Автор Alex Sheridan
Часть 1
Forever not yours
Ты в тот же день узнала, что Дерек Хейл вернулся в Бикон Хиллз. Такие события не проходят незамеченными для вас с Дитоном. Он приехал вслед за Лорой, вероятно, обеспокоенный ее внезапным исчезновением. Бедняга, он еще ничего не знает. Жаль, что ему придется пройти через все это одному.
Интересно, сильно ли он изменился за время своего отсутствия? О чем ты только думаешь? А что, обычное женское любопытство. Проявлять любопытство – это же не противозаконно, правда? Нет, до тех пор, пока твое любопытство не вступает в конфликт с интересами дела. Сейчас это определенно не тот случай. Так что можно пойти на поводу своих желаний. Баловать себя время от времени, это так приятно!
Ты изучаешь образ его жизни, ритм его перемещений, благо с твоими возможностями это не составляет особого труда. Большую часть своего времени он посвящает розыскам Лоры. Безуспешным, естественно. Он ищет ее среди живых, а она… Увы, уже не принадлежит к их числу. Хейл заходил в больницу навестить единственного оставшегося у него родственника, своего дядю Питера. Тот в коме с момента пожара, уже шесть лет. От него Дерек информации о Лоре не дождется.
Он живет в полуразрушенном доме, том самом, в котором сгорела его семья. Как можно жить в таком месте? Крыша практически полностью отсутствует, более-менее сохранилась одна стена, а что творится внутри, остается только догадываться. При одном взгляде на обгорелый остов в голове моментально рождаются мысли о приведениях, неупокоенных невинных погубленных душах. Кажется, стоит подняться на усыпанное сухими листьями крыльцо, открыть ветхую дверь с облупившейся коричневатой краской, ступить внутрь, и услышишь их шепот, обвиняющий, укоряющий, проникающий в самое существо, в потаенные глубины души, раздирающий затянувшиеся было раны, заставляя их вновь кровоточить с осознанием собственной вины и невозможности что-либо изменить и исправить. Это должно быть невыносимо, это сводит с ума, не дает ни жить, ни думать о чем-то другом, это как проклятье, снять которое возможно только посредством собственной смерти. Но это было бы слишком просто, малодушно, это выход для слабаков, и это не тот путь, что выбирает Хейл. Он упорно не желает покидать разоренное родовое гнездо. Он охраняет дом, патрулирует прилегающую обширную территорию – его дом находится в центре заповедника Бикон Хиллз. И во время одного из таких обходов он находит разорванное пополам тело Лоры. Удивительно, как он не находил его раньше, Лора мертва уже некоторое время. Тело начало разлагаться, и невозможно определить, каким именно способом оно было расчленено. Иначе можно было бы выяснить, кто виновен в ее смерти. Если она была разрублена, это, несомненно, почерк охотников, Арджентов, будь они не ладны. А вот если ее разорвали, то это дело рук, или вернее будет сказать, зубов и когтей другого оборотня. Пока этот вопрос остается без ответа для Дерека, он спешит захоронить изуродованные останки своей сестры. Содрогаясь от ужаса и горя, он забирает верхнюю часть того, что было его сестрой, его родной душой, его опорой, советником, другом, всем, что осталось у него после пожара. Нечеловеческим усилием воли загоняет все чувства глубоко внутрь, выкапывает могилу, аккуратно опускает в нее завернутые в старое одеяло останки сестры. Вокруг могилы он укладывает веревку с вплетенным в нее аконитом, чтобы предотвратить обращение Лоры в человеческую форму. Так у оборотней принято хоронить своих. Веревка образует спираль - символ мести. Он отомстит. Будь уверена, Лора, твоя смерть не останется без возмездия. Но сначала Хейлу нужно точно узнать, кто стоит за убийством сестры. "Мы хищники, но не убийцы". Да, у Хейлов тоже есть своеобразный кодекс.
Вы спросите, откуда тебе так хорошо известно об оборотнях? И ваш вопрос останется без ответа. Эта информация разглашению не подлежит. На протяжении многих веков существовали такие как ты, наблюдая, при необходимости направляя, но не вмешиваясь кардинально в естественный ход событий. Приобретенные знания тщательно классифицируются и передаются по наследству. Это, и не только, дает тебе возможность быть непосредственным участником событий, оставаясь сторонним наблюдателем. Это сложно, но это то, что ты есть, это твоя жизнь.
И ты продолжаешь наблюдать за Хейлом. Смерть сестры, несомненно, не прошла для него бесследно. Он стал еще осторожнее, собраннее, он готовится к войне, которая была объявлена с убийством Лоры. И если за этим стоят не охотники, тот, кто это сделал, теперь Альфа и не останавливается на достигнутом. Он собирает себе стаю. Уже обратил местного пацана, Скотта Макколла. В связи с чем у Дерека прибавилось забот. Теперь ему нужно еще и присматривать на неопытным Бетой. Но в сутках Хейла двадцать четыре часа, и он успевает все, в том числе уделять время собственному совершенствованию. Будучи оборотнем по рождению, он щедро одарен природой. У него не только обостренные чувства, ни с чем несравнимое чутье, сродни человеческой интуиции, но более всеохватывающее. А уж что до физических данных – здесь ему равных нет. Может, ты чуть преувеличиваешь? Может, и преувеличиваю. И где твоя непредвзятость, отстраненность, присущая позиции наблюдателя? И все же следует отдать ему должное. Он в превосходной физической форме и постоянно поддерживает ее на должном уровне, а в свете последних тревожных событий придает тренировкам особое значение. Тебе доставляет особое эстетическое удовольствие следить за ним в процессе. Вооружившись мощной оптикой, ты устраиваешься в своем наблюдательном пункте среди деревьев, расположившись с подветренной стороны, чтобы оборотень тебя не учуял. И созерцаешь, прильнув к окулярам. Сегодня ты поджидала его у реки, это одно из его любимых тренировочных мест. Отсюда до его дома около четырех миль, и он преодолевает это расстояние играючи, мы только разогреваемся. Потом следуют многочасовые отработки ударов, уклонений, прыжков, пируэтов. Завораживающие бои с собственной тенью. Говорят, можно бесконечно смотреть на текущую воду и горящий огонь. Ты можешь смотреть на него еще дольше. Ты теряешь счет времени, забываешь обо всем на свете, забыла бы, наверное, как дышать, будь это возможно. Великолепная пластика его движений, смертоносная быстрота, точность, грация, Боже, он неподражаем! Создает же природа такое совершенство! Но это все прелюдия к основному действу, которого ты ждешь с замиранием сердца. Истребив целую небольшую армию воображаемых противников, Хейл переходит к водным процедурам. От рубашки он избавился уже давно, сейчас он выскальзывает из оставшейся одежды. И делает это медленно, будто дразня, можно подумать, он знает, что ты с восторгом и благоговением наблюдаешь за ним. Ты даже на секунду задумываешься, отпрянув от окуляров, не стоит ли сбежать, пока он тебя не вычислил, но тут же отбрасываешь эту нелепую мысль. Он уже в воде. Плавание – часть его тренировки. Справедливости ради следует отметить, что это, безусловно, доставляет ему огромное удовольствие. В воде он также неописуемо грациозен, как и на суше. Он с легкостью может перемещаться, держа голову над водой, и полностью погрузившись в воду. Он плавно стремительно скользит, рассекая прозрачную гладь реки. Ты начинаешь задумываться, не входит ли в комплект способностей оборотня умение дышать под водой. Вдоволь поплавав, Хейл выходит на берег. Вот оно! Ты и так с дышала через раз, созерцая это поистине божественное создание, теперь у тебя просто перехватило горло от восторга. Нет, лимит твоего восхищения еще далеко не исчерпан.
Капли воды блестят на его атласной коже. Кажется, он светится изнутри. Или это твое воображение… Благодаря высококачественной оптике, ты можешь рассмотреть малейшие детали. Жесткое, хищное лицо. Хотя он в данный момент расслаблен, взгляд остается цепким и внимательным. Бесподобные глаза! Ты можешь потеряться в них, раствориться, утонуть … Мощная шея. Широкие плечи. Мускулистая грудь. Непробиваемые кубики пресса. Все это кажется так близко, что стоит протянуть руку, и ты ощутишь тепло его безупречной шелковой кожи. На улице не больше плюс пятнадцати, температура воды еще ниже, но у оборотней шикарное кровообращение, они не мерзнут, как обычные люди и не покрываются пупырышками при всяком понижении температуры тела. Ты, сама того не осознавая, протягиваешь руку, тщетно надеясь притронуться к этому шедевру, но он недосягаем. Твои пальцы скользят по холодным веткам куста, за которым ты устроилась. Это мгновенно приводит тебя в чувство. На сегодня все. Твое свидание с совершенством завершилось. Пора возвращаться к своей обычной жизни, в которой ты – преподаватель французского и по совместительству психолог в средней школе Бикон Хиллз, а он – мрачный, независимый, смертельно опасный, но в то же время такой уязвимый оборотень-одиночка.
***
Это один из тех вечеров, когда Морелл остро ощущает, насколько она одинока. (Не подумайте, что это происходит на постоянной основе. Изредка.) Казалось бы, у нее такая насыщенная, наполненная событиями жизнь. Преподавание в школе, работа психологом. Ей нравится возиться с подростками. Помогать им распутывать клубки неразрешимых (как им самим кажется) противоречий. Благодаря небольшой разнице в возрасте, подростки принимают ее как старшую подругу, к которой можно всегда обратиться со своими проблемами, обидами, сомнениями. И они могут быть уверены, что их внимательно выслушают, не поднимут на смех, не скажут, "тебе заняться нечем, вот и выдумываешь всякие глупости", как любят выражаться их родители. Они вправе рассчитывать на сочувствие и понимание, и она дает им то, что им жизненно необходимо. В их возрасте все воспринимается очень остро, они видят мир черно-белым, без полутонов и оттенков. И ведут себя соответственно. Резко, порой необдуманно, единственным, как им кажется, правильным способом, не задумываясь о последствиях. Они отчаянно ищут свое место в жизни, в обществе, но вот в чем проблема – им кажется, что они его уже нашли и стремятся удержаться на нем, соответствовать тому идеальному образу, который они для себя создали. Жаль, что воображение так часто вступает в противоречие с реальностью, и далеко не у всех хватает сил и мужества преодолеть или принять это как данность. И вот вам акции протеста, нервные срывы, агрессивное поведение или наоборот, замкнутость, отстраненность, нежелание взаимодействовать с внешним миром. Вот здесь в их жизни появляется тот, кто сможет посмотреть на мир их глазами. Тот, кто не осудит, не отмахнется, ссылаясь на собственную занятость. Тот, кто сможет вселить утраченную уверенность в собственных силах. Тот, кто протянет руку помощи и не отдернет ее, испугавшись трудностей. Тот, кто пройдет с ними весь путь до конца. Тот, благодаря кому они почувствуют, что они не одни в этом огромном равнодушном мире. И это будешь ты, Морелл. И никто и никогда не узнает, что, когда все жизни спасены, заблудшие овечки возвращены в родные пенаты, потерявшиеся наставлены на путь истинный, они продолжают жить своей жизнью, и для тебя в ней места уже нет. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Какое-то время ты живешь, согреваясь осознанием еще одной успешно завершенной миссии, но постепенно холод одиночества заползает под кожу, проникает глубже, заставляя сворачиваться в клубок на любимом диване, сдавливая горло, выжигая глаза, выдавливая злые бессильные слезы. Ты ненавидишь себя за это проявление эгоистичной слабости, но ты живой человек, ты не можешь заставить не чувствовать себя брошенной, никому не нужной. Эмоциям нужен выход. И ты позволяешь себе побыть немного маленькой девочкой, поплакать в подушку, а потом задремать незаметно для себя в обнимку с этой самой подушкой. И проснуться собранной, спокойной, готовой к встрече с очередной гримасой судьбы.
И сегодня один из тех вечеров. Она уже успешно преодолела стадию приступа жалости к себе, сегодня обошлось без слез, и, чтобы отвлечься, решила посмотреть телевизор. Транслировали какое-то не очень умное ток-шоу. Осуждали тему на что идут люди, экспериментируя с собственной внешностью. Морелл с интересом наблюдала за происходящим на экране. Действо почти полностью захватило ее, но где-то в дальнем укромном уголке ее сознания пульсировало беспокойное предчувствие, что что-то не так. Она привыкла доверять своей интуиции, но предчувствие наотрез отказывалось формироваться в нечто более определенное. Морелл решила подождать развития событий.
В шоу наступил перерыв на рекламу, и Морелл отправилась на кухню сделать себе чай. Вернувшись к гостиную, она обратила внимание на светящийся экран своего сотового. Кто-то звонил, она не слышала? Морелл поспешно схватила телефон в руки. Нет, всего лишь СМС-ка. Она провела пальцем по экрану, выводя текст. ШКОЛА БХ. СРОЧНО. Отправлено с телефона Алана Дитона. Если сообщение отправил сам Алан, дело действительно не терпит отлагательств. Если кто-то другой с его телефона – это вообще возможно? – в любом случае надо разобраться с этой ситуацией. Морелл хватает ключи от машины со столика в прихожей, на ходу надевая куртку, попутно спрашивая свою интуицию, это то, о чем ты пыталась меня предупредить?
***
Парковка у школы пуста, за исключением двух машин. Джип, кажется, он принадлежит одному из учеников старших классов. Да, точно, это машина Стайлза. Другой такой по всему свету не сыщешь. Единственная и неповторимая. А рядом с джипом… Еще одна машина, и такая до боли знакомая… Да что здесь происходит? Что могло понадобиться Дереку Хейлу в такой час, в таком месте, да еще в компании Стайлза? Морелл подъезжает ближе. Навстречу ей выходит Алан Дитон. Машет рукой, показывая, где ей припарковаться. Места кругом полно. Почему именно там? И почему от так странно одет? На улице холодно, днем даже снег шел, а Дитон в одном рабочем халате, надетом на рубаху. Выглядит он как-то… Сейчас все выясним.
Не успевает Морелл выйти из машины, как Дитон оказывается рядом с ней, хватает за руку и увлекает за собой. Морелл с удивлением смотрит на него. Чтобы обычно вежливый, спокойный Алан себя вел так нехарактерно. Даже не поздоровался.
- Алан, что происходит? И что у тебя с лицом? – На щеке у него чуть ниже левого глаза свежая довольно глубокая царапина. – Алан?
- Обо мне не беспокойся, со мной все будет в порядке. Вот ему помощь сейчас куда как нужнее. – Морелл смотрит туда, куда показывает Дитон. От увиденного у нее перехватывает дыхание, сердце пропускает удар, а потом начинает биться в лихорадочном темпе. Кажется, у нее на секунду закружилась голова, и она пошатнулась, но Алан удержал ее.
- Соберись. – Алан с силой сжимает ее руку. - Пожалуйста, - уже мягче добавляет он. Она уже взяла себя в руки. Первый шок прошел, и Морелл готова действовать.
- Что я должна сделать? – осведомляется она, твердо глядя Дитону в глаза. Она избегает смотреть на безжизненно распростертое у бетонного забора парковки тело Дерека Хейла.
- Помоги мне отнести его к тебе в машину.
Она боится услышать ответ, но все же задает вопрос.
- Он жив?
- Пока да. – Она облегченно выдыхает. – Но, если мы не поторопимся, все может измениться самым драматическим образом.
Совместными усилиями им удается усадить Хейла в ее машину. Он все также без сознания.
- Отвези его в безопасное место, - инструктирует Дитон. – Обработай раны, возможно заражение. Позаботься о нем, ладно? Он очень важен для нас всех.
Ты даже не представляешь, насколько.
Морелл захлопывает дверцу и оборачивается к ветеринару.
- Да, я все сделаю. Что с ним случилось?
- Альфа, - коротко ответил Дитон. – Эти … лоботрясы, Скотт со Стайлзом, решили позвать его. Вот – позвали. – Он сокрушенно покачал головой. – Поезжай, ладно? – Алан с надеждой посмотрел на Морелл.
- Да. Не волнуйся, я позабочусь о нем. Будь уверен. – Дитон коротко кивает в ответ. – А ты что же, с нами не едешь? - спохватывается Морелл.
- Нет, мне тут надо кое-что уладить.
Морелл захлопывает дверцу и аккуратно выезжает с парковки. Она старается вести машину мягче, чтобы не причинить дополнительного неудобства своему драгоценному пассажиру. Она то и дело поглядывает в его сторону, пока все без изменений. Хейл расслабленно полулежит на сиденье, голова безвольно откинута на подголовник. Кажется, он не дышит. Нет! Он не может умереть! Только не он! Только не сейчас! Паника охватывает Морелл. Ей необходимо убедиться, что оборотень жив. Иначе она умрет прямо тут же, рядом с ним. Она медленно притормаживает, постепенно останавливая машину. Никаких резких движений. Выключает зажигание. В наступившей тишине она склоняется ближе к Хейлу, прислушивается. Нет, он не умер. Он дышит. Поверхностно, часто, с усилием, но дышит. Ну что, убедилась? А теперь давай, ноги в руки, вези его … Стоп. А куда его везти? Дитон сказал, в безопасное место. К Хейлу домой нельзя, там его будут искать в первую очередь, на и не очень-то полуразрушенный дом пригоден для переоборудования в палату интенсивной терапии. В больницу? Нет. Там не знакомы с физиологией оборотней, возникнут ненужные сложности. В ветклинику? Но у тебя нет ключей, а Дитон неизвестно, когда появится. Остается один вариант. Как будто ты не рассматривала его с самого начала.
***
Морелл подгоняет машину практически к самой двери, так близко, как это возможно. Теперь предстоит самая тяжелая часть. Во всех смыслах. Для них обоих. Морелл распахивает пассажирскую дверь.
- Дерек! – зовет она. Никакой реакции. – Дерек! – Она почти кричит. В каких бы глубинах бессознательного он ни был, ее он не слышит. Она опускается на корточки рядом с ним. Шепчет прямо в ухо. – Дерек, пожалуйста, приди в себя и помоги мне. – Не сработало. Обреченно вздохнув, Морел встает. – Проклятье! – Она в исступлении откидывает голову назад и отворачивается к дому.
На самом деле оборотень ее слышит. Только не в состоянии ни ответить, ни пошевелиться, ни даже открыть глаза. Противная слабость овладела его телом. Его разум существует как-то отдельно, так проще не отдаться полностью во власть боли, которая, как он знает, будет подобна агонии. Почему он так долго не может исцелиться? Альфа. Нанесенные им раны заживают долго, и страданий приносят несоизмеримо больше. Осознание этого заставляет разум Дерека окончательно воссоединиться с его истерзанным телом. Боль накрывает, обрушивается подобно сокрушающей цунами. Проходит несколько секунд, прежде чем Хейлу удается взять под контроль это безумие.
Что-то все-таки неуловимо изменилось. Дыхание Дерека стало более шумным, рваным. Он приходит в себя. Морелл резко разворачивается к машине.
- Ты кто? – еле слышный хриплый шепот срывается с губ оборотня. Он поднимает на нее затуманенный болью взгляд. – Где я?
- Я твой друг, ты в безопасности. Нам нужно зайти внутрь. Я помогу тебе. Давай.
- У меня… нет… друзей… - каждое слово дается ему с трудом.
- Теперь есть. Поднимайся.
Веки такие тяжелые. Невозможно. Глаза закрываются сами собой. Дайте мне хоть минутку покоя… пожалуйста…
- Эй, не смей снова вырубаться! Слышишь меня?
Ну зачем так громко? Ну слышу, и что?
- Ладно. Давай так. Ты жить хочешь?
Сработало. Оборотень пристально вглядывается ей в глаза. Как будто решая, можно ей доверить свою жизнь или нет. Потом медленно, еле заметно кивает.
- Отлично. Тогда попробуй встать. Нам нужно зайти в дом. Я знаю, будет больно. Очень. Не то слово. Но ты же сильный, ты сможешь. Давай попробуем. Я помогу тебе.
Он честно пытается. Пробует пошевелиться. Тут же его скручивает жесточайший приступ кашля. Во рту мерзкий вкус собственной крови. Да, плохи мои дела. Он сплевывает кровь на подъездную дорожку. Несколько секунд уходят на то, чтобы отдышаться. Еще несколько – чтобы справиться с болью. Морелл терпеливо ждет. Она не вправе торопить его. И он благодарен ей за это. Собрав остатки сил и всю свою волю, Хейл предпринимает еще одну попытку выбраться из машины. На этот раз более успешно. Ему удается встать на ноги. О том, чтобы выпрямится, нет и речи. Ноги отказываются держать его, и если бы не Морелл, он растянулся бы тут же, у колеса, сведя на нет все предыдущие усилия. Она поднырнула ему под руку, обняв бережно за талию. Даже такое легкое прикосновение вызвало новую вспышку боли. Хейл резко выдыхает, с трудом сдерживая стон, закрывает на мгновение глаза, чтобы погасить пляшущие в них красные вспышки.
- Прости, прости, - сбивчиво шепчет Морелл. – Я не хотела. Прости.
Он хочет сказать ей, что в этом нет ее вины, что она и так много для него делает, но на это уйдут драгоценные силы. И поэтому он хрипло спрашивает,
- Готова?
Вот это мой парень! Даже в таком состоянии командует!
- Да, - уверенно заявляет Морелл.
- Ну пошли.
На преодоление расстояния до отведенной ему комнаты, которое при других обстоятельствах он покрыл бы в три прыжка, занимает у них без малого полчаса. Каждый шаг дается ему с огромным трудом, от боли в глазах совершенно темно. Он полностью доверился Морелл, послушно бредет туда, куда она ведет его. Она могла бы завести его в смертельную западню, но ему бы было уже все равно. Он просто хочет, чтобы все это закончилось. Чтобы его оставили в покое. Чтобы боль ушла. Она, видимо, чувствует его состояние.
- Почти пришли, - выдыхает она. Этот путь дался и ей нелегко. Как бы Хейл ни старался, идти самостоятельно у него никак не получается. Он практически висит на ней, кое-как переставляет ноги, и то хорошо. – Все, мы на месте. – Она подводит его к кровати, и осторожно помогает ему медленно опуститься на застеленное покрывалом ложе. – Надо снять это. Она тянет за рукав его разодранной крутки, помогая освободиться от одежды. – Готово. Ложись. – Промокшую от крови футболку можно будет срезать. Она не хочет продлять его мучения. Он и так сделал практически невозможное, добредя досюда.
Когда-то темно-синяя ткань сейчас практически черная. Кровь уже присохла, и Морелл сочувственно морщится при мысли о новых страданиях, которые она готовится причинить оборотню.
- Отдохни пока. Я приготовлю все необходимое. Потом еще немного тебя помучаю, но зато после будет легче, ладно? – Она не ждет ответа. Она знает, что он ее слышит и доверяет ей. А большего ей пока и не нужно.
Когда она возвращается в комнату, первым делом проверяет своего подопечного. Хейл лежит лицом вниз, вывернув голову на подушке. Дыхание все такое же тяжелое и рваное. Морелл в свою очередь тяжко вздыхает и присаживается осторожно на край кровати. Тело оборотня вздрагивает, и она кладет ему ладонь на плечо, успокаивая.
- Тише, тише, это всего лишь я. – Она чувствует, как напряженные мышцы расслабляются. Самую малость. Он признал ее. – Сейчас будет немного больно. Кого я обманываю… Очень больно. Ты ведь потерпишь, да? – Как будто у меня есть выбор. – Ну ладно, я приступаю. – Уговариваешь сама себя. – Не волнуйся, ты в хороших руках. – Хочется надеяться.
Осторожно орудуя ножницами, аккуратно, миллиметр за миллиметром, Морелл отделяет присохшую ткань, каждое свое движение сопровождая ласковыми уговорами. И как ни странно, оборотня это не раздражает, как он мог бы ожидать. Так ему даже проще. Он привязывается к ее голосу, чтобы не потонуть в безумной пучине боли. Она так поглощена процессом, что, только закончив, окидывает взглядом всю картину. И поспешно закрывает рот рукой, чтобы не завопить от ужаса. Вся спина Хейла – сплошной кровоподтек. Результат того, что Альфа швырнул Дерека на бетонный забор парковки. Гематома настолько масштабна, что татуированный трискелион между лопаток практически неразличим. А чуть ниже татуировки зияют четыре ужасные раны, нанесенные когтями Альфы. Морелл судорожно втягивает воздух. Если тебе страшно смотреть на это, представь, каково это чувствуется! Эта мысль приводит ее в чувство. Морелл протягивает руку к столику, на ощупь нашаривая пузырек с антисептиком. Она не в силах оторваться от созерцания совершенного торса, приводившего ее в дикий восторг, а теперь изуродованного практически до неузнаваемости, ей больно смотреть на это, но и не смотреть она не может. Она нерешительно протягивает руку со смоченным в антисептике бинтом к ужасной ране, но отдергивает руку. Она не сможет. Не сможет больше причинить ему боль. Просто не сможет. Подумай вот о чем. Та не обработаешь раны, начнется сепсис, и твой обожаемый Дерек умрет в еще более кошмарных мучениях. Этого ты хочешь? – Нет! - Тогда действуй!
Стиснув зубы, выбросив все мысли из головы, она действует. Аккуратно, бережно, нежно, но как автомат. В совершеннейшем молчании. Надо отдать должное выдержке оборотня. На всем протяжении этой экзекуции он не издал ни звука, если не считать тяжелое прерывистое дыхание в ритме ее прикосновений. Наконец, все закончено. Раны обработаны, повязки наложены.
- Все, теперь отдыхай. Больше я тебя сегодня не потревожу. Попробуй поспать. Тебе нужно восстановить силы. Зайду к тебе утром. – Морелл не удержалась и погладила Хейла по голове. Вопреки ее ожиданиям, волосы у него не жесткие, а шелковистые. А еще очень густые. Ей хочется запустить в них руку и перебирать его короткие черные пряди… Она резко отдергивает руку, когда Хейл пошевелился. – Нет-нет, не пытайся встать. Лежи. Тебе нужен отдых, - повторяет она. Но оборотень и не думал вставать. Он просто пытается устроиться поудобнее, насколько это возможно. По всей видимости, это ему в конце концов удается, и умиротворенно вдохнув, он затихает.
Морелл уже почти вышла из комнаты, когда до нее донесся еле слышный шепот, "Спасибо". Улыбнувшись, она закрыла за собой дверь. "Обращайся". Она уверена, он слышит ее.
***
Морелл лежала в постели без сна. Она приняла теплый расслабляющий душ, и после всех волнительных событий минувшего вечера и доброй половины ночи она ожидала, что сразу вырубится. Но сон не шел. Она не могла не думать о своем госте. Даже ей, с ее степенью магистра по психологии, было сложно разобраться во всех своих разнообразных и противоречивых чувствах. Дерек Хейл все еще оставался для нее непостижимой тайной. Хотя в то же время она считала, что неплохо изучила его. Она понимала мотивы его действий, его чувства не были сокрыты от нее, и ей кажется, что она его знает всю жизнь. Но не настолько хорошо, как хотелось бы. Как будто что-то ускользает, это ощущение необъяснимо, но постоянно. Ее неудержимо тянет к этому мрачному оборотню, но она боится нарушить незримую границу, пролегающую между ними. Это как мираж. Он кажется реальным, осязаемы, а стоит протянуть руку – исчезает. Она не хочет, чтобы Дерек исчез из ее жизни, только что ворвавшись в нее. И она боится сделать неверное движение. Она вообще не знает, что делать дальше. Пожалуй, впервые за много-много лет.
Ей все-таки удалось уснуть. Потому что, когда она снова открыла глаза и посмотрела на часы, было уже почти утро. Ей удалось отключиться на целых четыре часа. Но что-то ее разбудило. Она прислушивается к себе. Нет, причина ее пробуждения исходит извне. Она слышит какие-то неясные звуки. Они доносятся из комнаты, отведенной ее пациенту-по-неволе. Она быстро выскальзывает из постели, накидывает халат и спешит к нему.
***
Оказывается, все события шестилетней давности и последующие годы были лишь страшным кошмаром. Пожара не было, семья Дерека жива, Лора тоже не погибала, и Питер не находится в коме. Он в своем доме, своем прекрасном просторном доме с терракотово-белыми фасадами, мощеной подъездной дорожкой, изысканными классическими белоснежными интерьерами. Вся стая традиционно собралась на ужин за огромным столом, они оживленно беседуют, отец наливает вино совершеннолетним членам стаи. Это тоже часть традиции. Но по какой-то одному ему известной причине пропускает бокал Дерека. Тот окликает отца, но Альфа игнорирует молодого оборотня. Дерек предпринимает еще одну попытку привлечь к себе внимание, безуспешно. Такое ощущение, что его никто не видит инее слышит. Как будто его нет. Как будто его не существует. Как будто он не часть стаи. Им начинает овладевать беспокойство, перерастающее в панику. Он хочет кричать, но не может издать ни звука. Он порывается встать со своего места, но какая-то мощная неведомая сила вырывает его из дома и швыряет на землю перед ним. Он не в состоянии пошевелиться. Боль в спине не дает вздохнуть. Но он может смотреть. Лучше бы не мог. Потому что он видит, как их прекрасный дом полыхает в огне, он слышит крики людей и вой оборотней, полные отчаяния, безысходности. А он лежит на холодной твердой земле, не в силах помочь им. А потом к его и без того ужасным ощущениям добавляется еще одно. Как будто он горит в огне вместе с ними. Как будто нестерпимый жар пожирает тело, кожа плавится и лопается, противно пахнет горелым мясом, его собственным мясом. Он тщетно пытается вырваться из адской западни. Огонь повсюду. И он сгорает в нем, снова и снова, одновременно наблюдая за всем происходящим со стороны.
***
Дерек во власти кошмара. Он мечется на постели, хрипло постанывая, глаза закрыты, но под веками глазные яблоки бешено вращаются. Морелл застыла на пороге. В ней самой бушует ураган противоречий. Что ей сделать? Разбудить его, прекратить кошмар? Или подождать, пока все самой пройдет? Она знает, как опасно влияние кошмаров на психику. Но знает она и то, что оборотень в таком состоянии может быть смертельно опасным, и в первую очередь под его неконтролируемый удар может попасть она сама. Она стоит, в отчаянии заламывая руки, разрывается между состраданием и благоразумием. Проходит несколько бесконечно мучительных секунд. Нет, безучастной она остаться не сможет. Осторожно, дюйм за дюймом, она приближается к этому страшно притягательному оборотню. Кажется, у нее сейчас сердце вырвется из груди и прошибет пол, с такой силой оно колотится в ребра. Ее трясет, то ли от страха, то ли от возбуждения, то ли от утренней прохлады, проникающей в приоткрытое окно.
***
Дерек чувствует прикосновение чьей-то прохладной руки. Женский голос зовет его, вытягивает из кошмара. Но ад его так просто не отпустит. Он по-прежнему не может пошевелиться. Голос зовет громче, настойчивее, он знает, что там долгожданное освобождение, блаженное спасение, там он сможет найти покой, остановить боль. Он старается изо всех сил, рвется на переделе возможностей прочь отсюда… На мгновение от сверхчеловеческих усилий темнеет в глазах, но это стоило того. Он рывком садится в постели, распахнув глаза.
***
От резкого неожиданного движения оборотня Морелл в ужасе отшатывается назад, теряет равновесие, рискует оказаться на полу с парой синяков в лучшем случае и проломленным черепом в худшем – траектория ее падения предполагает встречу с прикроватным столом, но сильная рука ловит ее и удерживает за талию, возвращая обратно на кровать. Хвала создателю за рефлексы оборотней. Несколько секунд Морелл и Хейл ошарашено смотрят друг другу в глаза. Дерек опускает взгляд первый, когда его тело скручивает жестокий приступ боли. Недостаточно прошло времени, чтобы он смог исцелиться полностью, учитывая к тому же то, что силы уходили на борьбу с кошмаром. Медленно, с тяжелым вздохом он опускается на подушки.
- Как ты? – несмело спрашивает Морелл.
Дерек-волк недовольно рыкнул. Он терпеть не может, когда его спрашивают об очевидном. И поэтому Дерек-человек саркастически отвечает,
- Пара сломанных ребер, практически срослись, внутреннее кровотечение, уже прекратилось, полспины разодрано, почти затянулось, я полагаю, я в порядке, спасибо, что спросила.
Морелл потрясенно молчит. А чего ты ожидала? – спрашивает она себя. Скажи спасибо, что сразу не убил. В таком-то состоянии.
Дерек наблюдает за ней из-под прикрытых век. На красивом смуглом личике нескрываемое разочарование. Но не в нем, он это чувствует, в самой себе. Она не заслуживает такого отношения. Только не от него и не после всего, что она для него сделала.
- Теперь, когда я знаю, что ты заботишься, лучше.
- Тебе приснился страшный сон. – Место обиженной девушки занимает профессионал по оказанию психологической помощи в критических ситуациях.
Это еще мягко сказано.
- Мы сможем поговорить об этом, когда ты будешь готов. Кошмарные сны нельзя оставлять без внимания. Необходимо разобраться в причине их появления. Поняв, что их генерирует, можно будет постепенно избавиться от них. Кошмары так выматывают, правда?
- Нельзя не согласиться.
- Тогда, если ты не против, я останусь здесь и прослежу за тем, чтобы твой кошмар не вернулся. По крайней мере, сегодня. – Это уже говорит по-уши-влюбленная-в-Хейла-готовая-на-все-ради-него Морелл.
- Было бы неплохо. – Ты что, ей уже доверяешь? Так быстро привязался к ней, что даже спать без нее не сможешь? – Не в этом дело. Здесь я чувствую себя в безопасности. Так оно и есть. А что, мне предлагается вернуться в свой полуразвалившийся дом, где даже двери не запираются и ждать очередных нападений, которые я сейчас, посмотрим правде в глаза, отразить не в состоянии? Где твой инстинкт самосохранения? Дереку-волку нечем ответить на более чем резонные доводы Дерека-человека, и он обиженно замолкает.
Морелл так и сидит на его постели. В приоткрытое окно проникает холодный ветер. Ее шелковый халатик нисколько не греет, скорее, наоборот, тонкая ткань становится похожей на пропитанный льдом кокон. Морелл содрогается.
- Иди сюда. – Рука оборотня требовательно обвивается вокруг ее талии. Она такая миниатюрная, хрупкая, кажется, надави посильнее – сломаешь. Он осторожно притягивает ее к себе. Морелл пытается слабо протестовать, но его аргументы несокрушимы. – Тебе холодно, я могу тебя согреть. К тому же ты обещала остаться.
И она остается. Устраивается у него под боком, с удовольствием прижимаясь к большому сильному телу. Между ними – только шелк ее халата. Она чувствует его тепло. Даже жар. Кровообращение у оборотней более интенсивное, чем у людей, температура тела выше. В голову приходит шальная мысль, избавиться от преграды между ними, ощутить шелковистость его гладкой кожи, почувствовать его всего, полностью… От таких мечтаний у нее ускоряется сердцебиение. Это, естественно, не ускользнет от внимания Дерека.
- Все в порядке? – осведомляется он. – Тебя что-то беспокоит?
Вот черт! Он тебя почувствовал. Придумывай теперь правдоподобное оправдание своему поведению!
- Э-э, да, все отлично, просто я… не каждый день делю постель с … такими, как ты…
- Раз уж ты об этом упомянула, откуда тебе известно, что я – оборотень?
- Давай поговорим обо всем потом, ладно? Мы оба устали, нам нужно поспать. У нас еще будет время все обсудить, ладно?
Вместо ответа он зарывается лицом в ее длинный шелковые волосы и глубоко вдыхает ее аромат. Если они проведут остаток этой ночи вместе, то почему бы не сделать это с удовольствием?
***
Морелл отправилась на работу – ей тоже не нужно привлечение лишнего внимания к собственной персоне, а ее отсутствие в школе заметят тотчас же. Перед уходом она заручается клятвенным обещанием Хейла, что он ее дождется, и не исчезнет. Ему вся эта процедура с обещаниями кажется по-детски нелепой, но он заставляет себя сказать то, что от него требуется. Он и сам не хочет уходить. Впервые за долгое время он чувствует себя в безопасности, у него есть время восстановиться, собраться с силами и все тщательно обдумать. С его возвращения в Бикон Хиллз ему навязали бешеный темп гонки, события сменялись с такой скоростью, что он едва поспевал адекватно реагировать на возникающие ситуации. Ему необходима была передышка. Раньше у него была Лора, его Альфа, малюсенькая, но все частичка его стаи. Родная душа. Она всегда знала, что им нужно делать и куда двигаться. Теперь, когда ее не стало, он как будто попал в водоворот, его увлекало все дальше и дальше вниз, в пучину, и это его страшило. Он не был готов к таким событиям. Да разве можно к такому подготовиться? И он был благодарен Морелл за убежище, которое она ему предоставила. Хотя ей он в этом ни за что не признается.
***
Морелл возвращается ближе к вечеру. Дерек чувствует владеющие ею напряженность и сомнения, когда она подходит к дому. С чем это связано? Что еще произошло за время его вынужденного отсутствия в городе?
Она входит в приглушенно освещенную гостиную. У оборотней светобоязнь? В воздухе витает тонкий аромат приготовленной пищи. Морелл проходит на кухню. Так и есть. На плите сотейник с овощным рагу.
- Я не знал, во сколько ты вернешься. Придется подогреть в микроволновке.
Морелл резко оборачивается, с трудом удержавшись от того, чтобы взвизгнуть от неожиданности. Дерек оказывается прямо перед ней, она может поклясться, что всего секунду назад его даже в комнате не было. Она рефлекторно отшатывается назад, но он не дает ей, мягко удерживая за плечи.
- Я что, на самом деле так устрашающе выгляжу?
- Нет, ты выглядишь, - она немного отстраняется, чтобы придирчиво оглядеть его с ног до головы. – Немного бледным, слегка напряженным, как будто еще не вся боль ушла, в целом ты в очень даже неплохой форме. – У Морелл есть прекрасная возможность разглядеть его совершенное тело вблизи. На Дереке нет футболки. Слава богу, хоть джинсы на месте. – А я смотрю, ты времени не терял. Одежду почистил, ужин приготовил.
- Возможно, в это трудно поверить, но оборотни тоже умеют быть благодарными.
- И выбирают для этого, как правило, невербальную форму общения.
- Как правило.
- Да.
- Когда подавать ужин?
- Разве ты не мой гость, и я не должна о тебе заботиться? – В ее голосе Дерек улавливает скрытый смысл.
- Разве ты не провела весь день на работе, и тебе тоже нужна забота и внимание? И да, мне намного лучше.
Морелл выскальзывает из рук Дерека и возвращается в комнату.
- Я не работала сегодня. Школа закрыта. Какие-то нарушения санитарных норм. – Ложь дается ей легко. Разве убийство нельзя отнести к нарушению санитарных норм? – Директор провел общее собрание, дал необходимые инструкции, потом всех распустили до понедельника. А еще я прошлась по магазинам. У меня для тебя кое-что есть. – Она не слышит его шагов, но уверена, что следует за ней. – Вот. – Морелл достает из сумочки со звездой футболку серо-стального цвета. – Тебе надо что-то на себя надеть.
Дерек вопросительно смотрит на Морелл.
Этот взгляд в сочетании с этим телом! Он что, издевается?
- Просто надень ее, ладно?
- Как скажешь, - Дерек забирает футболку у нее из рук, встряхивает и надевает, еле заметно поморщившись. – Снова этот вопросительный взгляд.
- Превосходно.
- Так что насчет ужина?
- Буду готова через пятнадцать минут.
***
Ровно через пятнадцать минут ее ждет грамотно сервированный стол и Дерек, галантным жестом приглашающий ее занять ее место. Она на секунду задумывается, не ошиблась ли она в выборе одежды, остановившись на джинсах и свободной рубашке, не стоило ли облачиться в платье, но, во-первых, уже поздно что-либо менять, во-вторых, сам-то ее кавалер тоже не в смокинге. Она тут же представляет его в смокинге… Уау… надо сказать себе СТОП, пока не поздно.
Ужин проходит в легкой непринужденной беседе, Морелл раскрывает все новые и новые грани этого загадочного существа. Они обсуждают совершенно разные темы – от семейных кулинарных рецептов до идей философии Ницше. Морелл выдвигает теорию о том, что, возможно, идея сверхчеловека воплощена именно в оборотнях. Дерек не соглашается, заявляя, что Ницше на самом деле имел в виду совершенно другое, умело аргументирует свою точку зрения, но Морелл ему уступает. В конце концов они сходятся на том, многое из постулатов Ницше применимо к оборотням, но его сверхчеловек – это все же какое-то другое создание, к счастью, не существующее.
Уже после десерта – да, Дерек позаботился и об этом, проинспектировав все запасы Морелл и сделав это так ловко, что не знай она, ни за что не догадалась бы, все было абсолютно так же, как она оставила, - он внимательно посмотрел ей в глаза и потребовал, Рассказывай.
Морелл глубоко вздохнула. Ей не хотелось портить этот замечательный вечер плохими новостями. Видит бог, она старалась, оттягивая неизбежное. Но чутье оборотня обмануть невозможно.
- Ты – самый разыскиваемый преступник в Бикон Хиллз. – Она глянула на Дерека. Тот казался спокойным и невозмутимым. – Тебя обвиняют в убийстве сторожа в школе и нападении на подростков с целью, опять же, убийства.
- Скотт… Стайлз… - тихо цедит сквозь зубы Дерек. – Надо было их убить, как собирался, хоть обвиняли бы по делу. И с чего они решили подставить меня?
- Они думают, что ты мертв.
- Придется их разочаровать. – Дерек-волк встрепенулся от сладкой дремы, в которой он пребывал, и чуть задрал верхнюю губу, обнажая острые клыки.
- Постой, что ты намерен делать? – Морелл не на шутку встревожилась, когда Дерек порывисто встал из-за стола и направился к выходу. Догнать оборотня не так просто, но, когда тобой движет отчаяние, силы удваиваются. Она поймала его за руку, когда он практически достиг входной двери. – Да стой ты!
- Что? – рявкнул Дерек, разворачиваясь к ней. От милого молодого человека, с которым она делила стол каких-то десять минут назад, не осталось и следа. Перед собой она видела зверя, который рвался на волю, и теперь он выглядел действительно устрашающе. Но не для нее. Она твердо держала его руку.
- Дерек, пожалуйста, послушай меня. Что бы ты ни собирался предпринять, тебе нужен план. Вот что ты намерен делать?
- Найти и убить его.
- Кого?
- Альфу, конечно!
- Допустим. А ты знаешь, кто это? И где его искать? Нет? А как тебе такое: скоро полнолуние, первое полнолуние для новообращенного Скотта. И что, ты думаешь, он будет делать? Ты не забыл, что Ардженты вернулись в Бикон Хиллз? – При одном упоминании этого семейства Дерек весь напрягся, глаза на долю секунды сверкнули голубым огнем, но тут же приобрели свой естественный (для человеческого состояния) зеленовато-серый цвет. – Дерек, ты и сам все прекрасно понимаешь. Ты нужен Скотту, а Скотт нужен тебе. Он нужен и Альфе. Он уже пытался убрать тебя со своего пути. В следующий раз тебе может так не повезти. А полиция? Не успеешь ты и шагу ступить, как они арестуют тебя. И что? Допустим, ты сбежишь. Допустим, опередишь Альфу в полнолуние. А если тебя отправят из Бикон Хиллз в центральное управление, поместят в более тщательно охраняемую тюрьму, откуда тебе не вырваться? А? Что тогда? – Морелл подкрепляет свои доводы выразительными жестами.
Черт, она права. Как права бывала и Лора. Дереку свойственна импульсивность действий.
- И что ты предлагаешь? – раздраженно интересуется Хейл.
- Затаиться, выждать время, а в полнолуние быть рядом со Скоттом. Помогать ему, направлять его. Ему сейчас как никогда нужен наставник. Такой, как ты, - убеждает Морелл. – Он – все, что у тебя сейчас есть. Не дай ему пропасть. Не дай Альфе завладеть им.
- Никогда. Этого. Не. Будет. – Раздельно, веско произнес Дерек. – Я не допущу. – И тут же меняет тему. – А затаиться мне предлагается здесь? – он кивает в сторону комнаты. Морелл облегченно улыбается.
- Точно.
Дерек направляется в сторону отведенной ему комнаты, но спохватывается, как будто вспомнив что-то важное и возвращается к Морелл.
- Да, все хотел тебя спросить, как-то случая не было. Почему ты это делаешь?
- Делаю что? – Морелл удивленно подняла бровь.
- Помогаешь мне. Мы даже не были знакомы. То есть я знал о тебе, как и ты обо мне, полагаю, но нас друг другу не представляли, мы даже не разговаривали ни разу.
Вот оно. Дерек смотрит на нее своим гипнотизирующим взглядом, подчиняет своей воле, вытягивает из нее правдивый ответ. Но она не может рассказать ему всего. Не сейчас. Возможно, никогда. Потому что в противном случает это приведет к нарушению и без того хрупкого баланса. И она прилагает максимум усилий, чтобы ее ответ показался Дереку правдоподобным. Она контролирует ритм своего сердца, смотрит прямо в его бесподобные зеленые глаза и твердо произносит,
- Тебе нужна была помощь, я тебе помогла.
Допрос продолжается. Дерек и Морелл смотрят в глаза друг друга неотрывно. Это противостояние двух сильных личностей – чья воля победит. Они оба знают вопросы, им обоим известны ответы, здесь речь идет не о получении информации. Эмоции, сопровождающие вопросы и ответы – вот что имеет определяющее значение. Им нужно почувствовать, прочитать друг друга, чтобы сделать единственно правильные выводы – можно ли доверять друг другу в дальнейшем, хотя бы в той ничтожной мере, на которую они только и способны в этом мире хаоса, предательства и обмана.
- И как ты узнала о том, что мне нужна помощь? Только не говори, что проезжала мимо, - он криво усмехается.
- Скажем так, у нас есть общий знакомый, - это уже абсолютная правда, и Морелл может слегка расслабиться. Но не настолько, чтобы это было бы очевидно для Дерека.
На некоторое время воцаряется молчание. Взгляды по-прежнему зафиксированы один на другом. Тишина такая густая, что почти осязаема. Голос Дерека вспарывает плотную ткань безмолвия.
- Здесь что-то еще. Какие-то личные мотивы. Глубоко скрытые, твои. И у меня возникает ощущение, что ты скрываешь их не только от меня. – Он говорит тихо, мягко, почти ласково. – Я прав? – он резко приближается к Морелл практически вплотную, между ними не более дюйма. Она не вздрагивает, не отшатывается. Даже не мигает. Как будто погруженная в транс под его воздействием. – Да, я прав, - шепчет он ей на ухо, от его дыхания ее волосы слегка колышутся. Так же резко отстраняется. И тут она не выдерживает. Крепко зажмуривает глаза. Когда она снова открывает их, она в комнате одна.
***
Если ты думаешь, что тебе так быстро удастся приручить такое свободолюбивое независимое существо, ты жестоко ошибаешься. Да, он приготовил тебе ужин. Да, доставил удовольствие приятной беседой, галантным отношением, да, делал комплименты. Неужели ты настолько наивна, чтобы вообразить, что так теперь будет всегда? Нет, ты давно уже реалистка. И поэтому, когда он возвращается к своей обычной линии поведения, тебя это не удивляет, не огорчает, ну, может, самую малость, царапает твое самолюбие - думала, ты станешь исключением из правил, будь они не ладны, но нет. Приходится смириться и с этим, как и с многим-многим другим, что поставляется в комплекте с твоим статусом.
Как и у всех оборотней, у Хейла развито чувство территориальности и собственности. Отведенную ему комнату он считает своей территорией, и вторгаться на нее не позволено даже тебе, хозяйке дома. Разумеется, это определено негласно, и если ты захочешь заявить о своих правах хозяйки, это будет воспринято адекватно. Просто это твое решение – уважать его интересы и образ его жизни, раз уж ты пустила его в свою. Впрочем, надо отдать ему должное – Дерек очень удобный гость. Он не докучает тебе своей компанией. Благодаря своему арсеналу чувств, он всегда точно знает, когда ты готова и хочешь с ним пообщаться, а когда тебя лучше оставить одну. Ты привыкла к одиночеству, тебе хватало общения на работе, Дерек тоже провел последние несколько месяцев в уединении. Поэтому вы сосуществуете довольно гармонично.
Следующий день Хейл проводит в своей комнате, окончательно приходит в себя после атаки Альфы, в качестве развлечения он (с твоего разрешения, само собой) прихватил "Искусство войны и управления" Сун Цзы, использовать возможность пополнить знания, пока она есть, как пояснил он.
А следующие три дня Хейл посвящает изнурительным тренировкам с целью восстановления прежней формы. Благодаря удачному расположению твоего дома, у него есть возможность уходить в лес прямо с твоего заднего двора. Все-таки в ваших отношениях наметился прогресс, так как он позволяет тебе наблюдать за его практикой. И ты с удовлетворением отмечаешь, что в его движения вернулась прежняя текучая стремительность, уверенность, безупречная точность. Ты работаешь у себя в кабинете, и ловишь себя на мысли, что тебе сложно сосредоточиться на своих исследованиях, завораживающее зрелище за окном требует полного твоего внимания. И ты решаешь поддаться соблазну. Смотришь на окруженную деревьями площадку, выбранную им в качестве места для занятий, а там никого. Ты ощущаешь укол тревоги и с трудом подавляешь жгучее желание метнуться на улицу и орать изо всех сил, призывая его. Рожденный быть свободным волк никогда не станет твоей комнатной собачонкой. Смирись. Он вернется. Если захочет. Ну не уйдет же он, не попрощавшись! Но тревога не отпускает до тех пор, пока он не появляется в гостиной спустя добрых пять часов с влажно блестящими после душа волосами и таким видом, как будто вы только что расстались. При виде твоего облегчения он еле заметно удовлетворенно ухмыляется.
Вечер вы проводите за просмотром какой-то молодежной комедии. Инициатором просмотра выступаешь, естественно, ты. Дерек снисходительно соглашается к тебе присоединиться. Фильм, вопреки ожиданиям, оказывается до одури смешным, и ты не можешь сдержаться, хохочешь как безумная. В то время как эти же сцены вызывают у оборотня лишь легкую усмешку или ироничное пофыркивание.
Просмотр фильмов по вечерам становится вашей традицией. Если традицию можно установить в течение трех дней. Странно, но тебе кажется, что со среды до воскресенья ты прожила целую жизнь. Наполненную разнообразными, зачастую диаметрально противоположными эмоциями, но такую насыщенную, такую незабываемо яркую. И ты хочешь быть подобной герою фильма "День сурка" и проживать один и тот же день снова и снова, только бы он остался в твоей жизни, в твоем доме, рядом с тобой.
Нереально.
Наступает воскресенье. Последний день, предшествующий полнолунию. Ты пытаешься подготовиться к неизбежному. Получается не очень. Ты никогда не была мастером прощаний.
С утра зарядил дождь. Настроение под стать погоде. Все валится из рук. Буквально. Ты выгрузила из посудомоечной машины бокалы, из которых вы вчера пили за ужином, чтобы поставить их на полку. Один из бокалов выскальзывает из рук, и ты за те доли секунды, пока он летит до пола, думаешь, что сейчас еще придется собирать стеклянную пыль по всему полу в кухне. Не придется. Дерек элегантно ловит бокал на полпути его падения и непринужденно подает тебе. Ты бормочешь слова благодарности, отмечая, как удобно иметь оборотня под рукой, это должно прозвучать как шутка, но получается как-то жалко, потому что ты знаешь, что скоро он уйдет, покинет тебя, и … дальше думать уже не получается, потому что уже просчитал тебя, он видит твое состояние, но, вероятно, не знает его причины, потому что спрашивает,
- Что не так?
Ты не знаешь, что сказать. Рассказать ему о своих чувствах? Заставить его чувствовать еще больше вины, чем он уже взвалил на себя? За что? За то, что он сделал тебя несчастной. Именно так это должно выглядеть в его глазах. Неприемлемо. И ты молчишь.
И тогда он снова поражает тебя. Все-таки их чутье несравненно превосходно. Он начинает говорить.
- Послушай… - слова даются ему тоже нелегко. – Я все понимаю… Я, конечно, польщен твоим увлечением мною. И я благодарен тебе за спасение моей жизни… - похоже, его мысли в таком же хаосе, как и твои. Но он достаточно смел, чтобы выразить их за вас двоих. – Я тоже привязался к тебе. Мне с тобой хорошо… здесь… я чувствую, как будто я вернулся домой. Но пойми меня правильно. Я не в том положении, чтобы устанавливать постоянные связи. В смысле, романтические отношения. Моя жизнь сейчас… она даже мне не принадлежит… мне нечего предложить тебе… Если ты будешь со мной, ты можешь пострадать, а я не могу этого допустить. – Ты не смеешь посмотреть ему в глаза, ты знаешь, что увидишь в них боль и страдание, ты и сама испытываешь то же самое. – Так что, наверное, будет правильным забыть, что …
- Нет! – выкрикиваешь ты. – Я не согласна забыть. Я не хочу забывать. Я тоже все понимаю. И я знаю, что тебе нужно время, чтобы со всем разобраться. Я тебя не тороплю. Я не заявляю на тебя свои права. Выбор за тобой. Просто знай. Если захочешь вернуться, просто быть здесь – моя дверь, или будет вернее сказать мое окно? – слабая улыбка тронула его губы, - всегда открыты для тебя. Оборотень не должен быть один. Он должен быть со стаей. У тебя пока стаи нет. Я не претендую на то, чтобы быть ее частью. Я готова быть просто твоим другом. Чтобы ты знал – ты не один.
Вместо тысячи слов. Один простой жест. Он притягивает тебя к себе, и ты прячешь лицо на его широкой груди, чувствуя его тепло, изо всех сил стараясь не разреветься. Он не дает тебе шанса. Легко подхватывает тебя на руки и несет в свою комнату.
- Никаких обязательств. Просто будь со мной.
***
Она просыпается одна. Она знает, что на этот раз он ушел, чтобы не вернуться. Больше не будет его внезапных появлений по всему дому в самое неожиданное время. Порой это так раздражало. А теперь будет так не хватать. Он был слишком непредсказуемый, непреступный, независимый, но он был рядом. Она чувствовала его присутствие, и это ощущение ее согревало. Теперь она чувствует холод потери, пустоту расставания. И она знает, что время не поможет, хоть его и считают лучшим лекарем. Есть только один способ избавиться от этой холодной пустоты – увидеть его снова, быть рядом, слышать его ровное, мощное сердцебиение, ощущать спокойствие в его сильных нежных объятиях.
А до тех пор она запрячет свои переживания глубоко-глубоко в самые потаенные уголки души и будет той, которую все должны видеть – Мисс Морелл, сдержанную, непреступную, слегка отстраненную, у которой все под контролем, собственные эмоции в первую очередь.
В понедельник открывается школа, и все возвращаются туда, делая вид, что ничего не произошло, и каждый свято хранит свои сокровенные тайны.
***
С той ночи накануне полнолуния прошла, кажется, целая вечность. Чтобы хоть как-то заполнить тот вакуум, что образовался после ухода Дерека, Морелл всю себя отдает работе. Она следует принципу, давно ставшему основной ее жизни и деятельности – если тебе плохо, найди того, кому хуже, и помоги ему. Благо, у подростков без конца возникают проблемы. Некоторые надуманные, а некоторые действительно серьезные, требующие внимательного отношения и вдумчивого подхода при разрешении.
Полностью погружаясь в чей-то мир, Морелл отвлекается от собственных переживаний. Но это не значит, что она не отслеживает происходящее в Бикон Хиллз. Полнолуние прошло без эксцессов. Через пару дней Альфа наведался в школу с целью прикончить этого гадкого учителя химии мистера Харриса. Как выяснилось, он имеет отношение к поджогу в доме Хейлов. Надо было позволить Альфе отомстить. Харрис – бездарный учитель и омерзительный человек. Он ненавидит учеников, презирает своих коллег и, наверное, еле выносит сам себя. Неудачник по жизни, он винит всех в своем вечном фиаско на всех поприщах. С противоположным полом отношения у него тоже не складываются, и он ищет утешения в компании несовершеннолетних девиц с заниженной самооценкой. Все-таки надо было позволить Альфе совершить свой акт возмездия. Но по иронии это ничтожество по имени Харрис спасает от неминуемой гибели кто бы вы думали? Дерек Хейл. А потом ему приходится уходить от полиции и охотников. Ему удается, хоть и с трудом, и с помощью Скотта и Стайлза. А потом, видимо в отместку Стайлзу, Дерек скрывается от преследователей у Стайлза в комнате. Морелл немного обидно, что Дерек предпочел именно это убежище, что не пришел к ней, но она уважает его выбор. Пока Дерек прячется у Стайлза, вместе они выясняют, кто выманил подростков в школу в ту роковую ночь. Идя по следу отправленного текстового сообщения, Дерек и Стайлз выясняют, что Альфа – родной дядя Дерека, Питер. Теперь понятно, почему Дерек видел в своих кошмарах, как он горит в огне, хотя на самом деле они с Лорой застали лишь обгоревшие руины, когда вернулись из школы в тот день шесть лет назад. Да, они поговорили об этом. И обо многом другом.
Это был один из тех редких моментов, когда Дерек подпустил ее достаточно близко, чтобы приоткрыть ей свою душу.
***
Она застала его за рассматриванием ее семейной фотографии, стоящей на каминной доске. Видимо, он так был погружен в собственные мысли, что не заметил, как она подошла к нему сзади. Она поняла это по его реакции, когда заговорила с ним.
- Это мои папа с мамой, они остались в Канаде. Не поехали со мной. У них вся жизнь там. Ну, еще бабуля с дедулей, их тоже не бросишь… - Она резко осеклась. – Прости. Это должно быть тяжело для тебя. Смотреть на фото, в смысле. У тебя, наверное, ни одной фотографии не осталось, все сгорело…
Он отрицательно покачал головой, все также стоя к ней спиной.
- Я не могу сказать, что знаю, что ты чувствуешь, но могу представить. Это, должно быть, невыносимо, пытаться оставить все позади и пытаться жить дальше и постоянно нарываться на что-нибудь, что провоцирует воспоминания, и снова переживать всю эту боль…
- Не то слово. – По-прежнему, не поворачиваясь, отвечает Дерек. Голос его звучит глухо, как будто чужой. – Когда мы с Лорой уехали из Бикон Хиллз после … похорон… мы решили начать новую жизнь. Нас приютила стая в Нью-Йорке. Лора взяла с меня клятву, что я не буду мстить за смерть семьи, и мы решили, что пожар и все, что с ним связано, для нас будет закрытой темой. Мы никогда не говорили об этом. Но Лора не прекращала свои поиски, и это в конце концов привело ее обратно в Бикон Хиллз. Кто-то оставил знак кровной мести на убитом здесь животном, и Лора поехала разобраться. И пропала. – Он тяжело прерывисто вздыхает. И продолжает таким же пугающе ровным, бесцветным голосом. – А потом я нашел ее… точнее, то, что от нее осталось… Мне даже не удалось похоронить ее. Эти любопытные щенки раскопали ее могилу. – Он замолкает, справляясь с эмоциями. – И это все моя вина.
- Ты не мог знать…
- Лора тоже так говорила. Но это она не знала. Не знала, что все они погибли из-за меня.
Теперь настала очередь Морелл потрясенно молчать. Она молчит так красноречиво, что Дерек продолжает.
- Если бы я не спутался с Кейт, если бы не вывел ее на нашу стаю, они все были бы живы. Все. – Он снова вздыхает.
Впервые в жизни Морелл не знает, что сказать. Она всегда находила слова поддержки, утешения, но в этой ситуации они кажутся неуместными, пустыми. И она молча кладет руку на его напряженную спину и тихонько поглаживает, успокаивая.
- Лора была права, ты не мог знать. – Снова повторяет Морелл. – И она была права, что запретила тебе мстить. Этим ты бы ничего не добился, уничтожая врагов, ты уничтожил бы в итоге самого себя. Ты не убийца. Ты не смог бы жить с этим. Ты – созидатель, не разрушитель.
Дерек молниеносно перемещается к окну. Теперь он стоит, вцепившись пальцами в подоконник. Хорошо, что не когтями.
- Может, если бы я нашел в себе мужество совершить акт возмездия, они простили бы меня. – Он сокрушенно качает головой. – Я не могу даже попросить у них прощения. Я прихожу на кладбище, вижу их могилы – и не могу. Наверное, мне прощения нет.
- Лора была твоей Альфой, ты пообещал ей не мстить. Это и останавливает тебя. Не отсутствие мужества. Чтобы жить дальше после всего, через что ты прошел, и не стать чокнутым психопатом, на это, знаешь ли, надо немало мужества, скажу я тебе. – В голосе Морелл звучит неподдельное восхищение.
- Но за Лору я отомщу. Я вычислю этого ублюдка, который порвал ее. Я найду его и уничтожу.
- Это значит, что, убив Альфу, ты сам станешь Альфой. – задумчиво произнесла Морелл. Дерек обернулся к ней.
- Именно.
- Это твой шанс. Ты сможешь создать свою стаю. – продолжает девушка. Оборотень внимательно слушает, пока не понимая, к чему она ведет. – Это будет хоть какое-то подобие семьи. Ты не будешь больше волком-одиночкой. И ты обретешь себя снова. – Морелл впивается взглядом в Дерека. Он пристально смотрит на нее. – Это того стоит. Это убийство будет оправдано. – Его глаза светятся голубым огнем в ответ на ее слова.
- Может, тогда и кошмары перестанут меня мучить. Вот ты как психолог, скажи, это возможно? – Он приближается к Морелл, держит взглядом. Если он испытывал растерянность, минутную слабость, теперь он снова обрел полный контроль над собой и разговором.
Морелл опять переходит в режим профессионала. Так проще противостоять его всепоглощающему превосходству. Так можно оставаться с ним на равных.
Она разворачивается к нему спиной и отходит к дивану. Уютно располагается на оттоманке, вытянув ноги. Хлопает рукой по сиденью рядом, приглашая. Всего лишь на долю секунды напрягается, когда он бесшумно оказывается рядом. Но заставляет себя расслабиться. Для установления контакта они должны слиться воедино. Если он почувствует ее напряжение, не сможет избавиться от собственного. Это будет мешать. Она мягким, но требовательным жестом заставляет его улечься на диван. Теперь он вытянулся во весь свой немалый рост, положив ей голову на колени. Вот. Теперь они готовы. Теперь она сможет попытаться прогнать терзающих его демонов прочь.
- Расскажи мне о своих кошарах. Они бывают часто? Когда начались? С чем связано их появление?
Дерек не торопится начать. Он прикрыл глаза, стабилизируя дыхание. Морелл начинает поглаживать его по волосам. Это приятно и расслабляющее. Он бы с удовольствием провел так остаток жизни. Рядом с ней он в безопасности. Он знает, что, если он начнет говорить о своих страхах, преследующих его по ночам, они не поработят его, не подчинят себе, не увлекут в темную бездну ужаса, как это бывало на предыдущих сеансах у психоаналитиков, на которые его пыталась водить Лора первые полгода после пожара. Ничего не вышло. Он не мог говорить о своих снах. Они становились слишком реальными. И преследовали его и среди бела дня. Ему казалось, что он сойдет с ума. Он готов бы покончить с собой, чтобы покончить с этим всем. Но Лора не дала ему уйти. Она вытащила его из этого. Научила жить. Жить дальше. Смириться с собой. Обрести контроль. Не соскользнуть, не раствориться.
- Лору я заменить не смогу. Но помочь постараюсь.
- Ты что, еще и мысли читаешь? – Он выворачивается, чтобы посмотреть Морелл в глаза.
- Нет, просто ты говорил вслух. Продолжай. – Она заставляет его вернуться его в прежнее положение.
- Ты тоже. – всегда диктует свои условия. Она снова запускает пальцы в его черные густые пряди. – Как правило, я вижу наш дом. Каким он был до пожара. Я стою перед ним. Он прекрасен. Я хочу войти, но не могу. Я не могу двинуться с места. Я не владею своим телом. Я пытаюсь изо всех сил, но никак. А потом я слышу крики, стоны, они зовут меня на помощь. А я не состоянии им помочь. И кажется, что я умираю вместе с ними.
- Или я вижу их всех в доме, они общаются между собой, им весело, хорошо, они такие живые, реальные, я хочу присоединиться к ним, а они меня не замечают. Не видят. Не слышат. Игнорируют. А мне так хочется быть с ними! – В голосе Дерека явно слышится отчаяние. – Но они меня к себе не примут. Потому что я предал их. – Он замолкает, поглощенный новой порцией вины и ненависти к самому себе.
- Дело не в этом.
- Что? – он пытается встать, но Морелл удерживает его. – Дело не в том, что они не хотят принимать тебя. Они находятся в другом мире, где тебе пока места нет. Твои сны – это послание от них. Таким образом они хотят сказать тебе, что у них все хорошо там, где они сейчас. Они не винят тебя ни в чем. Иначе они бы вели себя по-другому. И ты не должен винить себя.
- Как ты можешь быть настолько уверена в этом? Такое ощущение, как будто ты берешь информацию из первоисточника. –Дерек в замешательстве. Он чувствует ее, знает, что она говорит чистую правду. Но как это возможно?
- А тебе так сложно предположить, что это реально? – с вызовом вопрошает Морелл.
- Честно говоря, да.
- Тогда просто прими это как данность. Ты же знаешь, что я не лгу.
Он знает. Сердце оборотня начинает биться быстрее. Получается, если она права, и его семья сейчас в другом, лучшем мире, и они не винят его в своей гибели… боже, голова идет кругом… это значит, что он тоже сможет простить себя и жить дальше, позволит этим незаживающим кровоточащим ранам затянуться… это значит, конец его кошмарам? Неужели это возможно?
- Это может сработать? – с надеждой спрашивает Дерек
- Только если ты сам захочешь. И постараешься. Тогда да. Сработает.
Снова глубокий вздох. Арсенал вздохов у оборотней поистине неисчерпаем. Только на этот раз это вздох надежды, облегчения, символизирующий начало нового этапа в жизни. Несколько минут сохраняется молчание. Потом Дерек снова начинает говорить.
- А недавно кошмар стал другим. Я вижу себя в огне. Как будто я горю живьем. Пытаюсь выбраться их огненной ловушки. Не могу. Выхода нет. Нигде. Огонь жжет просто невыносимо. Боль неописуемая. И эта агония длится часами. – Морелл чувствует, как напряглось его тело. Его начинает бить дрожь. – Я знаю, что это не мой кошмар. Я никогда не был в огне, но ощущения настолько реальны…
- Это началось после нападения Альфы?
- Откуда ты знаешь? – Дерек резко садится, и Морелл не удерживает его больше.
- Просто догадалась. – Взгляд оборотня снова светится голубым огнем, теперь в нем пляшут безумные искорки. Морелл становится страшно, но она не отступит.
- И что это значит? Он был в том пожаре? Он один из выживших? Один из нас? – Дерек почти срывается на крик.
- Я не могу сказать точно, но вероятность есть. – Морелл подтягивает колени к груди, неосознанно принимая защитную позу. Дерек, прочитав язык ее тела, отстраняется, гасит свои голубые фары.
- И мои кошмары связаны с ним потому что он меня ранил? Инфицировал, таким образом, передав свои воспоминания? – Дерек сосредоточенно нахмурился.
- Такое возможно? – Теперь очередь Морелл удивляться. Очевидно, ей не все известно об оборотнях.
- Да, случаи известны. Когда оборотень от рождения всаживает свои когти в тело жертвы и достает до позвоночника, он может при этом передать часть своих воспоминаний. – Вспомнив ощущение когтей Альфы в своем теле, Дерек непроизвольно поморщился. Морелл посмотрела на него с сочувствием.
- А что, если это своего рода послание тебе? – предположила она.
- Я думал об этом. – Дерек встает и начинает ходить по комнате. – И что оно означает? Что Альфа выжил в пожаре? Что его, как и меня, преследуют воспоминания? Или таким образом он хочет сказать, что это моя вина в том, что с ним произошло?
- Опять ты за свое! – Раздраженно воскликнула Морелл. – Прекрати винить себя за тот пожар!
- Я не могу! – В тон ей рявкнул Дерек. – Все произошло из-за меня, и этого не изменишь. – Уже спокойнее добавил он. – Я знаю, что ты хочешь сказать, - он поднял руку, останавливая Морелл. – Но пойми вот что. Этот пожар, смерть моей семьи – это моя ответственность, нравится это мне или, в данном случае тебе, или нет. Это часть меня, это то, что я есть, то, чем я стал. Мне не сбежать от себя. Я и пытаться не стану. Вместо этого я буду продолжать учится жить с этим. Теперь, благодаря тебе, я знаю, что это возможно. – Последние слова он произносит, стоя перед семейной фотографией Морелл.
Девушка потрясенно молчит. Он только что поблагодарил ее! Да еще и понял, что может жить дальше и смириться с тем, что произошло шесть лет назад! Таких потрясающих ошеломляющих результатов, да еще и с такие рекордно короткие сроки она еще ни с кем не достигала. Дерек на самом деле особенный. Выбор Дитона пал на него не случайно.
***
- Привет, Стайлз.
- Добрый день, мисс Морелл.
- Давненько не встречались. У тебя все хорошо?
- Да, да, просто был занят.
- И чем, позволь поинтересоваться?
- Да так, ничего особенного, учеба, тренировки, лакросс, знаете…
- Правду, Стайлз. Я хочу услышать правду. – После ключевых слов парнишка как будто впадает в транс и выкладывает Морелл все. Поистине, этот гиперактивный подросток – просто кладезь информации. А самое главное, что после завершающих сеанс ключевых слов он ничего из произошедшего не вспомнит. Некоторые преимущества ее статуса все-таки неоценимы. Они действительно поговорят об учебе, о лакроссе, о Скотте и Лидии, вероятно. И Стайлз помчится по своим неотложным делам, оставив Морелл тихонько завидовать тому, что он может быть рядом с ее особенным оборотнем, спасать его, быть спасенным им, разговаривать с ним, терпеть его грубые выпады… И она молит бога о том, чтобы ни Стайлз, ни Дерек не опоздали в решающую минуту, успели, выжили. То, что происходит в Бикон Хиллз сейчас – всего лишь прелюдия к более важным грядущим событиям.
***
Которые не заставили себя долго ждать. Как обычно, началом цепочки решающих событий послужило простое стечение обстоятельств. Джексон никак не мог смириться с тем, что Скотт отодвинул его на второй план, практически занял его место в жизни, за считанные недели добился того, к чему Джексон шел всю жизнь, прилагал массу усилий, постоянно доказывая себе и окружающим, что он – лучший. И все из-за какого-то дурацкого укуса, превратившего выскочку МакКолла в сверхсущество. Нет, Джексон не потерпит конкурентов. Тем более в лице такого ничтожества, как Скотт. И Джексон решился на отчаянный шаг. Он поставил Скотту ультиматум – либо тот организует Джексону укус, либо он, Джексон, поведает всему миру, и в первую очередь Элисон, о маленьком секрете Скотта. Сработало. Видимо, Скотт поплакался своему корешу Дереку, и Дерек пришел за Джексоном в школу, чтобы отвести его туда, где, по его словам, было "все, что ты (Джексон) хочешь". Но стоило Джексону переступить порог полуразрушенного дома Хейлов, как он понял, что попал в смертельную западню. Этот упырь Дерек не собирался сводить Джексона с Альфой, он хотел смерти Джексона. Сам того не осознавая, парень стал угрозой для оборотня, его обещания все всем рассказать, будь они претворены в жизнь, могли привести к весьма плачевным последствиям для Дерека. Джексона трясло от страха, он даже заплакал, умоляя сохранить ему жизнь. А Хейлу, видимо, доставляло удовольствие издеваться над подростком. Он получал моральное удовлетворение, унижая Джексона. Он нависал над скрючившимся от страха парнем и орал, сверкая своими зелеными глазищам. О том, что никому нет дела ни до крутой тачки Джексона, ни до его стильной прически, что никто не пришел его спасти. В голосе оборотня явно слышалось презрение и брезгливость. И Джексон понимал той рациональной частичкой мозга, которая еще не была затоплена ужасом, что Хейл прав. Джексон не заслужил ни укуса, ни даже права на жизнь, потому что жизнь его ничтожна, несмотря на все его старания. И все-таки умирать так не хотелось. Пусть несовершенная, пусть полная ошибок, но это его жизнь, и терять ее так рано и так глупо… Джексон клянется, что никому ничего не скажет, но оборотень глух к его мольбам. Он уже выпустил свои ужасные когти и обнажил клыки, глаза его пылают голубым огнем, Джексон в ужасе пятится от него…
Нет, унижениям Джексона в этот день не будет конца. Спасать его приходит не кто иной как Скотт. Еще и подчеркивает свой статус – второй капитан. Мол, я несу ответственность за членов своей команды. Но, несмотря на неприязнь, которую испытывал Джексон к МакКоллу, он рад своему спасителю. Между оборотнями завязывается драка, исход которой был бы предрешен, как и судьба Джексона, не выбери охотники во главе с Кейт Арджент именно это время для нападения на дом Хейлов. Именно в этот решающий момент наиболее проявляется сущность каждого из участников описываемых событий. Дерек, который только что готов был убить и Джексона, и Скотта, стоящего на его пути, из нападающего превращается в защитника. Он пытается предупредить Скотта об опасности, но поздно, Скотта подстрелили аконтитовой пулей. Джексон, воспользовавшись кардинальным изменением ситуации, спасает свою шкуру, даже не задумываясь о том, чтобы помочь Скотту, который только что рисковал своей жизнью, чтобы выручить Джексона, а теперь сам на краю гибели. Мгновенно оценив создавшееся положение, Дерек принимает единственно правильное и приемлемое для него решение. Он дает Скотту возможность уйти из дома, из-под обстрела, дает призрачный, но шанс на спасение. Если помощь поспеет вовремя, если яд, распространяемый аконитом, удастся нейтрализовать, Скотт выживет. И вернется за Дереком. Выручит его снова. Если нет… об этом думать не хочется, да и времени нет. Дерек хватает оброненный Скоттом вовремя их драки телефон, усилием воли заставляет замолчать вопящий во всю глотку "Убирайся отсюда! Беги! Прячься, пока есть шанс!" инстинкт самосохранения, распахивает продырявленную пулями охотников дверь и вырывается наружу навстречу ураганному огню охотничьих ружей. Эффект неожиданности срабатывает в его пользу, и он успевает положить парочку самонадеянных болванов, вообразивших себя крутыми рейнджерами. Он старается не замечать боли от пуль, разрывающих его тело. Перед ним стоит одна задача – как можно дольше отвлекать охотников на себя, дать Скотту возможность спастись. Но всему наступает передел. И выносливости оборотня тоже. Он чувствует, как силы покидают его, утекая с кровью из многочисленных ран. Он лежит на холодной земле, и в глазах все темнее. Последнее, что он слышит, пока не угасло сознание, насмешливый голос Кейт.
- Посмотрите на это. Это же Дерек Хейл. Вернее, то, что от него осталось. - Он чувствует острую боль, когда Кейт пинает его сапогом в ребра. На стон сил уже нет. - Хреново выглядишь, сладенький. – Она наклоняется над ним, ее волосы щекочут его щеку, он ощущает ее аромат, слышит учащенное сердцебиение. Дерек подрывается в отчаянной попытке сомкнуть зубы на ее нежном горле, но ее не так просто застать врасплох. Отпрянув назад, она восхищенно выдыхает,
- Ух ты, он еще и кусается. – Звук ее голоса отдаляется. – Взять его. Только успокойте сперва.
Тупой удар по голове, очевидно, прикладом ружья, и темнота окончательно и безраздельно овладела Хейлом.
***
Скотту повезло. Самопожертвование Дерека не пропало даром. Молодому Бете удалось уйти от охотников и скрыться в лесу. Его, полуживого, нашел Дитон. Отвез к себе в клинику, извлек пулю, нейтрализовал яд. Защитил от Альфы-Питера. Тогда, в клинике забившись в угол под смотровым столом, пока Дитон разговаривал с Питером в соседнем помещении, Скотт в полной мере осознал, насколько прав был Дерек, говоря о том, что нужен Скотту. Он чувствовал ярость Альфы, его непоколебимое намерение пойти до конца в осуществлении собственных планов. И так как Скотт являлся одним из его приоритетов, жизнь подростка находилась теперь в постоянной опасности. И он принял единственно правильное в создавшейся ситуации решение – найти Дерека. Хотя от принятия решения до осуществления плана прошло слишком много времени, если ориентироваться по ощущениям самого Дерека.
***
Пытка Кейт длилась как минимум вечность. Она не дала оборотню возможности исцелиться полностью, только затянуть раны, чтобы их вид не портил ее эстетического удовольствия от созерцания его обнаженного торса. Это она сама ему сообщила, безумная извращена. И приступила к своему излюбленному занятию – причинению Хейлу страданий. Она все предусмотрела – и место проведения экзекуции – подвал под его собственным домом, и направленный в лицо ослепительно яркий свет прожектора, приникающий в мозг и выжигающий и без того чувствительные глаза оборотня, и неудобную позу, когда Хейл прикован к бывшим воротам литыми кандалами, пропитанными аконитом, так, чтобы соприкосновение запястий с холодным металлом было бы еще более болезненным. И разряды тока, прошивающие его тело, заставляя содрогаться в судорожной агонии, вызывая неконтролируемые трансформации. Дерек совершенно обезумел от нескончаемой боли, он потерял над собой контроль, и как ни обидно было бы ему признать, будь у него возможность адекватно оценивать происходящее, он бы согласился с Кейт, когда она, демонстрируя его Элисон, назвала его тупым животным. Человеческого в нем почти не осталось. Только так ему удается выживать. Кейт истязает его молча, наслаждаясь каждой секундой его мучений. Она мстит. Мстит за то, что не может не чувствовать влечения, он по-прежнему возбуждает ее, он настолько чертовски притягателен, и она не может противостоять его магнетизму. Но она должна ненавидеть его, и ненавидит и себя заодно, и мстит за это жестоко, безудержно, отпуская своих демонов на волю, давая им вдоволь порезвиться.
Наконец ее демоны угомонились. Притомилась и сама Кейт. Отдаваться безумию также изматывающее, как и быть объектом этого безумства. Кейт дает Дереку короткую передышку, чтобы он смог придти в себя, взять под контроль своего зверя – эта сторона его личности для Кейт интереса уже не представляет. Она удовлетворила своего кровожадного монстра. Да, у нее тоже есть свой персональный монстр, как бы она ни отрицала этого, у нее с оборотнями общего не так мало. Возможно, у последних человечности будет даже побольше, чем у нее самой. Она готова перейти к следующей стадии экзекуции, включающей доводящие до бешенства допросы. Дереку кажется, что она уже дошла до предела, но она не перестает удивлять его, демонстрируя все новые грани собственного сумасшествия. Он мимолетно думает о том, что станет с Элисон, если она поддастся влиянию своей обезбашенной тетки. И со Скоттом, если он не возьмется за ум и не оставит Элисон в покое. Потом все мысли выбивает из головы очередной белый шквал боли, когда Кейт начинает крутить свое узкой тонкой рукой рукоять генератора тока. Дерек не в состоянии сдерживать крик и хотя он знает, что тем самым добавляет удовольствия Кейт, он ничего не может с собой поделать.
Очередной перерыв в пытке длится чуть дольше. Хейл с трудом открывает глаза. Он один в подвале. Прожектор не слепит. И на том спасибо. В помещении темно. Значит, вечер. Или ночь. Кейт захватила его тоже вечером. Прошло всего несколько часов? Или сутки? Несколько дней? Судя по ощущениям, последняя версия наиболее вероятна. Кейт уже потеряла интерес к оборотню. Она отдала его, как отдают ненужные старые вещи, одному из ее прихвостней, такому же садисту с мозгами набекрень, который с нескрываемым удовольствием превратил Хейла в персональную макивару. Он бьет точно, умело, чувствуется немалая практика. В другое время Дерек ощутил бы небольшой дискомфорт, но после длительной пытки Кейт, когда каждая клеточка тела горит адским огнем, каждый удар этого амбала, как столкновение с товарным поездом, набравшим приличную скорость при движении под уклон. Единственный плюс в том, что амбал все же человек, и при контакте с твердым телом оборотня его кулаки тоже страдают. К тому же такая интенсивная отработка ударов вскоре выматывает его, и он удаляется на отдых, который он, как сам считает, по праву заслужил.
***
Неизвестно, смог бы Скотт найти Дерека при других обстоятельствах, но все сложилось единственно правильным образом. После своего позорного бегства от Элисон и ее отца он ищет убежище. Он хочет забиться в самую глубокую дыру, провалиться на самый последний круг ада. Хотя постойте, он уже там. Элисон видела его трансформацию. Он потерял ее навсегда. Как глупо, как обидно! Так невыносимо жжет внутри. Злые слезы застилают глаза. Скотт рычит, царапает отросшими когтями землю. Он ненавидит себя, ненавидит Криса, ненавидит Питера, он ненавидит весь мир за то, что он так несправедливо устроен. Пацан сам не замечает, как оказывается в ветклинике. Дитона нет, ну и хорошо, Скотту сейчас не нужна ничья компания. Ничья? Собаки, почуяв оборотня, начинают лаять и выть. Решение приходит, само собой. Он найдет Дерека. Позовет его. Найдет, спасет, и вместе они выступят против Питера. Дерек говорил, что исцеление придет от того, кто укусил. Скотт с помощью Дерека заставит Питера исцелить его и вернет Элисон. Это похоже на план. Скотт немедленно приступает к его осуществлению.
***
Дерек висит на цепях в своем подвале. Им совершенно овладело равнодушие. Тело онемело от пыток. Разум тоже не желает функционировать. Он здесь уже больше суток. Больше суток практически непрерывных мучений. Он знает, как никто другой, что в таких случаях может включиться защитная реакция мозга на болевые ощущения. И он либо вырубится, что было бы наиболее предпочтительно, либо лишится разума, что нежелательно, но вполне вероятно, либо его сознание извратится, и он начнет получать от боли наслаждение. Вот этим он побесит Кейт, так что, отнести это к разряду плюсов? Кажется, ты уже теряешь рассудок, парень. Да, плохи твои дела.
Мощный протяжный вой рассекает тишину пыточной камеры.
Нет, не может быть. Это уже галлюцинации начались.
Но вой был слышен так отчетливо. Скотт. Это может быть только он. Он зовет Дерека.
И истерзанный, замученный до полусмерти оборотень поднимает затуманенные страданием глаза. Постепенно его взгляд проясняется. В нем читается прежняя твердость и холодная решимость. Он не один. Спасение близко.
Сквозь ночь над Бикон Хиллз он посылает ответный сигнал. Его голос звучит хрипло, не так громко, как обычно, но этого достаточно, чтобы Скотт его услышал.
И не только Скотт.
***
Морелл уже несколько дней не находит себе места. На этот раз невмешательство в естественный ход событий дается ей очень нелегко. На работе она хоть как-то отвлекается, да и необходимость скрывать свои чувства тоже помогает отодвигать их на задний план. Но стоит ей вернуться домой и остаться со своими мыслями наедине, как она теряет покой. События развиваются в бешеном темпе. А ей отведена роль пассивного наблюдателя.
Она знает, что Дерек у Арджентов. И она могла бы найти и спасти его из западни, в которую он сам себя загнал. Но … Она должна сидеть и ждать. Сидеть и ждать. Сидя ждать она не может. Она выходит на задний двор, туда, где Дерек проводил свои тренировки. Она медленно бредет между деревьями, вспоминает его грациозные перемещения, молниеносные атаки, стремительные уходы с линии воображаемой атаки. Как потом он появлялся в комнате, как будто никогда не покидал ее пределов, он не признавал входную дверь, предпочитая пользоваться окном. Непредсказуемость, неожиданность и вездесущность – в этом был он весь. От этих воспоминаний у Морелл теплеет на душе. Она глубоко вздыхает. Где ты сейчас, и что с тобой? Наверняка ничего хорошего. От Арджентов приятного ждать не приходится. Тревога снова сжимает сердце холодными острыми когтями. Ей так плохо, что она с трудом может дышать. Глаза щиплет, но Морелл усилием воли заставляет взять себя в руки, не расслабляться, не поддаваться панике, которая вот-вот накроет удушающей волной. Ты можешь понадобится в любую минуту. Ты должна оставаться сильной. Для него. Ради него. Не сразу, но получается успокоиться. Теперь внутри только гулкая пустота. Но это лучше, чем паника. С этим можно жить. Она еще немного погуляла среди старых тополей, прикасаясь пальцами к меткам, оставленным его когтями. В наступающей темноте они еле различимы. Становится прохладнее. Морелл плотнее кутается в шерстяное пальто. Какое у него горячее сильное тело! Если бы ты только был сейчас рядом. Я бы схватила тебя, крепко-крепко обняла и больше никогда никуда не отпустила бы.
Сегодня ее опять ждет холодная одинокая постель. Ночь без сна. Терзания, сомнения, тревога. Мучительная, сводящая с ума неизвестность. Давящая, оглушающая тишина. Бесплодные попытки поспать хоть немного, чтобы хватило сил на следующий полный лицемерного притворства день. Так будет продолжаться, пока ситуация не разрешится тем или иным образом.
Если бы она умела молиться, она бы помолилась. Но Морелл не помнит ни одной молитвы, которые читала в детстве вместе с мамой. Она просто повторяет как мантру, только останься жив, только останься жив, только останься жив.
Как бесконечно долго тянется ночь. Вот приближается час самоубийц. Время с четырех до шести утра. Морелл понимает, что оставаться в постели больше нет смысла, поэтому она встает, в сто тысячный раз проверяет телефон. Батарея полностью заряжена, ни пропущенных звонков, ни текстовых сообщений. Запоздало жалеет, что не сделала даже фото Дерека. А еще лучше сделать их совместное фото. И поставить его на каминную полку рядом с ее фотографией с родителями. Может, у них еще будет возможность осуществить ее дерзкий замысел? Это будет зависеть от настроения Дерека. Наверняка, он будет очень сильно возражать. А она – уговаривать. Морелл улыбается, представив эту картину. Только останься жив. И вернись. А там посмотрим.
Чтобы убить время, Морелл решает совершить пробежку. Она облачается в тренировочный костюм и выходит из дома. Красота предрассветной природы завораживает. Небо уже начинает светлеть. Горизонт окрашен в нежные сиренево-синие тона. На фоне бархатного неба четко вырисовываются черно-серые контуры деревьев. Воздух чист и прозрачен. Она вбирает в себя запахи зимнего леса. Пахнет прелыми листьями, влагой, свежестью и чем-то еще неуловимым, чему Дерек бы, естественно, нашел бы определение. Она начинает движение в сторону темнеющего леса. Телефон постукивает по бедру в кармане ее спортивной куртки. Раньше это ее бесило. Теперь дает уверенность в том, что кто бы ни хотел ее найти, сможет с ней связаться немедленно. Она устремляется вглубь леса. Сосредотачивается на ритме дыхания. Если сделать это правильно, можно войти в состояние, близкое к трансу, и двигаться без передышек, не чувствуя усталости, достаточно долго. Сейчас же у нее другая цель. Она представляет, что с ней рядом бесшумной тенью скользит ее оборотень. Ощущения становятся настолько реальными, что она резко поворачивает голову в бок, ожидая увидеть знакомый силуэт. Но это лишь игра ее воображения. Пора поворачивать обратно. Душ. Макияж. Завтрак (если удастся уговорить себя что-нибудь проглотить). Деловой костюм. Дорога в школу. Еще один день. Еще один длинный, невыносимо длинный, наполненный бесконечными ожиданиями день.
***
На сегодня в школе намечен бал для старшеклассников. Знаменательное событие, которого многие, вернее будет сказать, большинство ждет с нетерпением. Для девочек это шанс показать себя во всем блеске и великолепии – вечерние наряды, яркий макияж, сложные укладки на волосах, высокие каблуки. Парни тоже имеют возможность "распустить хвосты" перед своими избранницами, облачившись в дизайнерские костюмы, вылив на себя полфлакона брендовой туалетной воды, лихо подрулить к школьной парковке, выпрыгнуть из машины первым, открыть своей спутнице дверь, подождать, пока она выберется из машины, возьмет его под руку и продефилировать ко входу в школу, демонстрируя всему миру свою девушку, себя и дать местным сплетникам повод шушукаться по углам сегодня вечером и, что более важно и предпочтительно, на следующий день, а если очень повезет, и всю следующую неделю.
Повсюду будет царить приподнятое настроение, будет слышен смех и запашок нелегально пронесенного на бал алкоголя, который подростки будут потихоньку разливать по пластиковым стаканчикам в укромных уголках. Молодежь будет веселиться так, как будто на утро настанет конец света, и это их последний шанс взять от жизни все, оторваться по полной.
Морелл знает, что будет чувствовать себя чужой на этом празднике жизни. Поэтому она с самого утра начинает готовить себе пути отхода. Жалуется на головную боль, и вкупе с ее не очень свежим видом – последствием бессонной ночи, макияжем не все можно скрыть, - у нее получается достаточно веская причина улизнуть к вечеру домой. Тем более, что ответственным за бал назначил себя традиционно Финсток, а у Морелл с тренером отношения более чем прохладные.
Все-таки не зря говорят, что мысль материальна. Морелл чувствует приближение мигрени. Теперь, вместо ого, чтобы притворяться, ей придется на самом деле страдать от жестоких спазмов. Она морщится и неосознанно трет пальцами висок, объясняя директору причину своего нежелания присутствовать на балу. Тот проникается пониманием и сочувствием, желает скорейшего выздоровления и даже предлагает вызвать для нее такси, "вы уверены, что вам стоит садиться за руль?" Морелл благодарит его и спешит заверить, что с ней все будет в порядке. Машина ей может понадобиться в любой момент, и оставлять ее на школьной парковке для Морелл не вариант.
Вот наконец она дома. Стащила с себя кашемировое пальто, и даже не озаботилась повесить его на вешалку, просто бросила на тумбу в прихожей. На ходу сбросила туфли и рухнула облегченно на диван. Нашарила в сумке телефон, положила его рядом с собой и закрыла глаза. Надо попытаться расслабиться. Причина мигрени – недосыпание и стресс. Если ей удастся хоть чуточку отдохнуть, она почувствует себя лучше. В таком состоянии от нее толку никакого. Случись что, требующее ее вмешательства, она не уверена, что справится.
Морелл чувствует чье-то присутствие в комнате. Она не включала свет, когда вернулась, и в гостиной царит полумрак. Ночь сегодня ясная, и света от луны и звезд как раз хватает, чтобы было видно очертания предметов вокруг. Морелл медленно обводит комнату взглядом. Боль притупилась, но не ушла совсем. Морелл знает, что стоит ей пошевелиться, мигрень вгрызется в нее с новой силой. Наверное, ей показалось. Она по-прежнему одна.
Да, если так пойдет и дальше, помощь психолога понадобится тебе самой. Сапожник без сапог. Ты что, сегодня решила стать олицетворением всех пословиц и поговорок?
И она продолжает лежать неподвижно, пока не чувствует, как диван проминается под тяжестью чьего-то веса. Она открывает глаза и на секунду замирает от ужаса. Прямо рядом с ней горят две ярко-алые точки. Альфа в ее комнате? Он пришел за ней? Но как? Это значит, что Дерек… Дальше подумать она не успевает, инстинкты включаются, и она делает три вещи одновременно. Отскакивает к спинке дивана, вскрикивая от страха, зажигает торшер рядом с диваном и замирает, скрючившись, в ожидании худшего. От резкого движения голова взрывается белой вспышкой боли, она на мгновение теряет способность видеть, что происходит вокруг, только чувствует, как чьи-то сильные руки держат ее голову. Нет, так просто она не сдастся. Она пытается вырваться, теперь уже молча, царапает обидчика ногтями, брыкается, но без толку.
- Тише, успокойся, я пытаюсь тебе помочь. Да прекрати же ты сопротивляться! Чем ты быстрее успокоишься, тем быстрее я заберу боль.
Что это? У нее действительно глюки. Этого не может быть. Дерек. Она слышит его голос. Морелл постепенно затихает.
- Ну вот, так лучше. Лучше?
Она не решается открыть глаза, вместо этого отдается ощущениям. Она прижата к его горячему сильному телу. Она вдыхает его запах. Его, особый, индивидуальный. Ошибки быть не может. Это Дерек.
- Да, - выдыхает она. Мучительные спазмы растворяются, перетекают из-под черепа в его руку, в голове приятная легкость и ясность, какой она уже давненько не испытывала.
Но если это не Питер, если это Дерек, то красное свечение его глаз означает только одно – Дерек теперь сам Альфа. Хорошо, что он держит ее. От обилия потрясений за последние несколько суток она, пожалуй, могла бы грохнуться в обморок.
- Все, - объявляет Дерек, и Морелл, наконец, открывает глаза. Он убрал руку от ее головы, и ей видно черные тонкие змейки, пробегающие по его кисти. Забрав у нее боль, он взял ее себе. Теперь он сам должен исцелиться. Она благодарно поглаживает его пострадавшую из-за нее руку.
- Очень больно? – с сочувствием спрашивает она. Судя по интенсивности боли в ее голове, его собственные ощущения сейчас далеки от приятных.
- Терпимо. Главное, что тебе лучше, – отзывается Дерек чуть напряженно. – Скоро пройдет. – И в самом деле, вскоре черные змейки исчезают. Он несколько раз сжимает и разжимает руку, восстанавливая кровоток.
- Значит, теперь ты – Альфа? – решается Морелл.
- Да, - произносит Дерек, и в этом односложном ответе она улавливает столько различных чувств и эмоций – и гордость, и легкий налет сожаления, и осознание бесповоротности собственного решения.
- Питер мертв? – Морелл знает, как бесят Дерека вопросы об очевидном, но не спросить не может.
- Мне пришлось его прикончить, - теперь в голосе Дерека она слышит гнев, презрение, ненависть. – Хотя Скотт просил меня этого не делать, я не мог оставить ему жизнь. Он чуть не убил меня. Трижды. Он пытался все объяснить мне. И у него почти получилось. – Дерек зло выплевывал слова. Морелл не могла видеть, но могла поклясться, что его глаза снова светились красным. Она чувствовала его напряжение. Он снова переживал все произошедшее. - Он почти перетянул меня на свою сторону. Но Скотт открыл мне глаза. Питер убил Лору. Он украл у нее статус Альфы. Ради самого себя. Ради своей слепой безумной одержимости местью. Он стал убийцей. Он развязал войну. – Дерек задумчиво помолчал и продолжил уже другим тоном, более холодным, отстраненным. – Хотя в одном он был прав. Кейт заслуживала смерти. – Он снова замолчал. – Хорошо, что мне не пришлось убивать ее, - закончил он совсем еле слышно.
Морелл содрогнулась при мысли о том, что Дереку пришлось бы убить Кейт. Одно дело – убить Альфу и приобрести его статус по праву. Это не такое уж редкое явление среди оборотней. Это внутренние дела стаи. Кейт - другой дело. Здесь все слишком сложно. И их прежняя романтическая связь, и тот факт, что она происходит из семьи охотников. И то, что она – человек. Дерек прав. Питер развязал войну.
- Теперь тебе нужна своя стая, - это был не вопрос, это было утверждение.
- Поэтому я здесь.
Морелл переместилась в свое прежнее положение. Теперь она снова сидела, прижавшись спиной к боковине дивана, обратившись к Дереку лицом. Она пристально рассматривала его. С того дня, когда она последний раз его видела, он неуловимо изменился. Стал как будто старше. Черты лица стали жестче, более тонко очерчены. Легкая щетина придает облику еще большую брутальность. От него веет скрытой силой, мощью, властью. Не то, чтобы раньше он выглядел слабаком. Сейчас это все усилилось в разы, многократно. И он стал еще более привлекателен для нее. Темные круги залегли под глазами – пытки Кейт и сражение за обретение нового статуса не прошли даром. И тем не менее, для нее Дерек – само совершенство, воплощенное природой в образе мужчины. Но есть ли ей место в его новой жизни? Означает ли то, что он пришел к ней, помог исцелиться, продемонстрировал свой вновь приобретенный статус то, что он хочет ее в свою стаю? Но для нее это невозможно, не приемлемо, и он знает это. Возможно, он надеется, что сможет переубедить ее? А не достигнув желаемого результата? Что? Расценит ее отказ как предательство? Исчезнет из ее жизни, на этот раз навсегда? Нет, он не станет так поступать с ней. Тогда что означают его слова? Сидит, молчит, смотрит изучающее, как будто решает, можно ей доверять или нет. Как будто они не прошли через ад вместе. Загадочное, непостижимое создание, Дерек Хейл.
И вдруг ее как молния, прошивает мысль.
А ведь так и есть. Мы по сути чужие друг другу. И изменение статуса Дерека еще больше поспособствует отдалению нас друг от друга. И все, что ты себе напридумывала за время его отсутствия, что между вами установилась какая-то связь, это лишь плод твоего воображения. Ты бы очень хотела, чтобы это было так, но, увы, твои чувства не взаимны. Ты могла переживать за него, сходить с ума от неизвестности, невозможности придти на выручку, спасти в очередной раз, а вот задумывалась ли ты, нужно ли ему это все? У него своя жизнь, и ты уже не раз себе это повторяла, так чего ты до сих пор от него ждешь?
Морелл сдает позиции первая.
- Чем я могу быть полезна? – Она очень аккуратна в подборе слов теперь. Не могу помочь, а могу быть полезна. Так проще соблюдать дистанцию. Разумеется, оборотень тут же улавливает перемену ее настроения. Он выпрямляется, как бы отстраняясь, отдаляясь от нее, таким образом он демонстрирует уважение ее решения.
- Расскажи мне о своих … как ты их называешь? Пациентах? Подопечных?
- А ты их как назовешь? Бетами? Ты уверен, что стоит именно на них остановить свой выбор? Почему?
Дерек не спешит с ответом. Он устраивается на диване с максимальным комфортом, в каждом движении, и уж тем более во взгляде – нескрываемое превосходство. Всем своим видом он говорит, ну как можно не догадываться об очевидном?
Морелл смотрит на него вопросительно, недоуменно. Дерек снисходит до объяснения.
- Я могу дать им лучшую жизнь, о которой они даже не мечтают. Возможно, мечтают, но мечты их недостижимы. Пока. Но все может измениться. – Глаза его сверкают в предвкушении. Без изменения цвета на сей раз.
- И они будут тебе благодарны, и тем самым ты укрепишь связь Альфа-Бета.
Он утвердительно кивает. Приятно иметь дело с умными людьми, светится в его глазах.
- А как насчет превращений в полнолуние, охотников, вечного преследования, жизни в постоянном страхе?
- А сейчас они не живут в страхе? Страхе вечного одиночества, страхе так и остаться никому не нужными, даже себе? Я могу дать им свободу от комплексов, независимость от мнения окружающих, они будут выше всего этого, они будут лучше, сильнее, увереннее. И прежде всего я дам им всего свободу выбора. Насильно я никого обращать не собираюсь. Это будет только их решение, и больше ничье. Со мной они обретут самостоятельность, они станут хозяевами своей жизни.
- В то время как ты станешь их хозяином. – Смело. Безрассудно. Это вызов.
Если Дерека это и задело, то он не показал этого.
- И не только. Я прекрасно осознаю всю ту ответственность, которая поставляется в комплекте со статусом Альфы. Я дам им защиту, я буду их обучать и направлять их. Я научу их понимать себя, самосовершенствоваться, обрести контроль, выживать. Сейчас они потерянные души, до них никому нет дела. Они обуза. Они жалки. Только представь. Как все может измениться после обращения!
- Да уж, вижу я, как все изменилось для Скотта! – с упреком возражает Морелл.
При упоминании о Скотте Дерек мрачнеет.
- Здесь другой случай. Скотт не хотел укуса. Он был обращен против воли. Питер не оставил ему выбора. Скотт не хочет принимать свою новую сущность. Не желает смириться с тем, кем он стал. Как следствие, отвергает все мои попытки помочь ему. Ищет готовых ответов на свои вопросы у этого Стайлза, - презрительно фыркнул Дерек. – Как будто можно проштудировать гугл и стать экспертом по оборотням. Только и успевай, что спасть его задницу. Обоих, кстати. Такое ощущение, что у этих парней напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Это надо же умудриться, вообразить, что влюблен в дочь охотника на оборотней! – Хейл был раздражен и не пытался скрывать этого. И Морелл знала истинную причину злости оборотня. Его история с Кейт буквально выжгла свой след в его душе. А теперь она повторяется, и ему отведена роль наблюдателя, так как Скотт в своем упрямстве Дереку вряд ли уступает и действительно отвергает все, что идет вразрез с его идеальным образом Элисон.
Морелл разрывают внутренние противоречия. Она понимает мотивы поведения и готова встать на защиту Скотта, и позиция Дерека ей тоже близка и понятна. И она молчит. Ей не хочется спорить с Хейлом. Не сейчас. Как бы то ни было, он пришел к ней за помощью. Сам пришел. Для самолюбивого и высоко ценящего свою независимость оборотня добровольное обращение за помощью должно быть совсем непростым решением. И если сейчас она не оправдает его ожиданий, она порвет ту тончайшую ниточку, которая их еще связывает. Она разрушит тот мостик доверия, который Хейл перекинул к ней через пропасть подозрительности и сверхосторожности.
- Хорошо. Я расскажу тебе. Только это будет и моя ответственность тоже. Постарайся не подвести меня. И их.
Дерек пристально смотрит в глаза Морелл. Она твердо встретила его взгляд. То, что недосказано словами, они читают в глазах друг друга. Как ни старается Морелл не уступать, не показывать этого, но Дерек имеет над ней какую-то странную власть. Под его взглядом она чувствует, как по спине поползли мурашки, и она непроизвольно передергивает плечами.
- Что-то не так? – вежливо осведомляется Хейл. О, он прекрасно знает, что не так.
- Просто пообещай мне, что с ребятами все будет хорошо после… ну ты знаешь…
- При всем моем желании этого обещать я не могу, - припечатал Хейл. Слова упали, как каменные плиты, монолитные, тяжелые, не сдвинуть, не обойти. – Но я обещаю, что сознательно никогда не причиню им вреда. Причинение боли во время тренировок сюда не относится, - ухмыляется он.
- Ладно. С кого начнем?
Она дает им краткую характеристику. Подчеркивает наиболее существенные детали, необходимые для составления психологического портрета. Эрика, Бойд, Айзек, Чак, Стайлз, Нора, Майкл… Кого из них изберет для своей стаи Дерек? Он слушает внимательно, не сводя с нее своих потрясающих проницательных глаз, ловит каждое ее слово. Морелл более чем уверена, что образы, которые она представляет, описывая подростков, он берет прямо из ее головы и переносит в свои архивы, попутно обрабатывая данные и делая собственные выводы.
Ему нравится ее слушать. Нравится наблюдать малейшие изменения в языке тела, когда она дает ту или иную информацию о своих подопечных. Она сочувствует их неудачам, но и радуется тем редким победам, которые они иногда одерживают. Ее описания емкие, красочные, конкретные. Она действительно высоко профессиональна. А еще потрясающе, неповторимо красива. Смуглая матовая кожа, теплые бархатные карие глаза, полные розовые губки, ровные белоснежные жемчужины зубов. Точеное гибкое тело, совершенные пропорции, стройные, ровные ноги, плавные, грациозные движения. Шелковые гладкие темные волосы. Волк внутри уже давно просит дать ему возможности завести с этой безупречной самкой потомство. Такое же замечательно красивое, сильное, выносливое, интеллектуальное, как отец-волк и мать-человек. Но Дерек не дает воли своему зверю. Пока нет. Хотя понимает, насколько же тот прав. Но пока – нет.
За окном забрезжил рассвет. Морелл закончила свое повествование. Дерек переходит из режима абсорбции информации в режим протекции того, кто ему не безразличен. Внимательно оглядев Морелл, он безапелляционно заявляет,
- Тебе нужно отдохнуть. Ты совершенно без сил.
- Ты тоже, - парирует Морелл. Дерек не возражает. Казавшийся неисчерпаемым потенциал энергии, что он ощутил, убив Питера и став Альфой, заметно истощился. Будь проклята Кейт с ее пытками, и Элисон с ее стрелами, и Питер со всеми ранами, что нанес Дереку в той роковой схватке. На исцеление ушло больше сил, чем предполагал сам Дерек, и оборотень в полной мере ощутил это сейчас.
- Это предложение? – игриво спрашивает он.
- Сам как думаешь? – в тон ему отвечает Морелл. Ему забавно слышать собственные слова из ее уст.
Как он думает, это не важно, важно то, как он действует – без лишних размышлений и колебаний.
Отдохнуть им удалось не скоро, но зато этот отдых был заслуженным и полноценным.
Впервые Дерек позволил Морелл проснуться рядом с собой. Никогда прежде такого не происходило. Когда она открывала глаза, его уже не было рядом. Он совершенно незаметно ускользал, как вода сквозь пальцы, даже если засыпая, она прижималась к нему так сильно, как будто впаивалась в стремлении почувствовать его всем своим телом, всего, целиком, а он в свою очередь, по-хозяйски обвивал ее своей рукой, заявляя свои права на собственность обладания, и она чувствовала такое спокойствие и умиротворение, безопасность, надежность, каких не испытывала ни с кем и никогда. Она с удовольствием засыпала в его объятиях, он в свою очередь, был уверен, что пока она рядом, его демоны будут далеко и не будут мучить его бесконечными кошмарами. С ней он мог по-настоящему расслабиться и восстановиться в полной мере.
Первое, что ощутила Морелл, проснувшись на следующее утро? День? Вечер? Все ли равно, потому что она ощутила присутствие Дерека рядом. Тяжесть его мощной лапы на своем боку, тепло его тела на своей спине, его ровное дыхание у себя в волосах. И это было прекрасно. Восхитительно. Непередаваемо превосходно. Может, она ошибалась вчера насчет того, что изменение его статуса изменит их отношения, отдалив их друг от друга?
Нет, как выяснилось позднее. После этой милой трогательной заботливой возни под одеялом они, наконец, покинули их теплое убежище. Из душа вышел уже другой Дерек, собранный, сосредоточенный на требующих решения задачах, готовый двигаться дальше, что означает оставить ее позади. Это было ясно без слов. В который раз Морелл скрывает свое разочарование, раздражение, обиду, гнев. С каждым разом у нее получается все лучше. Она даже улыбается на прощание, слегка потрепав его по плечу, желает удачи и просит быть осторожным. Выражает надежду, что у него все получится с его новой стаей. Дерек, коротко кивнув в ответ, не спеша выходит в открытую дверь. Поистине, он не устает ее удивлять. Машину он оставил прямо перед домом, в то время как раньше прятал ее где-нибудь в лесу и добирался до дома Морелл пешком. Она следит затем, как он открывает дверь, проскальзывает на водительское сиденье, машет ей на прощание рукой, чего не делал никогда, захлопывает дверь, и черный блестящий монстр рвет с места, чтобы исчезнуть из вида за считанные секунды.
Подавив тяжкий вздох, Морелл еще некоторое время стоит на крыльце, пытаясь понять, что все-таки значило его нехарактерное поведение, или не значило ничего, но он не делает ничего просто так… В конец запутавшись в собственных чувствах и ощущениях, она решила не пытаться постичь непостижимое. Их миры параллельны, им не быть вместе. Навсегда не твой.
***
Я просыпаюсь, услышав раскаты далекого грома 1
© Copyright: Тень Луизы, 2019
Свидетельство о публикации №219060600547
Свидетельство о публикации №219060600547
Рецензии