Скифы - имя собирательное ч. 5

Свод возвышался в виде ступенчатой пирамиды: каждый верхний ряд камней несколько выступал над нижними, образуя ступеньку. Погребение оказалось совершенно нетронутым. Лишь дерево, ткани и кости частично истлели и рассыпались. В склепе были похоронены три человека. Главное захоронение принадлежало знатному воину, лежавшему на деревянном катафалке. Это был человек высокого роста – около 193 см. Одет он был в праздничный наряд. На голове – войлочная остроконечная шапка в форме башлыка, богато украшенная золотыми бляшками. На шее – массивный золотой обруч-гривна, весом 461г, скрученный в виде жгута из шести толстых проволок; концы его украшены скульптурными фигурками верховых скифов. На руках и ногах воина – золотые браслеты тончайшей работы. Вся одежда погребённого была расшита множеством золотых тиснённых бляшек. Рядом лежало его оружие: меч, лук и стрелы, поножи. Рукоятка и ножны меча, а также футляр для лука и стрел (налучье или горит), были выложены золотыми пластинками с вытесненными на них изображениями борющихся зверей и фантастических животных; бронзовые поножи – покрыты позолотой. Там же была рукоятка кожаной нагайки, оплетённая золотой лентой. Рядом с оружием был точильный камень в золотой оправе и роскошная золотая чаша весом в 698 г., богато орнаментированная чеканными изображениями бородатой головы скифа и маски медузы Горгоны, многократно повторяющимися. Всё свидетельствовало о том, что погребённый здесь человек был представителем высшей знати. Рядом с ним, на полу, очевидно была погребена его жена или наложница. Некогда её тело было положено в саркофаг-гроб из кипарисового дерева с росписью и отделкой из пластин слоновой кости. Часть этих пластинок украшена поразительными по тонкости и изысканности гравированными и отчасти раскрашенными рисунками. На низу изображены сцены из древнегреческих мифов, охота скифов на зайцев и т.д.

Женщина похоронена в одежде, расшитой золотыми и электровыми бляшками, число которых достигало нескольких сотен. Голову её украшала электровая диадема. Найденные здесь золотые подвески представляют собой замечательное произведение искусства – это два медальона с изображение головы Афины Девы (Партенос), воспроизводящей голову статуи богини, изваянную в V в. до н.э. Фидием для Парфенона в Афинах. Ещё две пары золотых подвесок также подлинные шедевры ювелирного искусства. Изображения в медальонах можно рассмотреть лишь через сильное увеличительное стекло. На одном – сцена на сюжет из «Илиады»: богиня Фетида и нереиды приносят Ахиллу оружие, выкованное для него Гефестом. Фигурки богинь и оружие переданы так реалистично и точно, что просто поражаешься человеческому гению, изготовившему их. На шее женщины были ожерелье, и тяжёлая золотая гривна весом 473 г. Возле погребённой лежали два широких золотых браслета и бронзовое зеркало, ручка которого обложена листовым золотом. Все предметы, подобно оружию мужчины, украшены изображениями зверей. У ног женщины был найден круглый электровый сосуд, на котором вычеканены и выгравированы четыре сцены из жизни скифов. В первой – изображён сидящий царь или военачальник, опирающийся обеими руками о копьё и внимательно выслушивающий донесение воина. Следующая сцена – воин, натягивающий тетиву на лук. В других сценах представлено врачевание скифов: стоящий на коленях скиф лечит другому зуб; на лице пациента – боль и страдание, своей правой рукой он схватил руку лекаря. В последней сцене изображён воин, перевязывающий ногу своему раненому товарищу. С поразительным реализмом и этнографической точностью художник передал одежду скифов, их оружие. Широко распространённым является мнение, что на Куль-Обинской вазе изображён скифский лагерь после боя.

В пользу такого понимания говорят все четыре описанные сцены. Но такое толкование не является единственно возможным и бесспорным. Присутствовавший при находке сосуда, Е. Шевелёв предположил, что здесь показаны различные эпизоды из жизни мужчины, похороненного в кургане. Чтобы проверить свою догадку, Шевелёв попросил передать ему найденный череп. Каково же было удивление присутствующих, когда оказалось, что в нижней челюсти покойника был больной зуб, расположенный как раз в том месте, где манипулирует лекарь, изображённый на вазе. Дюбрюкс также отмечает, что «замечательнее всего то, что на сосуде из электрума в одной группе изображён человек, которому, кажется, рвут зуб, и что в нижней челюсти царя недоставало двух коренных зубов, а третий, возле них, был больной, отчего челюсть в этом месте напухла; этот последний зуб лежит гораздо глубже остальных, которые очень хороши, совершенно здоровы и принадлежали человеку от тридцати до сорока лет». Это позволило предположить, что сцена на вазе передаёт реальный эпизод из жизни покойника, который страдал болезнью зубов. В таком случае на Куль-Обинском электровом сосуде все сцены относятся к жизни самого мужчины и являются его своеобразной «биографией в картинках». Изображение на найденной в кургане Куль-Оба вазе впервые дали реальное представление о жизни скифов, об их облике, одежде, вооружении и т.д. Скифы носили длинные волосы, бороду и усы, одевались в кожаную или льняную одежду – кафтан с поясом и длинные штаны-шаровары; обувались в мягкие кожаные сапоги, перехваченные на щиколотках ремешками; голову покрывали остроконечными войлочными шапками. Их оружие состояло из короткого меча, лука и стрел, вкладывавшихся в горит, копья и четырёхугольного щита. Помимо электровой вазы изображения скифов сохранились на других предметах, найденных в Куль-Обе. На золотой бляшке – два скифа, пьющие из одного ритона.

Здесь перед нами сцена обряда побратимства, о котором известно из рассказов древних авторов об обычаях скифов. На других золотых бляшках – скифы с горитами на поясе и сосудами в руке, два скифа, стреляющие из луков, скифский всадник с занесённым копьём. За саркофагом мужчины лежал скелет раба-конюха. За его головой в специальном углублении, были кости лошади, греческие бронзовые поножи (греки называли их кнемидами) и шлем. По стенам склепа стояли два серебряных позолоченных таза и большое серебряное блюдо, а в них – целый набор серебряных сосудов: на одном из них – чеканные позолоченные изображения львов, терзающих оленей, на другом – дикие гуси, ловящие и поедающие рыб; кроме того, - два ритона и килик – чаши для питья вина. По обеим сторонам дверей стояли два больших медных котла, а вдоль стены – четыре глиняных амфоры, в которых когда-то было вино с острова Фасос. Об этом свидетельствует клеймо, оттиснутое на ручке одной из них. Вино в амфорах, как и мясо в котлах, были поставлены в склеп во время погребальной церемонии. На каменном полу склепа было найдено несколько сотен бронзовых наконечников стрел и копий. Легко представить, какое впечатление произвели сокровища на людей, присутствовавших при их открытии. Но, увы, судьба кургана была довольно печальной. Непрерывные поиски длились в течение трёх дней и к концу 24 сентября работа была в основном закончена. Лишь небольшая часть склепа оставалась не исследованной. Дюбрюкс был уверен, что ночью никто не решится войти в гробницу, так как сотни любопытных зрителей видели, как обрушилась южная стена, чуть не задавив работавших в ней. Выставленные на ночь караульные, ссылаясь на холодную ночь и отсутствие пиши, оставили пост. Дюбрюкс не возражал против этого. И напрасно. Утром оказалось, что неисследованная часть кургана ограблена. Ночные пришельцы выворотили камни в полусклепе и открыли тайник.

Там была тяжёлая шейная гривна, украшенная на концах золотыми львиными головками, сама же она была сделана из бронзы и лишь обёрнута тонким золотым листом. Она была разломана на три части. Остались лишь львиные головки. Одну из них вернул Дмитрий Бавро, а уже значительно позднее вторая была приобретена у состоявшего на русской службе французского нумизмата Сабатьеи поступила в Эрмитаж. Та же участь, что гривну, постигла золотую обкладку горита, обломки которой Дюбрюкс ещё успел увидеть у скупщика краденного. По-видимому, ещё многие бесценные творения искусства были похищены. Часть из них была переплавлена в слитки, часть продана, часть припрятана самими грабителями. Много лет спустя, в 1959 г., в городе-герое Керчи было скуплено 18 золотых бляшек из Куль-Обы. Единственная ценная находка, которую удалось спасти, - это золотая бляха в виде оленя, возвращённая властям Дмитрием Бавро. Это массивная бляха (вес её 266 г.) служила, по-видимому, центральным украшением кожаного щита. Она представляет собой стилизованную фигуру лежащего с подогнутыми ногами оленя. На его туловище помещены изображения льва, сидящего грифона и прыгающего зайца. Под шеей оленя – лежащая собака; один из его рогов заканчивается головой барана; вместо хвоста – птичья голова. Кто же был похоронен в Куль-Обе с такой пышностью? Первые исследователи высказывали по этому поводу самые различные предположения. Некоторые полагали, что в кургане похоронен боспорский царь. Поскольку курган был сооружён в самой непосредственной близости от Пантикапея, такой вывод казался естественным. На олене имеются буквы «ПАI», - по-видимому, сокращение имени мастера, изготовившего его. Исследователи же решили, что эти буквы – начало имени боспорского царя Перисада (по-гречески Пайрисадес), правившего на Боспоре с 349 по 311 гг. до н.э. и при котором государство достигло наибольшего могущества.

Но боспорские цари, хотя они, возможно, и не были греческого происхождения, вели внешне типичный для греков образ жизни, поклонялись греческим богам. А в захоронении заметны черты скифского погребального обряда: захоронение женщины (наложницы), слуги, золотая посуда; над умершим скифы насыпали большой курган. Очевидно, похоронен в Куль-Обе скифский царь, который находился под сильным влиянием греческой культуры. Почему он погребён не в Скифии, а на Боспоре, можно только гадать. Куль-Обинское погребение относится к последней четверти IV в. до н.э., ко времени, когда скифское общество было уже на ступени большого социального расслоения. Выдающийся учёный, любитель старины, талантливый самородок И.Е. Забелин (1820-1908) занимался раскопками скифских и греческих курганов в южнорусских степях и на Таманском п-ове. Доктор русской истории Иван Забелин создал научную методику раскопок больших земляных курганов. В 1862-1863 гг. он на нижнем Днепре, близ г. Никополя, раскопал знаменитый курган Чертомлык (по названию тогдашней реки). Его ещё в скифское время пытались ограбить, но неудачно. Туннель, прорытый грабителями, обвалился и задавил одного из них. Труп скифа-грабителя остался на месте, а рядом с ним лежало похищенное золото. В кургане оказалось два богатых царских погребения – мужское и женское. Рядом с покойниками находилось 6 убитых рабов, 11 коней и очень много золота. Особую ценность, как произведение искусства и, как исторический источник представлял серебряный сосуд для вина. Он был покрыт высокохудожественными рельефами из цветов, веток и птиц. В верхней части сосуда изображены укрощающие лошадей скифы. Конечно, такие «золотоносные» курганы большая редкость. Только через 50 лет после находки И.Е. Забелина археолог Н.Н. Веселовский вскрыл курган, называемый Солоха, ставший столь же знаменитым, как Куль-Оба, Чертомлык и Толстая Могила (Украина).

В Солохе также было обнаружено два царских погребения. Особое внимание привлёк золотой гребень, на рукоятке которого изображены три сражающихся скифа – один конный и два пеших. Работа оказалась настолько филигранной и художественной, что лучшие ювелиры современной Европы не сумели сделать копию. О пышном ритуале скифских и меотских племенных вождей (царей), описанном Геродотом, свидетельствуют и ограбленные курганы. В одном из них Ульском ауле (Кубань) было обнаружено около 500 убитых при похоронах лошадей. Так называемые «царские курганы» исчисляются десятками, но кроме них, по просторам разбросаны сотни и тысячи небольших курганов, не содержащих ни золота, ни убитых коней. В погоне за золотом раскапывались и эти бедные курганы, но их планомерное и систематическое исследование начал основоположник русской первобытной археологии В.А. Городцов (1860-1945). Он проделал большую работу по изучению в России бронзового века, осуществил хронологизацию и первым доказал его существование в Восточной Европе. Почти 200 названий содержались в списке его научных трудов к концу жизни. Учёного очень интересовали бедные и очень древние курганы, которые археологи время от времени раскапывали на юге России. Интерес был в том, что большинство костяков в погребениях находилось в скорченном положении и было окрашено красной краской (охрой). Но загадка состояла не только в этом. Неясно было, какие племена, обитавшие здесь задолго до скифов, оставили эти курганы. Исследовав ранее добытый материал и раскопав значительное количество курганов, В. Городцов установил, что до появления в южнорусских степях восточных пришельцев – скифов, там обитали племена охотников и скотоводов, этнического имени которых мы не знаем. Учёный-археолог определил для этих племён следующие культуры: древнеямную, катакомбную и срубную.

Названия даны по различным способам устройства подкурганных погребальных ям. Племена, создавшие археологическую древнеямную культуру, насыпали курган над ямой (эпоха неолита-энеолита), куда помещали покойника; носители катакомбной – в такой же яме для покойника делали ещё боковую пещерку (эпоха энеолита, переходящая в бронзовый век); носители срубной – яму укрепляли срубом (эпоха бронзы). Сев. Причерноморье было местом тесного соприкосновения античной и «варварской» культур. Здесь греки-колонисты встречались со скифами, меотами, синдами и другими местными племенами. Археологи, изучающие античные города Сев. Причерноморья, много внимания уделили вопросу о взаимодействии этих двух цивилизаций. Раскопки велись в Ольвии, Херсонесе и в особенности в городах Боспорского царства, его столице Пантикапее (Керчь), в Фанагории (пос. Сенной Темрюкского р-на) и так называемых «малых городах» - Тиритаке, Мирмекии и др. Огромный археологический материал, накопленный почти за два столетия, позволил при сравнительно малом количестве письменных источников восстановить социально-экономическую историю греческих полисов и варварских племён Сев. Причерноморья. В области материальной культуры греки Боспора преуспели в строительстве городов. Они строились по типу крепостей с валами, рвами и крепостными стенами. Всё это диктовалось суровой необходимостью. Не будь городов, не было бы и Боспорского царства, так как греки были бы изгнаны скифами. У греков имелись камнемётные машины и тараны, что по тем временам являлось передовой военной техникой. Скифы такой техники не имели, да она была им в степных условиях и не нужна. Однако, при осаде Херсонеса скифским царём Полаком, такие машины были скифскими мастерами изготовлены. Согласно сохранившимся до наших дней преданиям, верховные жрецы скифов имели летательные аппараты собственного изготовления.

Продолжение следует в части  6                http://proza.ru/2019/09/23/1137


Рецензии
Как всегда Николай Филиппович узнал о скифах много нового и интересного спаси Бог
ааиду последних событий в русской орфографии убившая в бою мужчину это видимо теперь будет звучать воинка))шуткую
с благодарностью и уважением Дима

Димитрий Крылов   29.06.2019 22:45     Заявить о нарушении