Письмо без конверта




В конце восьмидесятых я работал ведущим на городском телеканале. Мне чрезвычайно нравилась работа, я делал милые передачки для детей, меня хвалило начальство, любили зрители-дети и их родители. Я не ждал особенного успеха, денег хватало на существование, а в личной жизни царил полный штиль. Состояние покоя после многочисленных жизненно-сексуальных бурь радовало. Маршрут "дом-работа, работа-дом" мне нравился. Окружающие не уставали твердить, что таким успокоенным не видели меня давно. Только мой лучший друг усмехался и говорил, что, мол, подожди - чем спокойнее сегодня море, тем выше завтра будут волны. Так оно и вышло.; В телевизионном табеле о рангах тех лет существовала должность, ныне упраздненная. Она именовалась "редактор по письмам". В обязанности этого сотрудника вменялось прочитывать ежедневную почту (а писали тогда немало), сортировать письма по категориям "нужное - ненужное" и раздавать сотрудникам для принятия мер, использования в передачах и написания ответов. Прочитанные письма я находил, придя утром в редакцию. Они лежали аккуратной стопкой на краю рабочего стола. Так было и на этот раз. Но одно письмо лежало развернутым. Наверное, срочное. Я бросил сумку на стул и принялся за чтение. С первых же строк я понял, что послание личное, возмущенная редакторша не оставила его, а в сердцах бросила и ушла, не положив в конверт.
Итак, мне пришло настоящее любовное послание. Молодая девушка рассказывала про жизнь, полную обид, влюбленностей и непонимания. О непростом пути молодой неудачливой актрисы, о жизни с более удачливым артистом. О том, что он женат. О том, как она стала его любовницей, администратором, а потом и доверенным лицом. И как он стал изменять еще и ей, а потом и поколачивать влюбленную женщину. Она писала, что хочет изменить жизнь. И еще - маслом по сердцу ведущему, не ожидавшему особого успеха, о том, как увидела меня в эфире и поняла, что мне можно излить душу и доверить самое дорогое, что есть у девушки в ее положении. Последняя строка собственно представляла собой признание в любви. Ее - мне...
Это письмо я любил дольше, чем ее саму. Я до сих пор люблю это письмо, и оно хранится в потайном уголке моего архива. Я долго сидел за столом и остолбенело перечитывал неровные строчки. Все намеченные на день срочные дела отступили на второй план. Я судорожно соображал, что делать. Я вовсе не собирался последовать общепринятой традиции: тут же за чашкой кофе зачитать письмо сотрудникам и весело поржать над "еще одной сумасшедшей».                Сердце защемило: адрес! Как ее отыскать? Черт, письмо без конверта! Я стал рыться в переполненном (слава уборщице, опоздавшей на работу!) мусорном ведре. По почерку нашел подходящий белый прямоугольник. Из него выпала фотография. Изображение молодой русоволосой девчонки, затравленно глядевшей в сторону. Сердце защемило снова. На конверте значился обратный адрес. Я позвонил в службу, позволявшую узнать телефонный номер адресата. Но мне сообщили, что телефон по адресу не установлен. Мобильников еще не изобрели. Оставалось одно - ехать. Я доделал неотложные дела, что-то наврал режиссеру и помчался через весь город. Через час я был у цели. Это был старый район в центре города. Вечерело, и я с трудом отыскал нужный дом. Дверь коммунальной квартиры открыла пожилая женщина и, кутаясь в платок, сообщила, что объект поисков здесь не проживает. Чтобы получить телефонный номер, мне пришлось-таки сказать, что я с телевидения, и наврать, что я разыскиваю девушку для съемок. И вот заветный номер у меня в руках. Телефонная будка. Даже трубка не оторвана. "Двушка", черт, где же взять двухкопеечную монету? Но я раздобыл и ее, отдав за монетку проходившему мимо алкашу целый рубль. Позвонил. Если есть на свете чудеса, то они происходили в этот вечер. Девушка узнала меня сразу, но не могла поверить, что это звоню действительно я. А я не мог поверить, что позвонил в день ее двадцатилетия. Мы сочли это знаком свыше и договорились встретиться на следующий день. Встретились на ступеньках театра, где она служила в каком-то непонятном качестве. Мы сразу, без слов стали целоваться. Как говорится, "на глазах у изумленной публики". Потом сидели в служебном кафе и говорили... Текст был неважен, нам было не оторваться друг от друга. Мы стали встречаться. Чем больше мы виделись, тем яснее становилось, что это мой человек, что я не хочу видеть рядом никого другого. Ее глаза светились ответной нежностью. Однажды, как только мы сделали заказ, и официант отошел от столика, она сунула мне маленькую коробочку. В бархатной глубине покоилось небольшое кольцо. Моя подруга склонила голову к моей груди и прошептала: "Я хочу, чтобы мои дети были похожи на тебя!"      Не в силах справиться с нахлынувшими чувствами, я выбежал на улицу и купил самый большой букет, какой нашелся у цветочницы. Когда я вернулся, ее уже не было. Телефон не отвечал. Я до утра бродил по городу и не мог ни думать, ни курить.... В голове крутилось одно: "Все!" Даже рассказав обо всем лучшему другу, я не испытал облегчения. Он сказал, что я дурак, и посоветовал забыть. Я обиделся, на время исключил друга из списка живущих, но на всякий случай перезвонил девушке. Она что-то пролепетала о том, что еще не созрела для брака, не нагулялась. Я умолил ее увидеться. Мы встретились, и все было как на первом свидании. Потом она вновь пропала. И на этот раз окончательно. Иногда я достаю ее единственное письмо. Я до сих пор люблю его. Мне приятно просто держать его в руках. Я думаю: какое счастье! Если бы я не работал ведущим, у меня бы даже письма не осталось!

2007, 2018


Рецензии