Выбор

Я кружил над городом, незримый для людей. Мера предосторожности была излишней: никто и не думал смотреть вверх. Зачем? Сегодня то же самое звездное небо, которое было вчера и будет завтра, а сейчас нужно смотреть вперед и по сторонам. На улицах города было оживленно. Люди неслись навстречу друг другу с огромными пакетами набитыми продуктами и подарками, купленными в последний момент. Думая об этом я усмехнулся. Купи они подарки и сладости заранее, любознательные дети умяли бы все еще до наступления сегодняшнего рассвета.

Машины двигались медленнее, чем обычно, слепя встречных фарами. Однако общее настроение города было веселым. Может все дело в разноцветных огоньках, которые заливают своим ярким светом все снежные холмики? Люди придают какое-то уж слишком большое значение этому празднику.  Ну, это лучше, чем видеть ежевечернее уныние уставших взрослых.

Наслаждаясь зимней свежестью, что цапал людей за покрасневшие носы и щеки, и обилием мелькающих разноцветных огней,  я приметил крышу небоскреба. Отсюда великолепный вид на оживленный город и я буду ближе всех к красиво взрывающемуся салюту. Признаться, я не думал, что люди однажды придумают что-то столь восхитительное. Впервые увидев салют, я понял, почему Бог не утопил всех к чертям собачьим и не закончил этот неудавшийся эксперимент. Люди таки смогли придумать что-то великолепно-завораживающее. Иногда мне кажется, что он может остановить даже жесточайшую, но любимейшую людскую игру – войну. Я грустно вздохнул.

Из глубин моих размышлений по поводу бессмысленности войн и рассуждений, что людская война не более, чем жестокая, но любимая игра, которая соответствует людской сущности меня вырвал неожиданный скрип двери, ведущей на крышу. Я смотрел на него с недоумением (кажется, люди это называют именно так). Самый значимый для людей праздник, который они празднуют всей планетой, начнется через четыре часа. Обычно, насколько я знаю, этот день проводят с семьей или друзьями. Это летом подростки выбираются на крышу пивка попить, да поговорить о вечном. Тут явно что-то не так. Человек шатаясь, подошел к краю крыши и оперся на парапет. Он, как и я наблюдал за жизнью города, но что-то мне показалось в нем очень странным. Алкоголем от него не пахло, но на плечах было какое-то темно-серое облако, и оно удивительно быстро становилось больше и темнее. Это значило только одно – скоро придет тетушка, а человеку нужно будет сделать выбор. Выбор этот как по мне довольно прост, но люди – это люди.  Я не осуждаю их, мне просто интересно, кто посылает им испытания? Они каким образом определяю, кому какое испытание отправить? Для кого-то проваленные экзамены конец света и повод сигануть с крыши, а кто-то вынесет, и смерть всей своей семьи и огромные долги в придачу. Люди странные, ангелы странные, демоны странные, может и Творец  немного того?
Из размышлений о вменяемости нашего Творца меня выдернуло ощущение присутствия тетушки.

-У него есть выбор. – сказала тетя, корча гримасу, судя по голосу. Разговоры – это не ее конек. Перекидывание душ, отсечение их самых от тел – это да, но разговоры – уж простите.

-Я знаю. Но к чему ты это? – спросил я. Не то, чтоб я совсем не понимал, но вдруг я ошибаюсь. Есть такие люди, которым все же лучше умереть.
-Можешь его отговорить.

-Его жизнь ни на что не повлияет?

Тетушка утвердительно покачала головой и, решив, что наш разговор закончен, и дабы не смущать меня она исчезла.

-Надо научить её разговаривать, чтоб инструкции четче давала. – подумал я, всё ещё находясь чуть позади и паря чуть выше полутора метров над крышей, принял материальную форму.
                ***
-Вот черт! – ругнулся я через пару секунд после решения принять материальную форму. Совершенно забыл, что летать в нематериальной форме и материальной  - далеко не одно и то же, а потому болезненно и совершенно не изящно плюхнулся на нетронутый хрустящий снег.

Человека, судя по всему весьма озадачило мое появление из неоткуда. Он как- то странно выпучил глаза, напрягся и вцепился в несчастный парапет. Ему и так летом ой как достается, и чего он только не видит, но зимой у него заслуженный отдых!
Пока я, чертыхаясь и шипя, отряхиваясь от снега,  растирал ушибленные филейные места, опять – таки совершенно неизящно приводя себя в порядок, человек тоже решил предстать в (насколько это возможно) подобающем виде. Он вернул выпучившиеся глаза в глазницы, закрыл рот, выпрямился (насколько это было возможно), но несчастную железяку не отпустил. Вцепился мертвой хваткой, будто она ему чем-то поможет.

Он оглядел меня с головы до ног и обратно. Не могу похвастать какой-то до неприличия прекрасной внешностью, но вроде и не урод. Он так внимательно рассматривал меня, что я сам засомневался, а все ли со мной в порядке? Может одежда не материализовалась? Я бегло осмотрел себя. одежда точно на мне, может с ней что-то не так? Обувь? Обувь на ногах. Черные мужские ботинки. Штаны? Есть. И это самое главное. Самая обычная белая рубашка, купленная в бутике в торговом центре, в паре кварталов отсюда, всего две недели назад. Я ее даже погладил. Черный жилет, что с ним может быть не так? Черное кожаное пальто (очень хорошая подделка, над настоящей кожей вечно черная дымка летает). Одежда в полном порядке. Я посмотрел ему в глаза (кстати, очень красивый, темно-синий цвет, мои чуть темнее) и проследил за его взглядом. Он попеременно смотрел то чуть выше моей головы, то через плечи. А! понял в чем дело! Его смутили мои черные крылья, которые даже в состоянии покоя в темноте было достаточно тяжело спрятать! А рога для людей вообще табу. Ничего не остается кроме как тяжело вздохнуть и чуть-чуть поругать себя, что материализовался полностью. Я снова посмотрел на него. Теперь он внимательно осматривал моё лицо, периодически как-то со страхом зыркая на рога. Не такие они уж большие и страшные. Маленькие и аккуратные рожки, которые при большом желании можно принять за очень сильный, уложенный лаком, бардак на голове. Я залез рукой в карман, краем глаза на всякий случай глянув на нее. С рукой тоже было все в порядке. В кармане было маленькое девичье зеркальце, которое мне подарила подруга. Разумеется это была шутка, но маленькое зеркальце – это так удобно. Я посмотрел в него. Все как обычно, выгляжу на 17-20, нормальные иссиня черные глаза, не слишком широкие, не узкие, не на выкате и не раскосые, прямой не слишком длинный нос с едва заметной горбинкой, тонкие губы, почему-то какие-то сиреневые сейчас, ближе к уголку с правой стороны перечерченные косым шрамом. Узкий подбородок без ямочки, четко очерченные скулы. В принципе, если бы не рога и крылья, я был бы нормальным пареньком. Не будь шрама – еще и симпатичным, но в жизни всякое случается.

Может со мной что-то не так в сравнении с ним? Может, такое уже не носят? Как-то у людей одежда быстро меняется. Я внимательно посмотрел на него. У него тоже самые обычные глаза, светлые кудрявые волосы, завивающаяся щетина, недельной, наверное, давности, широкие брови. Ничего особенного. Обычная кофта, поверх которой надет бомбер,  и натуральная дубленка, с черной дымкой, но эта дымка легче, чем его собственное почерневшее облако. Штаны, точнее джинсы, тоже были на нем, как и зимние сапоги.

Я допускал возможность, что в одежде что – то не так, или с лицом, потому что встречал людей, которые не обращали внимания на рога и крылья.

Мы достаточно долго изучали друг друга, до тех пор, пока он не заговорил.
-Так это ты смерть? – в его голосе чувствовалась какая-то личная неприязнь к тетушке.

Вот те на! Как только меня не называли, но чтоб смертью? На секунду меня это ввело в ступор: то ли хохотать, то ли обижаться. Каждый ребенок знает, что смерть – это набор костей в черном балахоне и с косой. Я конечно в черном, но это же не балахон!

-Неа, не угадал. Смерть приходит, когда ты издаешь последний хрип. Именно на это похож ваш знаменитый «последний вздох». Я же просто странствую по миру и совершаю дела. Добрые дела или плохие – зависит от обстоятельств и моего настроения. – я подошел к парапету, - Ну, о себе я немного рассказал, так может теперь, ты поведаешь мне немного о себе? Почему ты сегодня не с семьей, не с любимой?
Человек смотрел вниз на бегущих домой людей, поглощенных суетой.

-Семья… любимая… - заговорил он едва различимо, дрожащим голосом. – этот год я встречал с ней. Но теперь Нэны, моей Нэны больше нет.

Из глаз человека покатились крупные слезы. Я стоял рядом и молчал.  Он заинтересовал меня своей неподдельной реакцией.  Я много раз видел, как люди травили друг друга из ненависти, как постоянно изменяли, но такого – ни разу. Чтоб человек мог любить другого человека настолько сильно… я смотрел на него в ожидании продолжения.

-Мы познакомились на новый год, 2 года назад. Я влюбился с первого взгляда, - человек грустно улыбался, - в её небесно голубые глаза, в её шелковистые волосы цвета пшеницы, которые невозможно было выпрямить. - Он грустно усмехнулся. – Она была похожа на фарфоровую куклу. Розовый румянец никогда не сходил с её шеек. Смех как колокольчик, заливистый, звонкий, нежный голос… я бы хотел, чтобы этим голосом она пела нашим детям колыбельные. Она и правда была очень похожа на куколку. Всегда была аккуратна, ухожена, и даже одевалась по – кукольному. На ней это смотрелось мило. Готовила она так себе, но компенсировала это с лихвой. Она была умна, начитана. Она была ангелом во плоти. – человек снова разрыдался.

После сравнения её с ангелом, мне перестало быть интересно. С таким я тоже сталкивался не раз и не два. Если бы мы были не на крыше, где от полета его оберегал только шестидесяти сантиметровый несчастный парапет, я бы рассказал ему все, что думаю о таких «ангелочках». Именно эти «ангелы во плоти» предают, обманывают и скидывают в пучины ада, откуда они сами родом. Это не ангелы во плоти, а самые настоящие чертовки!

-Когда я предложил ей стать мне парой, я и не надеялся, что она согласится. Я самый обычный человек, и такому ангелу не ровня, а она обратила на меня внимание! И она согласилась. Я был на седьмом небе от счастья. Через полгода я предложил переехать ко мне и был просто до неприличия счастлив, когда она согласилась. Однако счастье наше не продлилось долго. Полгода назад у нее обнаружили какую-то странную болезнь. Болезнь смертельна, симптомы проявляются слишком поздно – за неделю до смерти. В тот же день ее положили в больницу. Говорят, эта болезнь особенно заразна, когда проявляются симптомы, поэтому мне ни разу не дали ни навестить ее, ни даже похоронить. – он снова зарыдал.

-После, ты пытался уйти в работу, верно? Люди постоянно так делают: сбегают от реальности либо на работу, либо в запой. От тебя не пахнет алкоголем, так что это работа.

-Да… я начал работать до одурения. У меня даже получалось на какое-то время забыть о Нэне, но… вскоре даже это перестало помогать,… тогда я взял больше работы, после чего попал в больницу с переутомлением. Я морально выгорел. На работе начались огромные проблемы. меня уволили. Сейчас идет тотальное сокращение рабочих мест, так что работу найти нелегко. Я подумывал о запое или употреблении, чтоб забыть это всё, но как по мне, лучше умереть хорошим человеком, чем падшим. – он усмехнулся. – Я не могу опорочить память Нэны.

Я задумался, вроде бы кто-то по описанию похожая на Нэну мне была знакома. Но все эти чертовки похожи друг на друга. То ли дело демоницы, никого из себя не строят, живут как хотят, с кем хотят, следуют инстинктам, но для создания семьи они и правда не годятся. Они как кошки, им воля нужна.

В третий раз за этот вечер я ухожу далеко в себя, в свои мысли и в третий раз кто-то вытаскивает меня оттуда. На этот раз это был хруст снега рядом, стук собачки о металлический парапет и шуршание одежды. Человек в мгновение оказался за пределами бетонной тверди и полетел вниз. гравитация она такая. Я конечно мог бы совершить чудо, но свой выбор он сделал давно и осознанно, мне нечем ему помочь.

Я посмотрел в низ. Было грустно. Неплохой человек, мог бы написать книгу, которую каждая девочка от 15 до 25 и каждая домохозяйка зачитает до дыр, но нет, он решил, вот так.

Я дематериализовался за мгновение до его столкновения с асфальтом и чьими-то покупками. Через мгновение от человека, с которым я разговаривал на крыше, человека с прошлым и будущим, осталось месиво из костей и внутренностей в приличном таком мешочке. Не было даже последнего хрипа. Вокруг него собрались люди. Кто-то смотрел на крышу, кто-то звонил куда-то, кто-то просто вздыхал и охал. Его душа отделилась от тела, и я почувствовал присутствие тети.

Я услышал взмах косы, и его душа превратилась в маленький грязно-серо-рыжий шарик. Тетя взяла его костлявой рукой, и он исчез.

-Тетя. – позвал я ее, все еще глядя на расплющенный кусок мяса с костями, который только секунды назад был человеком. – У него был выбор? Он же давно все решил для себя. Я просто отсрочил его кончину минут на десять, если не меньше.

-Иногда люди пугаются в последний момент и живут дальше.

-Странные они существа. Играют в войну, радуются прохождению земли вокруг солнца, травятся за здоровье. Что люди, что ангелы, что демоны, все мы странные, может и Творец такой же? И что-то не слишком это все тянет на право выбора.

-Возможно. – флегматично бросила тетя. - Но выбор у нас все-таки есть. Поживешь с моё - поймёшь.