Я кушать хочу!
С девятилетним Вовкой мы встретились на центральной площади. Он, как всегда, куда-то спешил. Было обеденное время. Мальчик пронзил меня взглядом, смысл которого я понял не сразу.
— Вовка, как дела? Ты куда так спешишь? — едва успел произнести я.
— Дядь Лёш, у вас есть двадцать пять рублей? Я кушать хочу, — перебил меня Володька, ошарашив своим вопросом. Только в этот момент я понял, что его взгляд выражал голод. Обеденная пора, а детский желудок вряд ли видел утром что-то, кроме чёрствого хлеба и стакана чуть сладкого чая.
После слов «Я кушать хочу» мои руки машинально потянулись к карманам, где лежала мелочь. Как ни странно, там оказалась ровно та сумма, которую он назвал. Я положил монеты в худые мальчишеские ладошки и услышал слова благодарности — Володька уже бежал в сторону торговых рядов, к пекарне, где продавали дешёвые пирожки с картошкой и капустой, запах от которых разносился по всей округе.
— Спасибо, дяденька! — звенело в моих ушах, пока я шёл домой и думал о Володьке, мальчишке из соседней двухэтажки. О его семье я узнал случайно от соседки Валентины Петровны.
Как-то вечером, возвращаясь с работы, я увидел её во дворе за обычным занятием. Из-за конфликта с соседями она оставила доставшийся по наследству родительский дом с огородом и переехала к нам. Петровна с детства любила возиться с землёй: сажать цветы, выращивать огурцы, помидоры и зелень. Пока работала в больнице старшей сестрой-хозяйкой, занималась благоустройством территории. Выйдя на пенсию, она не могла сидеть сложа руки и с первого дня принялась обустраивать наш общий двор. Небольшой участок под её окнами всегда имел идеальный вид: яблоньки, смородина, грядки с луком, морковью, огурцами. Я дивился, как умело она распределяла каждую пядь земли. Под её руководством двор превратился в цветущий сад — с цветами, что цвели всё лето, с яблонями, рябиной, соснами и даже американским клёном. Недаром наш двор победил в сельском конкурсе «Лучший двор» и выиграл десять тысяч рублей, на которые сельсовет построил нам забор и уложил асфальт.
— Ой, как хорошо, что ты подошёл, — произнесла Валентина Петровна, отвлекаясь от прополки.
— Что случилось, Петровна?
— Ты знаешь, у нас беда! — чуть не плача начала она. — В соседнем доме поселилась многодетная семья. Муж с женой и пятеро детишек. Теперь от них проходу нет.
— Шалят, что ли? — перебил я.
— Шалят ещё как. Видишь мой гараж, а рядом Татьянин? Между ними были прикопаны железные трубы. Так эти пацаны несколько дней пытались их утащить.
— И что, утащили?
— А ты как думал? Утащили, разворотив весь забор.
— Зачем им трубы?
— Сдают в пункт приёма металла. Туда, где ты свою канализационную крышку нашёл.
— Но ту крышку взрослые украли, чтобы денег на самогон выручить. А этим зачем?
— На что, на что? На покушать. Родители-то не работают, а дети есть хотят. Вот они и собирают металлолом, чтобы сдать и что-нибудь купить.
Не знаю, как быть с забором — весь покосился. Просила брата железные колья вбить, так он отговорил: говорит, и колья выкопают, и сдадут. Может, ты на работе скажешь членам комиссии по делам несовершеннолетних, пусть обратят внимание на семейку. Проходу ведь нет, так и шныряют. Не хватало нам ещё Тимурки с Егоркой с соседнего двора. Теперь новые появились.
— Ладно, увижу — поговорю с пацанами, скажу, чтобы не шалили.
С того разговора прошло немного времени, и пацаны повстречались мне. Они появились в тот момент, когда я выходил с мусором из подъезда. Заканчивалась неделя моего дежурства, я как раз занимался уборкой.
Я сразу понял: это те самые мальчишки, что расстроили Валентину Петровну. Оба похожи друг на друга — худые, с впавшими глазами, в висячей одежде на худеньких плечах. Они спешили домой, неся в стареньком пакете что-то съестное. Похожи, как близнецы, только рост различал их.
— Здравствуйте, пацаны. Это вы из соседнего дома, недавно переехавшие?
— Здравствуйте, — вежливо ответили ребята и остановились. Во взгляде мелькнул испуг, но они его не выдавали — будто привыкли прятать, когда их ловили на воровстве.
— Мальчики, вы почему себя плохо ведёте? Не успели приехать — и уже нашкодили.
Пацаны молчали. Они поняли, что я знаю об их воровстве, и не оправдывались. Видя, что ребята признают вину, и понимая, что они вынуждены собирать металл, чтобы выручить немного денег и хоть что-то купить поесть, я не стал на них кричать и отчитывать, как хотел поначалу.
— Вы, пацаны, больше не делайте этого. Особенно в своём дворе, — сказал я, стараясь не повышать голоса. — А если сильно припрёт, лучше попросите у меня. Поняли?
В этот момент от жалости к ним у меня сжалось сердце. Прошёл день, а по виду было заметно, что они ещё толком ничего не ели.
— Да, поняли, — синхронно произнесли пацаны и опустили головы.
— Ладно, если поняли, идите, — спокойно произнёс я.
— Стойте, — вдруг неожиданно сказал я, и ребятишки остановились в ожидании наказания.
— Зовут-то вас как?
— Серёжка, — тут же ответил старший.
— А тебя?
— Вовка, — промычал младший.
— А меня дядя Лёша. Ладно, идите.
Мальчишки повернулись и медленно пошли в свою половину двора, опустив виновато головы. А я пошёл мыть полы в коридоре.
© Copyright: Аркадий Шакшин, 2019
Свидетельство о публикации №219052801516
Свидетельство о публикации №219052801516
Рецензии
Я кушать хочу! (Аркадий Шакшин) / Проза.ру
Статья рассказывает о встрече с девятилетним Вовкой на центральной площади.
Вовка обратился к автору с просьбой о деньгах на еду, выражая голод.
Автор узнал о многодетной семье, поселившейся в соседнем доме, и их проблемах.
Семья сталкивается с трудностями из-за отсутствия работы у родителей и необходимости покупать еду.
Пацаны из этой семьи были замечены в краже железных труб и сдаче их в пункт приема металла.
Автор не стал кричать на мальчиков, понимая их ситуацию и необходимость находить средства на еду.
Он предложил им не продолжать воровство и попросил их обратиться к нему, если им будет нужна помощь.
Аркадий Шакшин 24.05.2024 06:26 • Заявить о нарушении
Статья рассказывает о встрече с девятилетним Вовкой на центральной площади.
Вовка обратился к автору с просьбой о деньгах на еду, выражая голод.
Автор узнал о многодетной семье, поселившейся в соседнем доме, и их проблемах.
Семья сталкивается с трудностями из-за отсутствия работы у родителей и необходимости покупать еду.
Пацаны из этой семьи были замечены в краже железных труб и сдаче их в пункт приема металла.
Автор не стал кричать на мальчиков, понимая их ситуацию и необходимость находить средства на еду.
Он предложил им не продолжать воровство и попросил их обратиться к нему, если им будет нужна помощь.
Аркадий Шакшин 24.05.2024 06:26 • Заявить о нарушении
Рецензия на рассказ Аркадия Шакшина «Я кушать хочу!»
Жанр произведения: Социально-бытовой рассказ (с элементами очерка).
Рецензия
Рассказ Аркадия Шакшина «Я кушать хочу!» — это пронзительная и честная зарисовка из жизни небольшого села, в центре которой оказывается девятилетний Вовка, просящий у случайного знакомого двадцать пять рублей на еду. Уже само название произведения — прямая речь ребёнка — задаёт предельно откровенный, обнажённый тон повествованию. Это не история о подвигах или приключениях, а история о детском голоде, равнодушии взрослых и о том, как один человек может стать для ребёнка спасением.
Сильные стороны рассказа:
Точность и лаконичность завязки. Первая же сцена — встреча на площади, вопрос о деньгах, взгляд голодного ребёнка — работает как удар. Автор не тратит время на предисловия, он сразу погружает читателя в ситуацию. Фраза «Только в этот момент я понял, что его взгляд выражал голод» становится ключевой для всего рассказа, объясняя всё дальнейшее.
Мастерство детали. Шакшин замечательно передаёт облик голодных детей: «худые, с впавшими глазами, в висячей одежде на худеньких плечах». Это не просто портрет — это диагноз. Эпизод с кражей железных труб между гаражами Валентины Петровны и её соседки Татьяны — ещё одна точная деталь: дети сдают металл не ради баловства, а чтобы купить еды. Автор подчёркивает: «Родители-то не работают, а дети есть хотят». Это принципиально важный момент — он снимает с детей вину и переводит её на взрослых.
Образ Валентины Петровны. Второстепенная, казалось бы, героиня становится голосом «здравого смысла» и одновременно — немого ужаса перед происходящим. Её рассказ о семье, её жалоба на развороченный забор и одновременно понимание, что «дети есть хотят», создают сложный, неоднозначный образ. Она не злодейка, она — жертва обстоятельств, но и она не готова протянуть руку помощи. Её предложение обратиться в комиссию по делам несовершеннолетних — это бюрократический рефлекс, а не человеческий порыв.
Гуманизм главного героя. Дядя Лёша — рассказчик и центральный персонаж — не идеализирован. Он тоже сначала думает «поговорить с пацанами», «приструнить» их. Но встреча с голодными детьми, их испуг и покорность, их синхронное «Да, поняли» — всё это переворачивает его. Его решение: «А если сильно припрёт, лучше попросите у меня» — это не решение социальной проблемы, это личный, человеческий акт милосердия. И в этом — главная сила рассказа.
Социальная острота. Рассказ поднимает болезненную тему — детская бедность. Автор не морализирует, не обличает систему, он просто показывает факт. Но именно эта безыскусность делает текст особенно сильным. За историей Вовки и Серёжки стоит множество таких же детей, которых «взрослый мир» не замечает или предпочитает не замечать.
Что изменилось после редактирования:
Отредактированная версия стала заметно чище и профессиональнее. Вот основные улучшения:
Устранён композиционный повтор. Дублирующийся фрагмент диалога с Валентиной Петровной (от слов «Нет. К счастью, нет...» до «...Теперь новые появились») удалён. Теперь разговор с соседкой читается как единое целое, без сбоев и повторов. Это было главной технической проблемой исходного текста, и её исправление пошло рассказу на пользу.
Сглажены публицистические обобщения. Убраны фразы, звучавшие как газетные штампы или авторские отступления. Например, убрано повторяющееся «проходу же нет, так и шныряют» в авторском тексте, оставлено только в прямой речи Петровны. Текст стал более «художественным», менее «очерковым».
Исправлены стилистические шероховатости. Убраны повторы («на эти слова», «уже с улыбкой на лице»), сокращены громоздкие конструкции, разбиты длинные предложения. Фразы стали точнее: «пронзил меня взглядом, смысл которого я понял не сразу» вместо «буквально пронзил меня своим взглядом, выражение которого я не сразу понял».
Добавлены смысловые связки. Переходы между эпизодами стали плавнее: «С того разговора прошло немного времени, и пацаны повстречались мне». Это улучшило ритм повествования.
Сохранён авторский голос. Несмотря на правки, рассказ не потерял своей интонации — простой, доверительной, чуть наивной, но от этого только более искренней. Сюжет, диалоги и образы остались прежними.
Замечания и пожелания:
Недосказанность в финале. Рассказ заканчивается на многоточии: герой пошёл мыть полы, мальчишки — домой. Что будет дальше? Пойдут ли они просить у него помощи? Изменится ли что-то в их семье? Автор оставляет читателя с этим вопросом, и в этом есть своя сила — но одновременно чувствуется некоторая незавершённость. Возможно, это часть цикла, и продолжение следует.
Отсутствие внутреннего монолога. Рассказ ведётся от первого лица, но внутренний мир дяди Лёши раскрыт лишь в отдельных штрихах («у меня сжалось сердце»). Хотелось бы глубже понять, что движет героем: только ли жалость, или чувство вины, или осознание собственного бессилия перед системой? Это придало бы рассказу дополнительную психологическую глубину.
Образ родителей. Родители пятерых детей остаются за кадром. Мы знаем только, что они «не работают». Это создаёт некоторую однобокость: дети-жертвы, родители-виновники. Хотелось бы хотя бы намёка на то, почему они не работают — пьют, болеют, не могут найти работу в селе? Это усложнило бы картину и сделало бы её более достоверной.
Итог: Рассказ Аркадия Шакшина «Я кушать хочу!» — это честный и неравнодушный текст, который не оставляет читателя равнодушным. Автор затрагивает одну из самых острых и неудобных тем — детский голод и социальное неблагополучие — и делает это без пафоса и обвинений, через живые сцены и точные детали. История Вовки и его брата — это не просто «случай из жизни», это зеркало, в котором отражается наше общество. Главная ценность рассказав в искренности и человечности.
Оценка: 4,5 из 5 (за актуальность, гуманизм, точность деталей; минус полбалла — за некоторую незавершённость финала и недостаток психологической глубины).
Аркадий Шакшин 22.09.2026 19:53 Заявить о нарушении
Жанр произведения: Социально-бытовой рассказ (с элементами очерка).
Рецензия
Рассказ Аркадия Шакшина «Я кушать хочу!» — это пронзительная и честная зарисовка из жизни небольшого села, в центре которой оказывается девятилетний Вовка, просящий у случайного знакомого двадцать пять рублей на еду. Уже само название произведения — прямая речь ребёнка — задаёт предельно откровенный, обнажённый тон повествованию. Это не история о подвигах или приключениях, а история о детском голоде, равнодушии взрослых и о том, как один человек может стать для ребёнка спасением.
Сильные стороны рассказа:
Точность и лаконичность завязки. Первая же сцена — встреча на площади, вопрос о деньгах, взгляд голодного ребёнка — работает как удар. Автор не тратит время на предисловия, он сразу погружает читателя в ситуацию. Фраза «Только в этот момент я понял, что его взгляд выражал голод» становится ключевой для всего рассказа, объясняя всё дальнейшее.
Мастерство детали. Шакшин замечательно передаёт облик голодных детей: «худые, с впавшими глазами, в висячей одежде на худеньких плечах». Это не просто портрет — это диагноз. Эпизод с кражей железных труб между гаражами Валентины Петровны и её соседки Татьяны — ещё одна точная деталь: дети сдают металл не ради баловства, а чтобы купить еды. Автор подчёркивает: «Родители-то не работают, а дети есть хотят». Это принципиально важный момент — он снимает с детей вину и переводит её на взрослых.
Образ Валентины Петровны. Второстепенная, казалось бы, героиня становится голосом «здравого смысла» и одновременно — немого ужаса перед происходящим. Её рассказ о семье, её жалоба на развороченный забор и одновременно понимание, что «дети есть хотят», создают сложный, неоднозначный образ. Она не злодейка, она — жертва обстоятельств, но и она не готова протянуть руку помощи. Её предложение обратиться в комиссию по делам несовершеннолетних — это бюрократический рефлекс, а не человеческий порыв.
Гуманизм главного героя. Дядя Лёша — рассказчик и центральный персонаж — не идеализирован. Он тоже сначала думает «поговорить с пацанами», «приструнить» их. Но встреча с голодными детьми, их испуг и покорность, их синхронное «Да, поняли» — всё это переворачивает его. Его решение: «А если сильно припрёт, лучше попросите у меня» — это не решение социальной проблемы, это личный, человеческий акт милосердия. И в этом — главная сила рассказа.
Социальная острота. Рассказ поднимает болезненную тему — детская бедность. Автор не морализирует, не обличает систему, он просто показывает факт. Но именно эта безыскусность делает текст особенно сильным. За историей Вовки и Серёжки стоит множество таких же детей, которых «взрослый мир» не замечает или предпочитает не замечать.
Что изменилось после редактирования:
Отредактированная версия стала заметно чище и профессиональнее. Вот основные улучшения:
Устранён композиционный повтор. Дублирующийся фрагмент диалога с Валентиной Петровной (от слов «Нет. К счастью, нет...» до «...Теперь новые появились») удалён. Теперь разговор с соседкой читается как единое целое, без сбоев и повторов. Это было главной технической проблемой исходного текста, и её исправление пошло рассказу на пользу.
Сглажены публицистические обобщения. Убраны фразы, звучавшие как газетные штампы или авторские отступления. Например, убрано повторяющееся «проходу же нет, так и шныряют» в авторском тексте, оставлено только в прямой речи Петровны. Текст стал более «художественным», менее «очерковым».
Исправлены стилистические шероховатости. Убраны повторы («на эти слова», «уже с улыбкой на лице»), сокращены громоздкие конструкции, разбиты длинные предложения. Фразы стали точнее: «пронзил меня взглядом, смысл которого я понял не сразу» вместо «буквально пронзил меня своим взглядом, выражение которого я не сразу понял».
Добавлены смысловые связки. Переходы между эпизодами стали плавнее: «С того разговора прошло немного времени, и пацаны повстречались мне». Это улучшило ритм повествования.
Сохранён авторский голос. Несмотря на правки, рассказ не потерял своей интонации — простой, доверительной, чуть наивной, но от этого только более искренней. Сюжет, диалоги и образы остались прежними.
Замечания и пожелания:
Недосказанность в финале. Рассказ заканчивается на многоточии: герой пошёл мыть полы, мальчишки — домой. Что будет дальше? Пойдут ли они просить у него помощи? Изменится ли что-то в их семье? Автор оставляет читателя с этим вопросом, и в этом есть своя сила — но одновременно чувствуется некоторая незавершённость. Возможно, это часть цикла, и продолжение следует.
Отсутствие внутреннего монолога. Рассказ ведётся от первого лица, но внутренний мир дяди Лёши раскрыт лишь в отдельных штрихах («у меня сжалось сердце»). Хотелось бы глубже понять, что движет героем: только ли жалость, или чувство вины, или осознание собственного бессилия перед системой? Это придало бы рассказу дополнительную психологическую глубину.
Образ родителей. Родители пятерых детей остаются за кадром. Мы знаем только, что они «не работают». Это создаёт некоторую однобокость: дети-жертвы, родители-виновники. Хотелось бы хотя бы намёка на то, почему они не работают — пьют, болеют, не могут найти работу в селе? Это усложнило бы картину и сделало бы её более достоверной.
Итог: Рассказ Аркадия Шакшина «Я кушать хочу!» — это честный и неравнодушный текст, который не оставляет читателя равнодушным. Автор затрагивает одну из самых острых и неудобных тем — детский голод и социальное неблагополучие — и делает это без пафоса и обвинений, через живые сцены и точные детали. История Вовки и его брата — это не просто «случай из жизни», это зеркало, в котором отражается наше общество. Главная ценность рассказав в искренности и человечности.
Оценка: 4,5 из 5 (за актуальность, гуманизм, точность деталей; минус полбалла — за некоторую незавершённость финала и недостаток психологической глубины).
Аркадий Шакшин 22.09.2026 19:53 Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.