Две строчки о антисемитизме..

Как же они, эти Ривочки, Беллочки, Софочки из Черновцов и Житомира, отплясывали что-то среднее между гопаком и кадрилью под музыку Boney M.! Как они трясли бесчисленными складками под блестящими платьями! Как держались за их необъятные талии Бори, Лёвочки и Сёмочки, с раскрасневшимися от танцев и «беленькой» лицами, в коротких костюмных брючках с расстёгнутыми воротничками рубах и свешивающимися верёвкой галстуками!

Как прекрасно было праздничное меню русских ресторанов: салат оливье, сельдь под шубой, свиной кошерный шашлычок, котлетка по-киевски, вазончики со сливочным маслом и красной икрой и, в довершение, обмазанный кремом торт со слегка расплывшейся надписью «Фирочке — 50»!

Всё исчезло.

Больше нет нью-йоркского Брайтона с этим ставшим банальным в отношении случайно зашедшего в русский магазин «оригинального» американца: «Маня, обслужи иностранца!»

Нет больше сиднейского «Бондая», чикагского «Дивана».

Не слышно больше стука костяшек домино и сочных комментариев на чистейшей смеси русского и идиша. Нет стариков с грустными глазами, носящих советские орденские планки, прикреплённые к поддельным «адидасовским» треникам. Всё это не просто ушло. Это ушло навсегда.

Дети их потеряли русский, разве что некоторые помнят несколько слов. На них уже нет теней прошлого: душных еврейских местечек, черты осёдлости, ужасов ГУЛАГа, идиотизма хрущёвско-брежневской фантасмагории.

Они, дети, сами уже не молоды. Они заняли свои рабочие места за пультами центров управления полётами НАСА, за операционными столами лучших клиник мира. Они смотрят холодными глазами на бегущие цифры с экранов Уолл-стрит, они разрабатывают геометрию крыла истребителей шестого поколения, они готовят новое будущее человечества из своей калифорнийской Кремниевой долины.

Они — самое успешное эмигрантское коммьюнити в новейшей истории. Глупая родина, выпихивая их смешных и наивных отцов, не понимала, кого и что она теряет. Пещерный антисемитизм лишил одну великую страну лучших музыкантов и математиков, программистов и писателей. Он отдал их во благо тех, кто их больше заслуживал.