Глава 26, -О родственных отношениях

Рубрика «В Рабочий Полдень» Глава 26, посвящённая особому взгляду автора на родственные отношения, а также возможные непростые последствия их неумеренных проявлений.


Чуден Днепр при ясной погоде… Украинско-австралийско-американская трагедия в одном акте и одном действии…
Стоя как-то с дочерью в очереди на очередную карусель во флоридском Диснейленде, автор услышал от неё просьбу о возможности, «раз уж мы оказались в Америке», навестить папу некой её подруги, сидящего в местной тюрьме. Потрясённый автор принял из детской ладошки смятый обрывок бумажки, на котором был указан адрес этой самой тюрьмы.
Дочь о подробностях, разумеется, не знала, но, к её чести, вняла голосу разума и, отказавшись от плана, приняла аргументацию бедного отца, что никто туда не пустит, ибо оснований для свидания у нас, людей, не являющихся родственниками, просто нет, а тюрьма — не санаторий, куда могут приехать все, кому не лень.
Ради справедливости надо заметить, что в сравнительно лёгком отказе от идеи посещения оступившегося папы подруги не последнюю роль сыграли карусели, которые надо было бы покинуть.
По возвращении домой автору удалось узнать некоторые подробности драмы. И он нашёл их весьма поучительными.
Жила-была в австралийском Сиднее семья. Он — хохол с Западной Украины, она — еврейка с Украины восточной. Трудно сказать, был ли этот союз реализацией хохлом народной мудрости «жена-еврейка — не роскошь, а средство передвижения», либо они неосторожно припали к чаше с ядом любви, — в любом случае четверо детей — не шутка. Дом, кредиты, школы, детские болезни — всё как положено. Она вкалывала, как Папа Карло, продавала матрасы, бельё, ещё что-то в этом роде, неведомым образом сочетая это всё с четырьмя детьми.
Он тоже на диване особо не лежал, а управлял такси, развозя усталых сиднейцев и гостей города. В трудах и каждодневных заботах, основной из которых было пресловутое «сведение концов с концами», летели годы. Тем не менее в целом они жили счастливо, даже детей, что постарше, умудрялись держать в частной школе. Это придавало полной трудов земных жизни особый, высший смысл.
Как-то, в недобрый день, строгий водитель такси вычитал в рекламе о сумасшедшем предложении — прямой авиабилет Сидней — Лос-Анджелес за какие-то вполне доступные, даже для их скромнейшего бюджета, деньги. И тут же объявил, что нуждается в смене обстановки в форме визита к американским родственникам.
Надо заметить, со своими украинскими родственниками сей ответственный муж ни в переписке, ни в любви не состоял, но вполне разумно решил, что приютить его на недельку им будет не в лом, а «побачить Америку на халявку за такие-то гроши — шо уж тут, скольки в отпуске не быв». Супруга перечить не решилась, хотя о западенцах, по понятным, я бы даже сказал историческим, причинам мнения была невысокого.
С помощью современных коммуникационных средств было отправлено письмо: мол, хочет приехать, глянуть «шо робится», поучаствовать в жизни родимой общины. И быстро (о, как далеко зашли средства международного общения!)  получили ответ — ждут его с нетерпением и сюрпризами.
Сюрприз, надо сказать, удался. Встреча в аэропорту показалась нашему герою несколько прохладной, хотя и обняли, и поцеловали трижды, и долго хлопали по плечам и спине. Смущала некоторая озабоченность родственников. Потом, естественно, рванули домой пить горилку «за встречу». Быстренько обсудили всё, что можно, поговорили и за Америку, и за Австралию, и за Львов, про баб, про детей. Всё как положено.
Свечерело. Родственники как-то сменялись, заходили, выходили, вели себя несколько нервозно. В конце концов сказали, что тут надо съездить в одно местечко, разобраться по мелкому делу, а гость-де оказался самым трезвым, к тому же водила профессиональный — не посидит ли «дарагой человек» за рулём. Гость отказывать с порога уважаемым хозяевам, понятно, не стал — да и с чего? Ради того и приехал, по Америке покататься.
Сели в разбитый «форд», покрутились минут сорок, прибыли на место. Родственные хохлы попросили посидеть за рулём минут пятнадцать: «Ща, мол, прийдем».
И пришли. Не они, правда, а полицейские.
Перегородили своими тачками с мигалками всё вокруг и заорали в матюгальник, что надо медленно выходить из машины, чтобы хорошо были видны руки.
Дальше оказалось, что родственники представляли собой организованную этническую преступную группу, занимавшуюся грабежом, рэкетом и даже как-то взявшую заложников.
А наш таксист, с точки зрения прокурора, был специально выписан из Австралии для укрепления кадрового состава, являясь незаменимым водителем-профессионалом. Письма, переведённые на английский, стали носить какой-то двусмысленный характер, а участие в попытке ограбления в первый же день пребывания на американской земле делало, по мнению прокурора, ситуацию очевидной.
Уверения бедного таксиста, что он доселе никогда их в жизни не видел, вступали в явный конфликт с вполне здравым вопросом: «Что же вы вообще к ним ехали за восемь тысяч миль?»
Денег на платного адвоката, понятно, не было, а бесплатный в суде стал доказывать «пассивное соучастие» — лучше бы вообще молчал.
В том числе и его усилиями папа дочкиной подруги схлопотал у американской фемидки одиннадцать лет. Теперь исправно отбывает их, без возможности даже раз увидеть жену с детками.
А у семьи концы с концами давно разошлись, никаких средств ни на какие американские экспедиции посещения и в помине нет. Как поживает женщина, оставшаяся полностью одна с четырьмя детьми, можно догадаться.
В общем, как в очень старом и грустном анекдоте, где бабка, отправившись в булочную, попадает под трамвай, отрубленная голова катится и говорит: «Ни хрена себе, за хлебушком сходила».

Читатель может делать из вышесказанного любые выводы, равно как и не делать никаких.
Автор же сделал свой, на его взгляд, единственно правильный вывод.
И в Рабочий, и тем паче в нерабочий Полдень от родственников надо держаться подальше. Если, например, не видел их лет двадцать, то и следующие двадцать лет лучше никакими встречами себя не загромождать.


25 марта 2019