Прикосновение ветра

          Солнечная погода вновь закрывалась тучами. Они кидали кривые тени на волны, дороги, идущих людей. И эти люди молчали, некоторые говорили, некоторые порой даже ссорились. Со стороны на миг создавалось впечатление, что это небо действовало так на всех.
         Мы не будем останавливаться на тех, кто ругался по пустякам, к примеру, никак не мог выбрать себе мороженое. Люди, что делали так, явно не имели настоящих проблем, как и представления о настоящем счастье. Иные держались за руки, некоторые бегали и смеялись. А позади них всех шёл задумчивый парень и такая же серьёзная девушка. Они практически не смотрели друг на друга, не шли след в след, даже не разговаривали. Только когда-никогда нагоняли друг друга и перекидывались парой-тройкой коротких слов.
          На них не обращали внимания те, что были веселы от любви, а другие – тем более. И им хватало друг друга, а весь остальной мир как будто отходил на второй план. И он, действительно, отходил. Весь мир растворялся в мареве! Во всяком случае, так всё выглядело...

           ...Через некоторое время девушку нагнал её спутник. Вздохнул, не говоря ничего, посмотрел в сторону пенного моря и занесённого облаками потолка-неба. Она машинально уловила движение мыслей и тоже взглянула туда. Руки на какой-то момент встретились. Холодная и тёплая кожа обменялась мгновеньем прикосновения, затем снова разъединилась.
- Почему-то я подумала, что мы должны побывать именно здесь.
          Он кивнул.
          Девушка остановилась и села. Её длинные волосы развевались на лёгком ветру, но, на редкость, совсем не мешали. А, может, мешали, она просто не замечала этого, была настолько погружена в себя, в свои мысли, и от того была счастлива?
          Что думала она – также большой секрет, о Нём или любимом деле, что ждало её после прогулки? О какой-то домашней мелочи или мысли, направленной далеко в будущее? О домашнем животном или бабушкином пироге с вишнями?
- Нам следует бывать здесь почаще.
          Парень, не отличающийся особенным многословием, перевёл взгляд с покрытого цветами холма на море. Он сел вполоборота, чтобы смотреть на чаек и провожать их полёт глазами. Два стройных силуэта – его и её – отражались внизу в синей пучине. Кто-то говорил, что они странно смотрелись вместе. Они просто не были красивы в том смысле, в каком это было сейчас принято. Ни он, ни она не любили моду и не следовали ей, интересовались больше духовностью и внутренним миром друг друга. Иногда это доходило почти до абсурда – так и он, и она попеременно угадывали мысли друг друга. Однако... разве это так странно?
          Ветер усиливался и касался волос юноши, бросал их с одного плеча на другое, а после, наигравшись, вновь за спину. Они были желты, как солнце, но в свете своего светила, переливались, как жидкое золото. Синие, как сапфиры, глаза, вытянутое худое лицо. Вроде такой, как все. Но любимые все красивы.
          И этот самый обычный парень, или красавец, сидел на том же самом камушке, что она, под той же тенью инжира. Огромное дерево росло почти у самого берега, чуть нависало над дорогой и почти всегда приносило плоды-подарки.
          Руки более не касались холодных пальцев, и даже волосы не спутывал между собой ветер. Каждый думал что-то своё и даже молчал о разном. Это продолжалось какое-то неопределённое время. Лишённые часов и срочных дел, эти двое всё ещё были у моря, а затем вскоре поднимались вверх по крымским горам, собирали цветы и травы.
           Немного странные. Немного отчаянные. Немного грустные. Они были такими весь день и всю жизнь, сколько помнили в прошлом друг друга.

          …А вечер тем не менее близился. Он подкрадывался незаметно и медленно, выглядывал из-за асфоделей, короткими перебежками скрывался за небольшими холмами, можжевельниками и разрушенными домами-башнями. Эти самые, названные выше цветы, раскинувшиеся небольшими полянами, делали гору частично жёлтой и навевали странную атмосферу. Они точно дышали чем-то вчерашним, вечностью? – и молча, и одиноко передавали другим цветам свою песнь-печаль. Солнечные лепестки рассказывали друг другу легенду, из которой на устах у всех осталось лишь одно слово. И это же слово, бессмертие, звучало в тихих мыслях влюблённых. Бессмертием пахла любовь.
           Гора меняла уклон. Они были вынуждены держаться за руки, чтобы не упасть вниз. Изредка смеялись от этого. Смех получался лучистым, закат делал лица красивее, а учитывая и одно, и другое, делал их также счастливыми.
- Необычный сегодня букет!
- Да, ещё никогда… Не знала, что и такие бывают. Для меня это впервые.
         Короткие и простые фразы идеально вписывались в этот пейзаж. Не хотелось говорить лишнего, да, кажется, они этого и не умели. Им хотелось молчать. Чтобы слушать тишину того, кто рядом, и внимать ей, пытаться ответить мыслями.
         Они ходили также внутрь горы – смотрели на штольни и удивлялись сильной акустике. Как будто приобщённые к удивительной тайне, не оставляли без внимания ни один уголок огромной «пещеры», пытались отыскать её суть.
          ...И им хватало того, что они просто были вместе. Сидели на лавочке, или шли в гору, или возвращались со старой набережной. Дышали одним и тем же воздухом. Отдыхали под одним и тем же деревом, да, что считать, даже на остановке вдыхали один аромат растущей прямо над головой белой розы! Стояли там так же вместе под ней; и вот тут, кажется, в первый раз, пейзаж выдал наружу их чувства. Теперь отчётливо хватало звуков и запахов, но им по-прежнему как будто не хватало слов.
          Хватало прикосновений – тех редких, но нежных и трепетных, когда одна ладонь сжимала другую во время недолгой езды в автобусе; когда его спина была откинута к сидению или широкому могучему стволу дуба, уставшая голова опущена, а плеч касалась её голова, и когда ему было слышно её дыхание, а ей – громкие удары его сердца, такие привычные и незаметные, удивительные и почти даже обожествлённые; когда они просто стояли в очереди и касались друг друга глазами – в солнечную погоду, туманную, снег или холодный дождь. Они улыбались чему-то... невидимому, не в силах сказать, чему.
           «Потому что меня гладит ветер, тот самый ветер, что прежде касался тебя!..» - думала она и, конечно, была права. Юноша, в свою очередь, чувствовал её духи или музыку, вылетающую из наушников, потому что музыка всегда была очень громкой, даже если звучала в толпе, и другие звуки, что, казалось бы, должны были её заглушать.
          А ноты рассказывали удивительную историю и вещали всем о любви, жизни, спокойствии и событиях, царящих в доме этих влюблённых. О том, что чувствам не нужно высоких слов. Не нужно букв, даже звуков. Не нужно порой ничего, кроме мысли и самой жизни, их жизней и всего лишь этого факта. Любовь любит «отдыхать» от слов.

***

          …В голове девушки невольно крутилась и другая картинка – она видела себя и своего любимого, но в рамках того, какими были все остальные. Ненастоящие, вычурные, вульгарные. Её тут же бросало в дрожь, а взамен появлялось другое чувство – страх, не за себя, а за него, за его крылья. Чтобы никто никогда не коснулся и не разрушил их мир... Чтобы во что бы то ни стало не стать такой, как другие!
         Тихими летними вечерами, влюблённой чудилось, что крылья есть в самом деле. И она не понимала, может ли садится на эти хрупкие пёрышки? Способные поднять себя в воздух и вознестись над обыденностью, они вряд ли смогут поднять также лишние 40 или 50 килограмм? А с другой стороны, кто иначе?
           Да, любви не нужны точные публичные заштампованные проявления. Возможно, именно из-за этого, думая, что они наоборот важны, многие и теряли крылья? Из-за этого они не могли лететь дальше – и не только вдвоём, в первую очередь, сами. Ожидали, когда их поднимут другие, куда более мощные и массивные, ага, и привыкали к земле, лишались дара небес, привыкали и к этому – ко всему, да только не к тому, чему надо…


Балаклава, 28 мая 2019