Счастье без продыху

Это случилось двадцать лет назад… Нет, лучше так. Прошло ровно двадцать лет… Нет. Когда моя любимая была совсем маленькой двадцатипятилетней девочкой… Да, как-то так. И нельзя сказать, что раньше женщин в мире не существовало. Существовали, наверное, раз к тому дню я был удачно женат уже пару раз.

Знаю, всё началось давно, с Адама — с этой досадной истории с ребром. Да я и сам, земной человек, помню некоторые свои ошибки лишь по именам, а иные, уж извините, только по форме бюста. И всё-таки не было до этого апрельского дня на Земле никаких женщин.

Она обитала в других, ранее не изученных мною сферах. Там, где всегда праздник, где танцы в кругу ярких друзей, где до утра играет клубная музыка. Я же занимался бизнесом, в 24:00 ложился спать и считал это единственно нормальным. И вот однажды наши миры встретились, причём её мир продолжил движение, а мой — больно ударился и отскочил. Как мячик об танк или как Титаник обо что-то большое и холодное.

…Этот силуэт, эта талия, поворот головы и взмах ресниц. Минимум косметики. Снаряд попал в воронку, в которую он до этого попадал всего два раза. Её номер телефона достался мне в тот же день, легко, и это было последнее, что мне досталось легко.

Первый год она обращалась ко мне на «Вы». Мы уже регулярно встречались, с ходу преодолев разницу полов, но вот это «Вы»… В нём был намёк на то, что между нами никогда ничего не будет, несмотря на то что всё уже было. Я сходил с ума от невозможности владеть захваченной территорией. Так железные легионы Рима вторгались на земли варваров, одерживали блестящие победы и неизбежно обнаруживали себя на исходных позициях через год или через век. Каждый нормальный оккупант меня поймёт.

Но сказать, что всё было так уж трагично? Нет. Сложно? Нет. Мучительно? Нет, не то.

Какая трудная выдалась нам любовь: каждый раз расставались мы с чувством взаимного облегчения. В тридцать три года я научился краснеть и заикаться, ещё не начав говорить, поэтому в основном молчал и потел. Помню, в последний раз я так вёл себя в восьмом классе, когда из меня выпали конспекты на экзамене по русскому.

И вкусы у нас совпадали только в одном: нам всегда нравилось всё разное. Ей музыка, мне сладкое. Мне свидания, а ей цветы. Мне секс, а ей… хороший секс. Вместе? Да никогда, сегодня наш последний ужин, и вообще, чего ты хочешь? Даже так: чего Вы хотите?

Девочка моя, я хорошо знаю, чего хочешь ты: чтобы я изменял всем женщинам планеты, любя одну тебя. Ну-ну.

— Именно так, Борис, или мы с Вами больше не встретимся.

Ледяной горою айсберг грациозно проплыл встречным курсом, мимоходом вспоров мне оба борта и примяв самооценку. От такого удара мой корабль осел ниже ватерлинии, хотя оркестр на верхней палубе продолжал гордо играть «Прощание славянки». Седой капитан плакал и уже под водой всё отдавал и отдавал нам честь.

Мы доели десерт. Она — вот вам характер — опять отказалась.

Помню, как я в последний раз проводил её до лифта, вежливо открыл дверь, холодно поцеловал, чуть обнял на прощание, стремительно разделся и… Нет, это уж точно в последний раз! А теперь — прости-прощай навсегда. И я знаю, чего сейчас действительно хочу. Спать.

Трудно сказать, кто кому позвонил утром, но это был точно не я.

— Привет, Вы всё ещё спите? А почему тогда телефон не берёшь? — услышал я на заре и понял, что мне пора разобраться в женской психологии. — С кем сегодня обедаешь? Если что, я очень занята.

С тех пор мы, что ни день, то счастливы, а всё потому, что — любовь, и мучиться нам вместе не в пример приятнее, чем спокойно жить врозь.

Если кто-то вам скажет, что всё было не так, вы ей не верьте. Единственное, что она помнит твёрдо: день нашей регистрации, какие есть документы, отдельно — на детей, где лежат паспорта, российские и заграничные — отдельно, сколько стоят продукты в каждой из торговых сетей, фамилии учителей всех троих детей, отдельно — предметников. А также — страны, города, названия гостиниц, где мы проживали с первого нашего лета, что мы там ели вкусного, отдельно — мои десерты, наши любимые фильмы, книги, которые я читал, свои любимые книги, вплоть до содержания! И много того, о чём я не подозреваю.

И вот ещё что меня смущает много лет. Я сделал ей предложение, мы купили кольца, родили детей и съездили в Париж. Убейте, не помню, чтобы она сказала мне: «Да».

Но жениться я с тех пор перестал. По мне, это — дурная привычка, да и любимая не разрешает.