Satisfied Full Gentleman

SATISFIED FULL GENTLEMAN                Samuel Krig



                -  I -

Я не хвалил ту власть рабочих
Мой прадед им был лютый враг,
В хоромах жил с женой и дочкой,
По меркам тех времён – кулак.

Потом по тайному доносу
В таёжный край он сослан был.
Шумели ели там и сосны,
И вертухай махру курил.

Пришла война, вдруг всё смешалось,
Топтал поля сапог СС,
Сироты жались на вокзалах,
Горел за речкой дальний лес.

Висели трупы на верёвках,
Въезжал немецкий танк в село.
Стрелял подросток из винтовки
В ночную тьму, где кралось зло.

Пять долгих лет в крови и боли
Спасали все свою страну,
А зеков гнали пред собою,
Чтоб знали те свою вину.

В аду кромешном прадед выжил,
И всё запомнил до конца.
Нам часто лгут страницы книжек
О том безумии свинца.

Кривая правда сплошь пороча,
Тот, кто ей верит, сам как враг.
И вот теперь я знаю точно,
Зачем я здесь, где прежний флаг.

И я иду своей дорогой,
Приоритеты изменив,
Что до врагов, вокруг их много,
И каждый слишком говорлив.

Конкретизировать не стану.
Полно сегодня стукачей.
Спешат скуластые мужланы
Ряды пополнить толмачей.

Street worker рифмы подбирает,
Цена стихам тем – пять рублей.
Чем лучше он тех вертухаев,
Ничем – компьютерный плебей.

Пособник он дворянской мести,
И в глупости слеп лет на сто.
Хожу без тех понятий чести,
Надев британское пальто.

Мне здесь решать, а не кому-то,
О чём писать, и как писать.
Не нужно мне тех липких шуток,
Где в реверансах пошлых рать.

У них ведь как, тот, кто не с ними –
Чужой, и в этом вся беда.
За так дерьмом измажут имя,
Увы, здесь было так всегда.

То прошлое как гильотина
Для отпущения козлов.
Мне незачем идти с повинной
К шутам в домах ненужных слов.

Рассвет английским чаем встретив,
Вновь сигарету закурю.
Теперь я зверь, порвавший цепи,
Что здесь хочу, то и творю.

Мой брат двоюродный в банкирах
В Алтайском крае преуспел.
Но мне нет смысла свою лиру
Подстраивать под hellish cell.

Тётя Мария спит в могиле.
К себе родню я не зову.
И среди мусорных фамилий
Другую чувствую Москву.

Коли набросится кто сзади,
Получит то, что заслужил.
Я сохранил свои тетради,
И веру в то, что я ценил.



                - II -


Январь. Метель. Вновь в кабинете,
В коробку спрятав микрофон,
Сажусь за стол, а в окнах ветер
Над городом иных времён.

В нём инстаграмные красотки,
Понты, машины, суета.
Кидалово, тусовки, сходки,
Косметика и наркота.

Теперь меня узнать не могут
Те, с кем когда-то я пил gin.
Пред ними встал в костюме строгом
Довольный сытый господин.

Всех, кто хоть чем-то мне мешает,
И в жизнь мою свой нос сует,
Я однозначно удаляю,
Чтоб лишних не было хлопот.

Двадцать пять лет капитализма.
Взращен в России новый класс.
В нём всё почти предел цинизма
От brisk TV до наглых глаз.

Ужесточается цензура,
Кнут шоу бизнеса свистит,
От стен Кремля до волн Амура
В мозги вползает fucking shit.

Любому дай немного власти
И он уже с другим лицом.
Но я, собрав осколки счастья,
Не стал в том стаде подлецом.

Моя мораль лишь мне понятна.
Господь меня за всё простил.
На стул присев с таблеткой мятной
Я говорю о том, как жил.

Вот, мир четырнадцатилетних.
У них лишь то, что впереди.
Но многим ничего не светит,
Стена иллюзий позади.

Неравенство в России новой
Как палка, что о двух концах.
И нужно делом, а не словом
Зажечь святой огонь в сердцах.

Нет больше пролетариата,
Но есть прикормленный торгаш.
В ногах у Пушкина грязь мата,
Косноязычие и блажь.

Профессора Серебрякова
Сместили с должности давно,
И там сидит проректор новый,
Из молодых, чем не кино?

Ужастик, топовый бестселлер.
Штамповки фильмов о войне.
Вот она, русская скудельность
И zoom, чтоб не грустить во сне.

13:45. Машину
Пришлось с шофером отпустить.
Так, в маечке из Аргентины,
Всё допишу, чтоб не забыть.

Я много ездил, много видел
Того, о чем сейчас молчат.
Там те, кого я ненавидел,
Живут теперь так, как хотят…

Всё это варится как каша,
Которая потом сгорит.
Лишь потому, что дура Маша
Уперлась лбом в гламурный hit.

Моя политика приятна –
Нейтралитет, ни вам, ни нам.
И всё ж порою здесь отвратно,
Все карты в руки колдунам.

Открыты вроде все границы,
До Кубы – сорок три «куска».
В один конец…
Но, то, что снится,
Гораздо хуже лет «совка».



                - III -



Я мстить здесь никому не буду,
Пусть они мстят самим себе.
Набив с «клав» трешевую груду
Рассказцев о чужой судьбе.

Да, прадед мой был «враг народа».
А я врагом быть не хочу.
Моё понятие свободы
Есть то, за что сполна плачу.

Я видел много автоматов
В руках у женщин молодых.
Но те стволы не для богатых,
А для полуседых больных.

Глумление когтями впилось
Во всё, что только можно здесь.
Поберегу для моря силы,
Ведь в этом я, такой, как есть.













6 июня 2019
18:12
                15 января 2019
                14:48
                11:48