней юности.
И это тот самый вопрос, что красной нитью проходит через тысячи и тысячи других. Это вопрос, над которым бьются лучшие умы, блестящие философы и учёные.
Видя и чётко осознавая свою историческую миссию, автор пришёл к необходимости посвятить своего читателя в эту скрижаль осознанной им мудрости.
В будний, ничем не примечательный московский вечер в недешёвый ресторан ломится очередь. Bentley не припарковать, на владельцев BMW и мерсов смотрят «искоса, низко голову наклоня»...
«Откуда у всех этих людей деньги?» — услышал автор возглас одного из гостей. Наверное, в тысячный, миллионный раз встречает он этот сакраментальный вопрос.
На дворе тяжёлый финансовый кризис, инфляция, девальвация, падение уровня жизни, нищета, безработица, пауперизм. А в рестораны не пробиться, на Гелендваген место в очереди покупают, в приличных домах квартирки по пять-шесть тысяч бенджаминов за квадрат, аки горячие пирожки, хватают в морозный день.
И тут автор без всякой машины времени должен возвратить своего читателя на несколько десятилетий назад.
В далёкие студенческие времена он близко дружил с парнем из простой советской семьи. Вместе занимались, гостили друг у друга, чуть не каждый день.
В семье друга импозантный седовласый папа замещал заведующего кафедрой в университете, ухоженная, всё ещё красивая мама трудилась там же, лекционируя.
С ними совместно проживали весьма бодрые бабушка и дедушка, с маминой стороны. Армянский дедушка был худ, кадыкаст, с очень живыми молодыми глазами. Он даже дома, хотя менял рабочий костюм на тёплый домашний кардиган, ходил при хорошо повязанном галстуке и в формальной сорочке, лишь слегка расслабив воротник.
Автор был убеждён, что энциклопедически образованный дедушка, с которым всегда было так интересно общаться, как минимум членкор.
И как-то, по тем временам, всё у них было просто замечательно — летом на море всей семьёй, кооперативную квартирку проплатили, холодильничек набит под завязку, румынская стеночка, дача в Кратово с АГВ (водогрейка так называлась, с отоплением), жигулёнок в гараже томится.
Неплохо, и не понаслышке зная, сколько может зарабатывать при кафедре папа и лекционирующая там же мама, юный автор, не без оснований, связывал высокий уровень благосостояния этой образцовой ячейки советского общества с замечательным и хорошо оценённым вкладом в науку со стороны армянского дедушки.
Однажды, в ходе семейного торжества, где чествовали дедушку, вначале приоткрылась, а потом распахнулась настежь завеса над одной из величайших тайн бытия.
Оказалось, что дедушка не разрабатывает проект ядерного реактора нового типа, не рассчитывает авионику истребителя с обратной геометрией крыла, а выписывает наряды на городском складе пиломатериалов.
Положив руку на плечо юного автора, подвыпивший дедушка решился, наконец, войти в историю, объяснив происходящее на юбилее:
— Понимаешь, внучек. В семье хотя бы кто-то. Хотя бы кто-то один... — Он сделал долгую паузу. — Должен воровать...
Настоящая мудрость, идущая от глубинного народа, не только является нам во все времена, освещённой изнутри ореолом волшебного света познания, — она и связывает эти времена.
Об этом и хочется задуматься вместе с вами в этот чудесный, пахнущий ранней весной и обновлением, Рабочий полдень.

18 февраля 2019