Азбука жизни Глава 2 Часть 77 Стабильность и надёж

Глава 2.77. Стабильность и надёжность только в России!

— Как ты думаешь, вернёмся мы к социализму, но только с человеческим лицом?
—Я сегодня была занята в офисе Франсуа с Вересовым и Александром Андреевичем. Дедуля вдруг вспомнил, как жалел, что я тратила время на университет после школы.
—А сегодня уже и консерватория позади!
—Надежда, но техническое высшее образование мне помогает не только в проектах мужчин, но и в творчестве. Эдуард Петрович закончил уже композиторское отделение, жалея, что я отказываюсь от его идеи, как и деда. Но время настолько, Надежда, стремительно. Мне уже скоро 34 года, хочется расслабиться.
—Время, Виктория, всё расставит по местам. Иногда в твоих импровизациях трудно угадывается автор. Ты столько вносишь красоты в своё исполнение.
—Иногда собственные фантазии захлёстывают, Надежда. А на твой вопрос ответить легко. Мы с тобой, благодаря нашим мужчинам в нескольких поколениях, и живём в социализме с человеческим лицом, как и бабули с прабабушками. Все женщины в наших родах в 20 и в 21 веке были счастливы рядом с мужчинами. Вот и Анастасия Ильинична стала декабристской, познакомившись ещё в школе с дедом, не пошла по стопам папочки и не продолжила династию.
—Но пока ты разбираешь его лекции. Сколько в тебе энергии!
—А у нас с тобой есть выбор?! Твои бабушка с дедом работали в проектном институте!
—Затем туда пришли мама с папой.
—И таких родов достаточно в России. Вот те, кто уничтожил СССР, Надежда, они все сегодня возле нефти, газа и алмазов. Но не все в России купи-продай! И сколько бы они сегодня не разворовывали страну, не пытались уничтожать всё достойное, этой низости не удастся развалить страну.
—Вот почему ты так была убита вчера после звонка Дины из Петербурга.
—Да! Но об этом мы пока не будем говорить, Надежда. Я уверена, что порядочных людей больше в двух столицах, чем денежных мешков. И мы должны их победить!!!
—Каким образом, как в случае Дины?
—Пока не готова ответить, родная! Но уверена, что именно в России возможно создать стабильность и надёжность, рассчитывая на порядочность и благородство основной части населения. Как бы не старались нас уничтожать, мы уже не те слепые котята, вроде моих предков, которых расстреляли на Южном Урале, как и царскую семью. Советское время отложило сильный отпечаток на истинную интеллигенцию страны, которую я вижу не только в научном потенциале, но и в истинном трудовом крестьянстве, как и в рабочем классе, который в девяностые годы уничтожили, как и огромные заводы, на которых работали до 40-60 тысяч. Красиво и достойно жить не запретить никаким денежным мешкам, как бы они не стремились зомбировать и разлагать часть населения, с низкой социальной ответственностью.
—Оптимистка ты наша!

Слово «оптимистка» прозвучало не как комплимент, а как диагноз. Лёгкий, грустный диагноз человека, который видит ту же реальность, но предпочитает называть вещи своими именами, а не облекать их в надежду. Надежда смотрела на меня с той материнской усталостью, которая знает цену каждой иллюзии.

Но я не иллюзорна. Моя уверенность — не вера в чудо, а холодный расчёт, основанный на истории. Я не верю в возвращение «социализма с человеческим лицом» как политической системы. Это глупо. Я верю в возвращение и продолжение системы человеческих ценностей, которые и были его сутью в лучших проявлениях. Ценностей, которые не смогли убить ни расстрелы на Южном Урале, ни девяностые, ни сегодняшние «денежные мешки». Потому что эти ценности — не идеология. Они — кровь и плоть. Они — в генах тех самых родов, которые столетиями работали в проектном институте, строили заводы, создавали науку и музыку. Они — в тихой ярости Дины, в бессонной работе Франсуа, в щемящей нежности деда, жалеющего о потраченных на университет годах. Они — в моей собственной «стабильности», которая держится не на деньгах, а на знании, что ты не один, что за твоей спиной стоят поколения, а рядом — люди, которые не предадут.

Мы не победим денежных мешков в их игре. Их игра — воровство и разложение. Наша игра — созидание. Они могут купить завод и развалить его. Но они не могут купить руки и мозги инженера, который этот завод проектировал. Не могут купить душу рабочего, который на нём работал с гордостью. Не могут купить ту самую «порядочность и благородство», которые не продаются. Они могут лишь пытаться их уничтожить. Но уничтожить можно только тело. Традицию, честь, профессионализм — нельзя. Они, как подземные воды, уходят глубже и ждут своего часа.

Да, я оптимистка. Но мой оптимизм — это не розовые очки. Это бинокль, через который я вижу дальше сегодняшнего дня. Я вижу не сегодняшние руины заводов, а их будущие фундаменты. Не сегодняшних зомбированных обывателей, а их детей, которым наши дети передадут не деньги, а тот самый «стальной стержень». Сражение проиграно. Война — нет. Потому что на нашей стороне — время. А оно, как верно заметила Надежда, всё расставит по местам. И эти места будут нашими.