Притча о путешественнике

Притча о путешественнике

Мальчишкой я мечтал забраться на высокую гору и построить там дом, чтобы жить в удалении от всего и любоваться безгранично красивой природой. Долго я шел на свою вершину и, однажды, поднявшись немного повыше, я встретил там старца, который рассказал мне такую историю.
Всякий путешественник мечтает о том же, поскольку мечты людей, стремящихся к своему счастью, в общем одинаковы.  Один путешественник тоже мечтал подняться выше, чтобы не видеть, как страдают другие люди, которым ничем не можешь помочь. Однажды он встретил на своем пути другого страждущего, который уже достиг желаемой цели – взобрался на высокую гору и, став ее хозяином, соорудил себе дом. На заднем дворе он творил всякое безумие, но когда появлялся к людям, всегда выглядел прилично и подтянуто. И дом его выглядел также – с красивым фасадом, возвышающимся высокими башенками над зеленой кроной деревьев и жутким задним двором, как будто приготовленным для совершения казни, покрытый длинными изгибистыми вершинами холмов и с расставленными хаотично большими деревянными крестами.
Фасадная красота стала привлекать толпы народа, ищущего лучшей жизни. Люди заметили и его, стали преклоняться ему, не зная, что этим лишь подбадривали безумца. Свершая нехорошее, он возвышался над ними, но ослеплены были люди красотами фасада, внешней его приветливостью. И чем дальше, тем больше.  Стал он даже выходить к народу небритый, нести разную чепуху, - испытывая любовь своих почитателей, но к нему приезжали и приезжали люди, больше людей. Стал он привлекательным не только для страждущих, но и, чувствующих свое родство с ним, грешников. Толпами собирались они, заблестела, замерцала гора  - как от брызг праздничных фейерверков -  от светящихся украшений женщин поддельной красоты, сопровождавших мужчин в лакированных ботинках, фар спортивных автомобилей, на которых приезжали просящие освобождения от грехов своих. Всех прощал он и тем самым придавал злу силу. Народ же, видя окруживших его людей, - таких, какими все мечтали быть, еще больше возлюбил его, но уже не имел возможности приблизиться. И хотя давно уже поползли слухи о его нечистоте, люди продолжали с еще большей охотой восхвалять его, ибо наиболее удачливых в этом восхвалении он приближал к себе и позволял им построить свое убежище неподалеку.
Одному путешественнику удалось оказаться однажды с ним наедине, пока не исчезла в нем искра увидеть реального человека, а не тех, кто давно потерял все человеческое грешников и лжецов, которых видел он каждый день. В тот момент он видел во мне самого себя пока еще не испорченного жизнью, каким он был много лет назад.
После недолгого разговора, когда понял он, что путешественнику открылась его правда – игра, в которую он включился ради того, чтобы удержать достигнутую вершину. Перестал он говорить и, если глаза его не могли наполниться слезами, поскольку выпил он всю чистую воду, которую подарила ему жизнь, то было видно, как тело его замерло в поисках чистой энергии, которая была жива еще где-то глубоко, но не могла уже выйти наружу. Тут путешественник и спросил его:
- Для чего ему все это и зачем он показывает людям плохой пример?
- Когда-то я тоже думал, - отвечал ему этот страждущий, - что на гору нужно взбираться, если ты восхваляешь добродетель. И пришел сюда с этой целью, чтобы прославлять все самое лучшее. Но взобравшись на вершину, я понял, что мое добро не дойдет до людей отсюда, а вот нечистоты девать некуда и, чтобы прикрыть, их я разделился и соорудил себе две хижины, в которых пребываю. Добро мое показное и это единственно возможный способ для людей внизу увидеть его – оно должно быть масштабным и красивым. А все, что накапливается - грязное и черное, чтобы не пугать людей скапливается во втором убежище на заднем дворе. Когда люди видят эти нечистоты, бесчинства и показные казни (а в жизни подобное есть в большом количестве) они считают, что есть зло, с которым я борюсь. И это вселяет в них надежду.
- А не пробовал ли ты направить кого-то вниз, чтобы прославлять это добро. И как-то отгородится от нечистоты, что можно упрятать в землю, а бесчинства и казни прекратить.
- Пробовал. Отправленные вниз считали себя униженными и обиженными. Они грабили людей и нарушали свое слово. Мне пришлось отказаться от этой затеи. Пытался я и упрятать нечистоты в землю, не вершить казней. Но тогда мое существование выглядело слишком напыщенным, ненастоящим. Народ начинал считать, что я живу слишком красивой жизнью и переставал мне верить. А ты зачем взобрался так высоко?
- Раньше я считал, что ради этого я и живу, но увидев тебя, я разочарован.
- Видишь, мой образ жизни имеет и положительную сторону. Все, кто рискует взобраться сюда, чаще всего, видят одно и то же, чувствуя разочарование.  Поэтому я и живу здесь один как перст. Так, что ты намерен делать, ты уже не вернешься сюда?
- Нет, теперь я думаю, что надо взобраться на самую вершину, чтобы построит там храм?
- А зачем?
- Люди будут идти в храм и видеть твои нечистоты, это заставит их не стремиться к показной красоте и придаст им силы идти дальше. К тому же в храме никто не будет жить и все, что они не принесут с собой будет принадлежать только людям. Это избавит их от необходимости красоваться, ибо поймут они, что большая дорога требует многих усилий и самая великая красота это не они сами на вершине, полные желания избавится от всего плохого, а красота, которую они видят вокруг. Они увидят, что сама их жизнь и есть то прекрасное, ради чего они живут и не надо стремиться к вершинам, чтобы увидеть прекрасное, ибо небо везде одинаково, а прекраснее неба нет ничего в этом мире.
- А ты думаешь, что каждый может возвести храм?
- Нет, поэтому придется мне уйти отсюда, чтобы найти того человека, который может построить этот храм.
Когда путешественник ушел хозяин горы некоторое время ждал, что кто-то возведет храм выше и пойдет к нему народ, и увидит все зло, которое творится внизу. Но путешественник не возвращался. Тогда решил он сам оттправися выше, чтобы возвести там храм. Поднялся он на самую вершину, но не смог уничтожить свой дом. Столько нажито было в нем, что не смог он отказаться от этого. Никто не помогал ему. Строил он его целое десятилетие, а люди внизу лишь еще больше восхищались, когда видели, что не заканчивается все плохим домом, где свершаются казни, а ведет дорога ввысь и что-то неведомо притягательное мерещилось им вдалеке, куда еще нужно стремиться. А когда возвел он храм целиком и во всей красе на высокой скале, поразила его молния, и осталось все содеянное целое и невредимое как памятник стоять. И стали люди обожествлять то место.
Путешественник же странствовал и за это десятилетие обошел горы и равнины, леса и луга, но так и не встретил человека, достойного построить храм. Превратился он в печальное зрелище, исхудал и обветшал. И встречал он лишь сострадание людей, а не любовь их. И чем больше он думал о той встрече и поклонении людей нечестивому, тем больше он лишался своей свободы, и становилось его сердце твердыней. Возненавидел он людей и они его с такой лютой силой, что однажды, когда он падал, никто не помог ему и наткнулся он лбом на дерево и потерял свое зрение. А когда перестал он видеть добро и зло, стал он жить лишь надеждой. Подходивших к нему страдальцев он чувствовал, а озлобленных, смотрящих на него с презрением, просто не замечал. И оттаяла душа его настолько, что однажды сказали ему люди, что есть на свете место, способное излечить его недуг. И повели его добрые люди, указывая дорогу поочередно к тому месту, откуда ушел он в молодости. И, вернувшись на это место, он прикоснулся к стенам того храма и прозрел. Долго текли теплые слезы из глаз его и превратили округу в прекраснейший сад с озерами и лугами. Стало это место притягивать еще больше паломников. И прозрев, он нашел убитого молнией, почти превратившегося в прах земной. Похоронил он прокаженного в храме и стал приходить туда молиться. И стало приходить людей еще больше на то место, когда увидали они чудо и нашли этого старца прозревшим, молящимся и смиренным. И остался он в храме, и плакал он ежечасно, пока не закончились его слезы. А когда люди спрашивали его: что есть добро и зло, - он всегда заливался горькими слезами и молился на мощах пораженного. И сомнения людей рассеивались: видели они, что добро там, где молятся, а зло там, где они поднимались на вершину. И стали они воспринимать жизнь как временное страдание, и стала их жизнь прекраснее. Возвращаясь домой, они хотели делать только доброе, пока жажда и голод не настигали их, пока животный страх или злоба не одолевала их, требуя сделать все что угодно ради своего благополучия и не раскаиваться, схоронив в памяти все грехи прошлого. И тогда они снова взбирались на холм, чтобы видеть плачущего и страждущего, который отверг эту жизнь ради служения всевышнему, и вдохновлял он их на новые подвиги, и не давал он им упасть низко. Молчаливые граждане преобразили свои жилища, и стали чутко относится к смиренным и скромным. Возвышая их, они не пытались искать в них злое, чтобы себя возвысить, а жили своей жизнью, стремясь только к лучшему, и лишь иногда вручали меч достойным, давая свои поручения для распространения благодати в местах, которые были им не видны и недоступны. А там, где сами могли справиться, они не звали на помощь, а творили добро, невзирая на то, что большие усилия иногда ничем не возвращались. И в конце-концов, те, кто хотели завоевать народную любовь, перестали творить нечистое, потому что стал народ выбирать себе представителей сердцем, а не кошельком. Не тех, кто обещает невозможное, а тех, кто чувствует их нужды и сам нуждается.
И смотрел наш путешественник на них и сам очищался, избавил он окрестности от всех, кто строил себе рядом дворцы величественные и сторонился толпы, окружая себя мздоимцами и казнокрадами, лжецами и лизоблюдами, теми, кто ничего не делал, а лишь прислуживал своим верховным, чтобы завоевать их любовь. Так жизнь их сама собой наладилась, и всякая деятельность кроме служения злу стала приносить плоды.
Посмотрел я на него и подумал, кто же этот старец и откуда ему-то все это известно? Подумал я сначала, что он и есть путешественник, поскольку по всему было видно, что человек он божий. 
А потом посмотрел я вокруг и не увидел вдалеке на горе никакого храма, но замок из красного кирпича стоял как новенький и сиял тысячами огней. И подумал, что может нет нигде в мире жизни райской, о которой он говорил. А когда встал он, и пошел дальше, не прощаясь, подумал: «Набрехал старец, не было ничего. Не может быть в мире такое, чтобы все вдруг само собой разрешилось и зло отступило добровольно – никаких слез не хватит в мире, чтобы зло похоронить».
Но солнце пробилось сквозь кроны деревьев тонкими лучами, и понял я, что смысл не в истории этой, а в том какое место в ней займет человек ищущий. И не понятно, что труднее измениться после долгих лет лишь на одно мгновенье или постоянно идти трудным путем всю свою жизнь. Тут очнулся я и крикнул старцу вслед:
- Что же такое на свете и почему нет на земле хорошим людям счастья?
Старец повернулся и сказал мне:
- Все что я рассказал – правда. И догадка твоя тоже. Покинул я то место и людей тех, поскольку не вижу нужды более показывать людям тем, как искать истину, когда сами они и без моей помощи живут в мире и согласии. Вижу я, что твой путь лежит на восток, ищешь ты горы высокие и мало кем покоренные. Если твое сердце останется также чисто как сейчас,  - ибо видел я как ты плакал, когда я рассказывал, как молился на мощах пораженного, -  то мы снова встретимся. Поэтому я и не попрощался.
- А если нет,  - крикнул я без всякой надежды услышать ответ, - если соблазны востока, покорность людей и их внешнее поклонение всевышним богам одурманят меня, как и пораженного? 
- Видишь, сейчас ты все еще хочешь добра. Поэтому я и рассказал тебе эту историю.  Ибо, если ты стремишься к вершине придется тебе занять сторону зла, а все, что ты сделаешь хорошего достанется другим людям. Выбирая неизвестность, ты обречен на одиночество, но сможешь всегда оставаться на стороне добра, и рано или поздно обретешь счастье, что смог помочь хотя бы одному человеку. Поэтому мы можем увидеться или остаться друзьями и никогда не встретиться больше. Тебе решать.
5/12/2011
коррекция фраз: 29/6/2019
вольный пересказ истории одного путешественника от его лица.