Лиссабон до и после Одиссея

 
ЛИССАБОН ДО И ПОСЛЕ ОДИССЕЯ

Не люблю, когда чужой человек копается в жизни моей страны, брезгливо переворачивая дорогие сердцу страницы. Но португальцы сами виноваты: зачем они дали мне визу?

Лиссбоа — так первые обитатели Пиренейского полуострова назвали этот город, где нам с женой предстояло провести пять дней. Судя по карте, город расположился западнее своих родственников, других континентальных столиц, и выгодно отличался от них приятным удвоенным «с» — Ли-с-с-боа!

По достоверной легенде, поселение основал Одиссей: здесь он провёл несколько горячих ночей с местным фан-клубом своих избирательниц, поэтому горожане сегодня гордо называют себя его потомками. И по праву.

ЛЮБОВЬ, ГРАБЁЖ, ЖЕСТОКОСТЬ

Потом произошло много других важных событий, которые предлагаю пропустить.

Регулярно менялись короли, по воскресеньям святая инквизиция развлекала жителей кострами, но в целом было скучно. История города сразу пошла живей, как только была нарушена тысячелетняя монополия арабов и Венеции на торговлю индийскими специями. Чёрный перец, корица, имбирь, куркума и кардамон перепродавались на лиссабонских рынках с наценкой в тысячу процентов.

Когда крутые португальские пацаны, такие как Васко да Гама, отжали у арабов готовый бизнес, вся Португалия на этом отлично заработала. Разбогатев, знать принялась строить дома повышенной этажности, за что вскоре и поплатилась.

Страна лопалась от золота. Работать никто не хотел, мальчики мечтали быстрее вырасти, наняться матросом на корабль, год-другой пограбить и вернуться домой при славе и богатстве.

Каравеллы отплывали, полные надежд, и возвращались гружённые драгоценными специями по самую ватерлинию. Завоеватели из португальцев получились настолько успешные, что лучше бы и не надо. Успех обеспечивала известная гремучая смесь: проповедь христианской любви плюс грабёж, обман и жестокость.

ПОЧТОВЫЙ ИНДЕКС

Лиссабон рос, строился, и, казалось, так будет всегда. Но тут вмешалось само провидение: анкету городу испортило знаменитое Лиссабонское землетрясение 1755 года, отозвавшееся даже в Санкт-Петербурге позвякиванием чашечек в кофейном кабинете императрицы Елизаветы Петровны.

— Уж не в Лиссабоне ли беда? — встревоженно спросила императрица и продолжила свой завтрак.

В ту минуту Лиссабон рухнул вместе с теми самыми домами повышенной этажности, а выбравшихся из-под обломков горожан накрыло цунами. Что тогда не обвалилось, то утонуло.

На этом бы выдохнуть, высохнуть и поставить точку, но нет. К вечеру вспыхнул страшный пожар, а как, из-за чего — нам некого спросить, от горожан остался только почтовый индекс. Мне нравится думать, что Создатель трижды за день совершил эти диверсии случайно.

Тщательно уничтожив город, Он обратился к нескольким выжившим с небрежными оправданиями:

— Да, некрасиво вышло, верные мои католики, примите извинения и прочая… но следующие страницы мировой истории будут писаться уже без вас. Найдётся кому грабить и убивать индейцев Америки, не переживайте сильно.

Так оно и получилось, смотри историю США.

Последующие годы португальцам было не до мировой экспансии, всё золото ушло на восстановление страны. Из политического и экономического центра мира Португалия опять сползла на краешек Европы, где ютится и по сей день.

ВОСЬМИКЛАССНИЦА

Современный Лиссабон архитектурно похож на все южные города сразу и очень старается выглядеть столично. Нас с женой это даже подкупило — не Париж и отлично. Меж европейских столиц этот город — как сельская восьмиклассница среди замужних дам. Ну да — прыщи, ну да — детская косметика и подростковая угловатость. А кому-то нравится.

Первую ночь мы жили в историческом центре, где я просыпался, кашляя и чихая, от густого цветочного запаха, более похожего на райский смог. Запах проникал из соседнего сада сквозь толстые стены отеля. Бешеная трель невидимой мне птахи, напоминающая одновременно рёв болида и скрип его тормозов, превратила мой сон в бесконечную «Формулу-1».

До спасительного рассвета оставалось четыре часа.

«Сил моих нет терпеть такое наслаждение», — подумал я. Уж лучше наши родные наглые комары. Они честнее и не прикрываются ангельским обличием, творя своё кровавое дело. В этот момент проснулась жена и закрыла окно. В мир сразу вернулись покой, тишина. И сон.

Город стоит на семи крутых холмах, что превращает пешеходные экскурсии в спортивные мероприятия. Через пару часов ноги чувствуют, что хорошо поработали, и просят отдыха, а желудок требует еды.

Тротуары тут настолько узки, что вдвоём, держась за руки, вы по ним не пройдёте. А значит, лиссабонцам нет смысла создавать семейные пары. Молодые женятся лет в сорок и живут в любви и согласии до развода. Рождаемость низкая, беременных женщин я за пять дней не видел ни разу.

Из культурных особенностей меня поразил старенький трамвай № 28. Он, как сообщалось во всех буклетах, — «лучшее средство для знакомства с центром города!». Мы бегали за этим трамваем по всем возможным культурно-историческим закоулкам, стояли в засадах, разве что не ложились на рельсы, но загнать и оседлать его не смогли. Он бодро проносился мимо положенных ему трамвайных остановок, приветствуя нас радостным, озорным звоном. Оказалось, отличный способ узнать чужой город.

ЛУЧШИЙ В ЕВРОПЕ

Хорошо, что португальцы любят вкусно поесть, плохо, что я не знаю, как им в этом помочь. Нужны повара, а у них до сих пор сплошь и рядом судовые коки. Нация мореплавателей, привыкшая обходиться солониной из бочек, смело замыкает мой личный гастрономический рейтинг.

Прошло уже достаточно времени после посещения самого популярного в Лиссабоне фуд-корта, а вкус жареного чеснока на горелой треске до сих пор во мне. А что, если это навсегда?

Не стоит также верить блогерам и путеводителям. И там, и там правды ровно столько, чтобы нельзя было подать в суд за прямую дезинформацию. Так, например, все в один голос утверждали, что Лиссабон славен десертами. Это не просто не так, это не так — не так.

Но зато какой у них кофе! Невероятный, фантастический, лучший в Европе. В любом месте, независимо от статуса заведения, вам гарантировано высокое наслаждение. Кофе здесь — религия. Заказать его нелегко, поскольку такие термины, как эспрессо, латте, американо, не в ходу. Но что принесут, то и будет вкусно.

— Я не говорю по-английски! — гордо произнесла по-английски официантка на центральной улице Лиссабона. Перед этим она принесла нам не то, что мы просили, перепутала заказ, но, молодец, не стушевалась. Да и что ей: туристов с каждым годом всё больше, а официантов новых уже не делают.

Когда-то Португалия была младшим партнёром Англии в борьбе за Испанское наследство, и с тех пор она старательно забывает английский язык, поскольку чувствует себя униженной могущественной союзницей. Тем более что с наследством ничего не вышло.

Понятно, что экономика, культура и язык Португалии тяготеют к Испании, с которой у неё, как оказалось, много общего, например: культура, история, география и длинная граница. Злопамятная Испания своей мощной тушей зажала худую Португалию в угол площадки, да так, что и не дёрнешься, чуть что, сбросит в море. Вот вам и краешек Европы. Para aquellos que no saben espa;ol, el portugu;s les parecer; demasiado dif;cil. Тем, кто не знает испанского языка, португальский покажется слишком трудным. Но кто здесь его не знает!

Как ни старались, мы вдвоём не отличали их «здравствуйте» от их «здравствуйте, конечно, но мы уже закрыты». Казалось, мог выручить всё тот же английский, он вроде бы создавал канал общения с официантами. В России это называется диалогом. Но английский здесь, увы, — белый шум. Это позже мы сообразили, что надо было ругаться по-русски. Пользы от официантов было бы столько же — ноль, а нам — какое-никакое облегчение.

РЕШИТЕЛЬНОЕ «НЕТ!»

Меня неизбежно спросят после этой поездки, красивы ли местные красавицы. Всё сильно зависит от того, с кем вы путешествуете. Я был с женой. И мой ответ — решительное «Нет!». Красавица была одна, всегда рядом, и на третий день она увлекла меня в странный музей истории моды. Там её интересовало всё, кое-что восхищало, и тогда она будила меня. Пыльные девы в драгоценных одеждах XVII века подмигивали мне искусственными глазами, но не могли распалить воображение уральского парня. Да, красиво, но не Версаль.

По-настоящему поразила меня экскурсия для незрячих: доброжелательный экскурсовод просил их ощупывать уникальные экспонаты, подробно объясняя назначение и историю каждой детали одежды. Если кому-то нужно объяснять разницу в жизненных укладах наших стран, вот вам разница.

В другом музее, посвящённом всемирной истории денег, всем туристам позволяют брать в руки слиток настоящего золота. Не все это могут — слиток тяжёлый.

Моим рукам было приятно держать концентрированное богатство, трогать его. Вся колониальная история страны оказалась на кончиках пальцев.

Следующим в плане числился музей эротической скульптуры, но мы, по воле жены, туда не пошли. Да и что я там не трогал, правда, дорогая?

УТРЕННИЙ ПЕРЕГАР

Прошлое у Лиссабона блестящее, будущее — восхитительное, а вот с настоящим не задалось. В городе полно музеев, футбольных клубов, но нет ни одного приличного металлургического завода с трубами и цветными дымами. Для автомобилей действует строгий стандарт Евро-3. Утренний перегар от вчерашней вашей пьянки много вреднее для природы этой страны, чем выброс из современного глушителя. Даже дизельные автобусы лет двадцать как не дымят. Автобусы мужественно глотают собственный выхлоп и бодро ползут в гору.

В самую жару ветер с моря работает, как дорогой кондиционер с нотками морской соли. От всего этого в Лиссабоне резко улучшилась экология и вырос поток туристов.

ЦЕПИ КОВАНЫЕ, РАСКУЙТЕ…

Туристов здесь столько, что они вытеснили горожан с улиц, из ресторанов, из постелей. Местные жители робко прячут тела за стойками баров, скрываются за баранкой такси и уныло водят китайские экскурсии меж встречных людских рек. Китайцы крепко держатся за руки. Так и хочется крикнуть им: «Цепи кованые, раскуйте нас!»

Ладно, китайцы, но теперь и сами португальцы не улыбаются, поскольку туризм накрыл город почище любого цунами. В каждый момент приезжих здесь в два раза больше, чем горожан — миллион.

Дошло до того, что коренные лиссабонцы организовали движение протеста под девизом «Здесь живут люди!». Эти бесстрашные горожане ведут свою маленькую освободительную войну без всякого шанса на успех. Склоним же наши головы перед мужеством отчаянных смельчаков. Но чуть позже.

А сейчас — минутка политкорректности.

Год за годом растёт процент жителей этого города, не страшащихся воздействия прямых лучей солнца. Это Ангола, Гвинея-Бисау, Мозамбик: бывшие колонии вернулись получать по счетам. Пятьсот лет Португалия силой вывозила людей из Африки — теперь Африка поехала сама.

Живут они почему-то на окраинах, в таких строениях, на фоне которых наши хрущёвки выглядят вполне достойно.

НЕ РУБЛЁВКА

Последние два дня судьба нас не баловала: надо было посетить три замка и две резиденции португальских монархов. По странной прихоти свои замки короли строили на самых вершинах гор, где нет приличных дорог и куда завоеватели обычно подниматься ленились. Мы же очень не ленились. И упорно, шаг за шагом взбирались на пики нашей мечты, дыша разрежённым горным воздухом. Наверху нас всегда встречала огромная очередь организованных японских туристов.

Что касается самих королевских замков, тут я бы поспорил. Скромно. Не Рублёвка.

С горы хорошо видна вереница потных, усталых туристов, отчаянно ползущих нам с женой на замену. Духоподъёмное зрелище.

Обратно мы улетали с лёгкой грустью — неизвестно ведь, захочется ли сюда вернуться. Одиссей не захотел. Есть страны на вырост, и есть страны, с которыми всё понятно. Не обижайся, дорогая Португалия.

Лиссабон 2019