Зойка. Часть 2. Глава 24

Не сосчитать, сколько бессонных ночей провёл он на этом самом диване, на котором сейчас так сладко спала единственная женщина, которую он любил, любит и будет любить всю свою жизнь. Бесконечно длинных ночей...Отчего же сейчас время неумолимо летит вперёд, торопливо отсчитывая секунды, минуты, часы? Митя хотел было подняться и перевести стрелки часов на два, три, а то и четыре часа  назад, но, понимая, что это не что иное, как мальчишеская шалость, остался сидеть в кресле. Он крепко сжимал свои ладони, которые вопреки сознанию, стремились к Милиному телу, повторяя каждый его изгиб. Сухие, горячие губы рвались к её слегка приоткрытому рту, к тихо вздымающейся груди, к двум впадинкам на спине. Он чувствовал не только аромат её тела, он ощущал его вкус даже на расстоянии.

Во сне Мила повернулась на бок,  светлая прядь волос упала на лицо, она смешно, совсем по-детски, сморщила нос. Митя протянул руку и, почти не касаясь её щеки, приподняв шелковистый локон, отвёл его в сторону. И не смог остановиться…Ладони самопроизвольно стали гладить раскиданные по подушке волосы, он опустился на колени и тихо прикоснулся к её губам. Где-то глубоко-глубоко молнией пронеслась мысль о брате, осветила вспышкой затуманенное сознание и исчезла, не оставляя следа.  Вздрогнули в его руке длинные пальцы Милы, нежные и тонкие, как будто никогда не знавшие крестьянской работы. Он всегда любовался и восхищался ими. Губы ответили на его поцелуй – раскрылись, что лепестки роз, впустили его в себя, влажный язычок коснулся его нижней губы, доведя до исступления, до дрожи.

- Моя! Моя! – нежно шептали губы Мити.

Всё то, что было накоплено в нём и бережно сохранено годами, выплеснулось в порыве страсти – живой, яркой и необузданной. Не было сейчас силы, способной удержать этих двух, так давно и мучительно любящих друг друга людей, остановить и образумить их.

На пустынных улицах громко и отчётливо залязгали трамвайные звонки, зазвенели в морозном воздухе рельсы, затарахтели ещё редкие автомобили. В город не спеша входило утро, самое красивое утро, которое только может быть на этой грешной земле…

За стенкой, бросив на пол банку, билась в беззвучной истерике Валентина.
 
Люся боялась открыть глаза. Стыд и раскаяние постепенно доходили до её сознания, одновременно ей хотелось и умереть и… петь! Да, она слышала музыку, свой голос! Она пела! Пусть пока про себя, но ведь пела! Цыган украл у неё музыку и голос, и вот сейчас, спустя столько лет, она поёт, в то время, как Митя прижимает её к себе своими сильными руками.

- Что же мы наделали-то, Митя? – тихо спросила Люся и, не дожидаясь ответа, виновато пробормотала: - Я во всём виновата! Не надо было мне приходить.

- Чтобы ни случилось, Мила, я всегда буду тебя ждать. Ты помни это, пожалуйста! И не вини себя ни в чём! Здесь только один виноватый – это я!

Люся что-то хотела ему сказать, но Митя ласково приложив к её губам палец, произнёс:

- Надо было мне сразу тебя с собой в Москву забирать! Молодой ещё был. Не видел и не понимал жизни. Всё приходит с годами, и опыт, увы, тоже…

Натянув на себя футболку, Люся поднялась с дивана.

- Мне на электричку бы не опоздать.

- Я провожу!

Она хотела отказаться, но, увидев враз ставшее горестно-печальным лицо Мити, не смогла.  Всю дорогу до вокзала они молчали, лишь изредка встречались глазами, и здесь же она прикрывала их своими ресницами. Было нестерпимо стыдно и больно. Не только ей. Она видела, что Митя тоже переживает в душе. Илюша не только ей муж, он ещё и Митин брат-близнец. Этой ночью они вдвоём его предали… Смертельно больного любимого человека! Как теперь она будет смотреть ему в глаза? Как разговаривать с ним? Илюша столько сделал для неё, для Зои, а она… Как была дрянью, так ею и осталась! Ещё и Митю окунула в свою грязь! Сейчас она ненавидела себя и презирала за слабость и безволие, за свою мучительно-болезненную страсть, которую невозможно оправдать любовью.

Подъезжая к деревне, через автобусное окно разглядела стоявшую на остановке одинокую фигурку в серой каракулевой шубке.

- Заюшка, ты чего здесь стоишь? – выходя из автобуса, спросила она. – Снег-то какой густой! Промокнешь же вся!

- Мамочка, я тебя встречаю! Как Илюша? Он скоро поправится? – посыпались горохом вопросы. – Когда его выпишут? Ты устала? Бабуленька рыбы нажарила, как ты любишь, тебя ждёт кормить.

Люся притянула к себе девочку, крепко обняла и, стараясь не разреветься, быстро зашагала в сторону дома Прасковьи.  А ведь хотела обойти стороной…

В жарко натопленной избе хлопотала у печи Устиновна.

- Людмила, ты что бледная, как смерть? Никак заболела? – тревожно посматривая на дочь, спросила она.

- Нет, мама! Просто немного устала.

- Садись-ка, поешь с дороги, да ложись отдыхать! У нас сегодня заночуешь!
Ей хотелось домой, пусть и в нетопленный дом, побыть одной, закрутиться в одеяло, уткнуться в подушку и дать волю слезам.

- Пойду, мама. Там Тузик с кошкой небось голодные.

- Накормлены все у Василича! С утра ещё ходил, печь стопил.

Сил противиться не было. Кое-как затолкнув в себя кусок рыбы с картошиной, выпив горячего крепкого чая, Люся прилегла на их бывшую когда-то с Зоей кровать. Сколько думано-передумано на ней, сколько раз сжимали зубы вот эту подушку, что сейчас у неё в изголовье… Протяжно заскрипели пружины, выстраиваясь  под её похудевшее с годами тело.

Ночью Люся проснулась от головной боли и озноба.

- Воспаление лёгких, - вынесла свой вердикт Анна Петровна, прибежавшая рано утром по просьбе Хромова. – Лежи! На работу я сообщу сама.


Продолжение:  http://www.proza.ru/2019/06/14/1020


Рецензии
Вот и случилось... Рада за них. Спасибо, Мариночка! Тепло на Вашей страничке. С добрыми пожеланиями и уважением,

Галина Михалева   06.11.2019 09:07     Заявить о нарушении
Вам, Галочка, огромное спасибо за внимание, интерес и добрые слова!
Солнечного Вам настроения!
С уважением, теплом души и самыми наилучшими пожеланиями,

Марина Белухина   06.11.2019 23:34   Заявить о нарушении
На это произведение написано 18 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.