Тайна седого пробора

         ТАЙНА  СЕДОГО  ПРОБОРА.

            Жанна Петровна удовлетворенно оглядела мраморную доску на стене здания и поправила шляпу. Все выглядело именно так, как она хотела: чеканный бронзовый профиль мужа, а под ним - горделивая надпись "в этом доме жил Джон Иванов." Когда-то поклонникам импонировало, что простецкая фамилия кумира уравновешена экзотическим именем, данным певцу в честь полузабытого американского борца за чьи-то неведомые права. Вдова сдержанно попозировала фотографам, освещавшим церемонию увековечивания памяти ее мужа, оперного певца. Джона Иванова больше нет. Теперь в центре внимания она - муза, нимфа, безутешная хранительница мифа.
После безвременной смерти ее мужа диски с записями оперных арий в исполнении Джона стали продаваться превосходно, и авторское вознаграждение гарантировало овдовевшей даме безбедное существование. Жанна Петровна не была уверена, что захочет снова выходить замуж. Это было бы глупо. Волноваться, с кем муж проводит время на гастролях? Ну уж нет! С нее хватило! Себя она любит больше! К тому же когда-то она сама была фанаткой – только не Джона Иванова, а американского певца и борца за мир Дина Рида. Даже выучила наизусть песню «We shall overcome…» Жанна мечтала связать с Ридом жизнь, но при личном знакомстве он не обратил на нее никакого внимания. Потом возник Джон. Но роль вдовы пришлась Жанне по вкусу больше всего.
Она взялась было за дверную ручку, и тут к ней протиснулась журналистка в сопровождении оператора: "Жанна Петровна! В чем секрет семейного счастья? Как вам удалось всю жизнь прожить вместе?" Тут порыв ветра сорвал шляпу с высокой прически вдовы, обнажив некрасиво отросший седой пробор. Жанна Петровна рявкнула: «Слушайте, я к вам не приставала! Вы что, с ума сошли?» Вежливый оператор догнал канотье и с улыбкой принес хозяйке. Вдова застыла, вернула шляпу на место и с улыбкой процедила: «Простите. Нервы. Мне повезло, Джон оказался однолюбом. Надеюсь, он был со мной счастлив..."
            Первые тридцать их совместных лет были вполне безоблачны. А потом Жанна стала стареть. Мужчины перестали оборачиваться вслед и смотреть на нее раздевающим взглядом. Она никак не могла к этому привыкнуть. И наконец нашла выход. Жанна заперлась в ванной комнате, наполнила ванну водой с голубой пеной, взяла бутылку дорогого шампанского и разделась донага, стоя на мраморном полу перед зеркалом. Долго пила тепловатый брют и разглядывала отражение увядающего тела. Не та, что прежде. Надо это принять. Она легла в тепловатую воду и прикрыла глаза. Так Жанна простилась с молодостью.
А в начале девяностых и стареющий Джон Иванов утратил интерес - у публики. По настоятельной рекомендации жены он стал скрывать седину и появляться на людях в парике. По совету модного имиджмейкера завел «фишку» и стал выступать в парчовых бабочках и брюках. Но даже его высоколобую аудиторию теперь интересовали юные кумиры: развязные и сексапильные. Раскатистый баритон Джона никого не удивлял. Знаменитые коллеги судорожно искали себе применение: открывали рестораны и практиковали частный извоз. Но эти занятия Джону не подходили. Он-то умел лишь петь! Вечер за вечером баритон сидел на диване, охватив руками свою бедную голову, и перебирал черно-белые снимки. Джона как всегда выручила жена. Жанне Петровне и по прошествии двадцати лет было неловко вспоминать ту ситуацию. "Какая же я была дура! Сама все затеяла!»
"Джоник, ты ведь не откажешься от гастролей? Хочешь покорить Париж?" - проговорила Жанна голосом, полным фальшивого веселья. Она носила на лице выражение «всегда готова расхохотаться»! Как у оперной дивы Любови Казарновской! Скучный семейный вечер был прерван. Джон поднял на жену измученный взгляд. "Я бы и сама поехала, но сын поступает! Да и в тебе я уверена!" Жанна говорила неправду: она не верила в порядочность мужчин, знала о настойчивости женщин и досконально изучила артистические нравы. Но Джон был тихим подкаблучником, и ей не хотелось отправляться за границу. "Пусть едет один!" - решила Жанна Петровна. Муж согласился.
Через неделю Джон дебютировал в парижском зале "Олимпия". Послушать русского баритона публика повалила косяком. Контракт заключили сразу на пять лет. Раз в месяц Жанна Петровна получала почтовое уведомление. Ее валютный счет рос как на дрожжах. Что-что, а экономить она умела!
            Когда шел к концу второй год их разлуки, Жанна Петровна услышала праздный вопрос: "Милая, как вы можете столько времени обходиться без мужчины?" Ошарашенная дама со смехом развела в стороны длинные руки. Что поделать, она была холодна, как лед. В тот вечер, карабкаясь в огромную постель, Жанна впервые заинтересовалась: а чем живет в далеком Париже ее муж? Не изменяет ли ей? Ведь его коллеги женского пола, достигая определенного возраста и понаделав подтяжек, пускались во все тяжкие! Уходили от мужей-композиторов, заводили юных любовников, выскакивали за космонавтов и продюсеров. Перспектива стареть в одиночестве Жанне Петровне не нравилась. С тех пор как она оставила балет по причине несуразно вытянутых верхних конечностей, ее единственным уделом стала карьера мужа. И Жанна взяла его дела в непомерно длинные руки. В прямом смысле. Что с ней будет, если Джон оставит ее? Он подозрительно редко звонит и совсем не пишет! «Я должна поехать в Париж и посмотреть, что он там делает!»
            Почти весь фасад знаменитого на весь Париж зала "Олимпия" занимала афиша. "Сегодня и ежедневно - наш гость из России Джон Иванов с женой!" Жанна опешила. Джон включил ее в программу? Но ей - шестьдесят, из которых она лет сто не танцевала! Откуда муж узнал об ее приезде? Жанна пошла в кассу и купила билет на вечерний мюзикл. Оставшийся день она гуляла по городу и пыталась бороться с мыслью о двойной жизни мужа. Она еще надеялась: «Вот он увидит меня в зале, вытащит на сцену, расцелует и представит публике!» Жанна обхватила виски. Как кружится голова!
В театр она отправилась в роскошных в своей сдержанности черных перьях и шляпке с густой вуалью. Она не могла дождаться момента, когда ее муж появится на сцене. Абсолютно седой Джон действительно выступал не один. С молодой блондинкой. Жена ждала, что муж заметит ее, но он не сводил с партнерши сияющих глаз. Жанна Петровна поморщилась: на нее он так не смотрел никогда! Когда же конферансье произнес: "Для вас пели Джон и Лариса Ивановы!", обманутая жена хлопнула сиденьем и покинула зал. Еще не хватало встретить знакомых! Она отправилась на вокзал, искренне желая, чтобы муж не узнал об ее тайном визите. Прощай, город любви! Чужой любви!
            В дорожном журнале она прочла, как одна юная красотка жила с чужим мужем с активного согласия его жены, и притом не находила в этом ничего предосудительного. Та жена была стара, больна, и в этом видела единственную возможность сохранить брак. Жанна Петровна попыталась представить себя участницей подобной авантюры. Да ну нет же! Она отрицательно замотала головой, но представила возможный диалог: « - Милочка, как Вы могли увести у меня мужа? - Да ничего подобного, награда сама нашла героя!» Что теперь будет? «Развратник! Да как он мог? Когда он умрет, его член будет торчать из гроба наружу!» Жанна представила эту картину и расхохоталась! Но она так и не решила, что предпринять, и все шло по-прежнему.
Жанна почти не общалась с мужем, продолжая получать приличные суммы. В сердце торчала заноза: Джон выглядел таким счастливым! Может быть, в объятиях блондинки он нашел то, чего ему за всю жизнь так и недодала жена? Однажды Жанна обнаружила в своих роскошных каштановых кудрях отвратительные седые волосы. Их не было еще вчера! В косметической лавке она не смогла подобрать нужный оттенок краски, и ее грива стала огненно-красной. Но не это волновало Жанну Петровну. Она что, поседела от горя? Она до сих пор его любит? Ужас! Взрослая дама считала себя хозяйкой собственного сердца и страшно этим гордилась.    
              Через полгода Жанну Петровну разбудил дверной звонок. Она не сразу поняла, что на пороге стоит Джон - худой, с мрачным взглядом. Что? Он плачет? "Я расторгнул контракт. Если ты хочешь, все будет по-прежнему. Она умерла..." Молча обняв блудного мужа, она вздрогнула: Джон все знал! Вернее, знал, что она знала! И, как самого близкого человека, пригласил постылую жену на тризну поздней любви. А муж заметил ее седину и обнял верную Жанну еще крепче. Конечно, Джон остался дома. После Парижа он стал другим, как будто умер сам. Его оперная карьера неожиданно снова пошла в гору. Ивановы пышно отметили золотую свадьбу. Жанна Петровна накануне торжества закрасила пробор в парикмахерской и знай посмеивалась над тостами: "Пятьдесят лет вместе - и ни одного седого волоса!» А потом Джон в самом деле умер. И теперь на фасаде их дома красуется памятная доска...
Теперь ей остается сделать одно. Следуя новомодной традиции, она отыщет надежного крепкого парня славянской наружности и, нотариально заверив его горячее желание опекать вдову, завещает ему многомиллионные хоромы. Ну, а дальше - как пойдет… Как говорится, дело техники.
Жанна Петровна вошла в кабину лифта. Ее длинные руки почти касались пола. У зеркала она поправила прическу еще раз. Надо же, ветер шляпу снес! Какой позор! Ей давно было пора покрасить волосы! Тайна седого пробора не должна стать достоянием прессы! Она уж постарается! А волноваться не стоит. Все хорошо. Миф о семейном счастье звезды-однолюба бдительно охраняется его женой! Она улыбнулась. Звезда? Безусловно! Однолюб? Это даже смешно. Но правду она не расскажет никому!

2016


Рецензии