Часть 2

Лямка натёрла плечо до боли. За спиной уныло поскрипывали сухие ветки ракиты. В этот раз связка получилась особенно большой — почти фашина. Иначе и быть не могло: два дня скитаний по лесу следовало чем-то объяснить.

Можно было оставить часть хвороста и облегчить ношу, но Веган не решался. Слишком многое теперь казалось подозрительным. Каждый взгляд, каждое слово, любой неосторожный поступок могли привлечь лишнее внимание.

Два дня в лесу ради жалкой охапки веток вызвали бы вопросы.
А большая связка объясняла всё сама: долго искал, далеко ходил, выбирал сухое и крепкое. Поэтому Веган только крепче перехватил лямку и продолжил путь.

Прошло больше месяца с той ночи на поляне. После ухода отряда он ещё долго лежал в канаве, пытаясь соединить увиденное с тем миром, в котором прожил всю жизнь. Но привычная картина больше не складывалась. Старейшины, воины, Бродяжка, привезённая еда, ночная драка — всё перемешалось и не желало вставать на прежние места.

Когда страх немного отпустил, Веган выбрался из укрытия, нашёл крепкий сук вместо посоха и, прихрамывая, добрался до поселения. К его удивлению, никто особенно не заинтересовался, где он пропадал.

Деревня праздновала очередную победу над Бродяжкой. После нескольких часов страха, запертых ставен и молитв люди словно старались наверстать упущенное. На площади шумели, пили брагу, благодарили вернувшихся воинов и старейшин. В общем веселье исчезновение одного подростка никому не показалось важным.

На следующий день Веган, как того требовали законы общины, явился к старейшинам и рассказал о смерти деда. Он говорил только правду. Почти. О лесной дороге, телеге, поляне и ночном пире не сказал ни слова. Старика нашли там, где указал внук, и похоронили на местном погосте.

Провожать его пришло немного людей. Несколько знакомых сказали короткие прощальные слова и разошлись. Когда над могилой вырос свежий холм, рядом остались только Веган да соседка с двумя детьми — мальчиком и девочкой. Старик часто помогал этой женщине: приносил хворост, чинил изгородь, работал в огороде, давал детям ягоды, а хозяйке — травы от простуды и жара. Веган часто игрался с детьми, когда дед помога хозяйки. Он знал их с самого детства.  Четыре фигуры долго стояли возле могилы. Потом ушли и они.

Для деревни всё вернулось на прежние места. Для Вегана — нет. После увиденного он стал молчаливее. Часто останавливался посреди работы, забывая, что держит в руках. Вздрагивал от случайных шагов за спиной, оглядывался, присматривался к лицам. Односельчане списывали это на смерть деда. Так было проще. Сам Веган тоже горевал, но теперь к горю примешивалось другое — знание. Чужак на телеге. Горы еды. Старейшина у костра. Воины, которые дрались между собой. Тело, брошенное в яму. И мысль об отце, которая не оставляла его ни днём ни ночью.

Он чувствовал себя единственным человеком в деревне, который случайно увидел щель в привычном мире. За этой щелью была правда и она пугала сильнее Бродяжки.
Первые дни Веган боялся, что его уже заметили. Ему чудилось, будто старейшины смотрят слишком долго. Будто знакомые воины при встрече замолкают. Будто ночной патруль задерживается у его дома. Наверное, многое он выдумывал сам. Проверить это было невозможно.

Поселение разделилось для него на две части. Одни ничего не знали, а другие знали слишком много. Парень не понимал, кто из них опаснее. Ответы приходилось искать самому. Первым делом он решил найти тайник. Он видел, как с поляны уносили мешки в лес, и был уверен: провизию прятали неподалёку. Дорогу он запомнил. рижды за месяц он возвращался туда. Трижды проходил той же тропой, по которой уходили воины. Трижды прочёсывал всё вокруг: заглядывал под валежник, спускался в канавы и рвы, раздвигал заросли, осматривал старые поваленные деревья. Безрезультатно. Поляна почти не изменилась. Тот же луг среди сосен. Та же узкая дорога. Та же телега под ракитой, заваленная листьями и ветками. Но ни единого намёка на схрон он так и не нашёл.

От костра осталась лишь тёмная проплешина, которую дожди понемногу возвращали земле. И тот же разрыв в кустах, куда тогда один за другим ныряли воины. Казалось, после той ночи сюда никто не приходил.
Тогда Веган решил искать не тайник, а людей.

* * *

Он выбрал одного из воинов — огромного мужчину по прозвищу Малео, с ладонями, широкими, как лопаты. В деревне его уважали. Говорили, что он пережил больше походов на Бродяжку, чем любой другой боец его возраста. Глядя на него, в это нетрудно было поверить: могучее телосложение и тяжёлые руки делали его опасным противником. Стоило ему сжать кулаки, как те превращались в два огромных молота способных в раз расколоть самую крупную тыкву.

Веган начал наблюдать. Сначала осторожно. Во сколько тот выходит из дома. Куда идёт. С кем разговаривает. Когда возвращается. Через некоторое время обнаружилась странность. Обычно воин вставал рано и с рассветом принимался за хозяйство. Но дважды в месяц появлялся на улице только ближе к полудню. Когда это повторилось в третий раз, Веган перестал считать совпадением. Две недели. Всегда две недели.
Если человек спит до полудня, значит, ночью он не спал. Оставалось узнать почему. В нужный вечер парень заранее занял место напротив дома воина. Погода будто решила помочь ему. Небо было чистым. Звёзды горели ярко, а позднее над крышами поднялся большой жёлтый диск луны. В таком свете на открытом месте можно было заметить человека за сотню шагов.

Деревня уснула. Наконец скрипнула дверь. На крыльце появилась тёмная фигура. Веган узнал воина. Мужчина постоял, вслушиваясь в тишину, затем спустился, забрал из сарая мешок и вышел со двора. Веган двинулся следом. На перекрёстке воин встретился с другим человеком. Теперь их было двое. У окраины им навстречу прошёл ночной патруль. Парень замер, ожидая окрика. Но патруль лишь скользнул по мужчинам взглядом и направился дальше. Никто не спросил, куда они идут. Никто не остановил. Словно встреча была обычным делом. Веган почувствовал, как внутри снова зашевелилось знакомое беспокойство.

Слишком многое теперь сходилось. И слишком многое становилось хуже оттого, что сходилось. Отступать было поздно. Даже если старейшины никогда не узнают о том, что он видел, спрятаться от собственных мыслей не получится. Он шагнул в темноту.
Дедовы уроки наконец пригодились по-настоящему. Парень держался далеко, выбирал мягкую землю, обходил сухие ветки и никогда не шёл прямо за преследуемыми.
На окраине деревни мужчины остановились у общественного стойла. Там держали лучших лошадей — крепких и быстрых, предназначенных для охоты и походов. Один из воинов вывел жеребца, запряжённого телегой. Конь вёл себя смирно, будто и сам знал, что этой ночью нельзя привлекать лишнего внимания. Колёса не скрипели, кто-то хорошо смазал оси. Через ворота мужчины вышли за пределы поселения. В лесу лунный свет быстро исчез. Силуэты растворились между деревьев, и парень стал ориентироваться только на звуки.

Шорох. Хруст колеса по сухой ветке. Редкое фырканье лошади. Порой всё стихало так надолго, что он был уверен, что потерял их. Но лес сам выдавал чужаков. Где-то взлетала потревоженная птица. В стороне трещали кусты. С ветвей срывалось сердитое карканье. Будто чаща ворчала на тех, кто решился нарушить её ночной покой.

Внезапно всё стихло. Веган тоже остановился. Послышался глухой треск. Он осторожно приблизился. Возле небольшого пригорка копошились две фигуры. Мгновение — и обе исчезли. Парень замер. Лошадь стояла рядом. Телега тоже. Людей не было.
Он обошёл пригорок и увидел свет. Тусклое свечение сочилось прямо из-под земли. То становилось ярче, то почти исчезало. Веган лёг на землю и продолжил слежку. Через несколько минут мужчины появились снова. Один за другим они начали выносить мешки. Когда телега наполнилась, свет погас. Ночные гости отправились обратно. Рассвет Веган встретил уже дома. Теперь он знал, где искать.

* * *

Возвращаться сразу он не стал. Нужно было выждать время. Через неделю он решился на поход. Поднялся затемно, взял бечёвку для хвороста и с первыми лучами отправился в лес.

При дневном свете пригорок выглядел совершенно обычным. Заросли терновника, густой папоротник, камни. Веган несколько раз обошёл его и уже начал сомневаться, туда ли пришёл. Как вдруг заметил большую глыбу у основания склона. Камень почти ушёл в землю и покрылся мхом, но лежал странно — слишком ровно. Веган упёрся в него плечом. Надвил всем телом. Глыба подалась. Снизу донёсся треск сухих веток и земли. За камнем открылся тёмный лаз.

Каменные ступени уходили вниз. Из-под земли пахнуло холодом. Веган долго смотрел в темноту. Потом шагнул внутрь. Через несколько метров дневной свет исчез.
Он высек искру, поджёг заранее приготовленный пучок сухих веток и пламя озарило лаз. На стенах появились подсвечники. В них стояли свечи. Веган остановился.
Свечи в деревне были редкостью. Как ружья и порох. Как всё, что старики называли вещами прежнего мира. Говорили, когда-то вокруг существовали другие поселения и между ними шла активная торговля. Потом пришла хворь. Остальных добила Бродяжка. Так рассказывали старейшины.

Только их деревня уцелела благодаря сплочённости и мудрому руководству. Веган зажёг одну свечу. Потом вторую. Тьма отступила. Перед ним открылся большой каменный зал. Стены были выложены из камня и заканчивались сводчатым потолком, который возвышался над полом выше человеческого роста.

Вдоль стен стояли ящики и мешки. На полках виднелись бутылки и графины. Веган развязал ближайший мешок — там зерно. Открыл ящик — там порох. Он медленно выпрямился. Зерна здесь было столько, что им можно было кормить десятки семей. На протяжении полугода, не меньше. Веган вспомнил соседских детей, которые зимой сосали сушёные корешки, чтобы обмануть голод. Глухая злость поднялась внутри. Он стиснул зубы.

Зал уходил далеко вглубь и заканчивался дверью. Юноша, взяв подсвечник с горящей свечой, направился к двери. Ни задвижки, ни замка на двери не было. Рука охватила ручку двери и потянула, петли издали звук. За дверью скрывался второй зал.
Здесь стояли сундуки и бочки. На стенах висели ружья, мечи, копья. Из одной бочки пахло брагой. В других хранились зёрна, сушёные травы и корни. Веган шёл медленно. Теперь каждая новая находка не удивляла, а вызывала большую злобу. В конце второго зала ждала ещё одна дверь. Она была массивнее прежних и заперта куда надёжнее. Вегану пришлось налечь на неё плечом, прежде чем створка поддалась. За ней ступени снова уходили вниз. Чем глубже спускался Веган, тем холоднее становился воздух.

Дыхание превратилось в белый пар. Новый зал встретил его запахом мяса и сырого камня. С потолка свисали крюки. На некоторых висели туши животных. Десятки туш. Они темнели в слабом свете, словно огромные гроздья. У дальней стены виднелась дверь, покрытая инеем. Она открылась не сразу. Петли хрипло застонали. За дверью оказалась небольшая круглая комната. Свет свечи скользнул по стене. И остановился. На парня смотрел человек. Сердце на мгновение остановилось, парень вздрогнул и отпрянул назад. Веган замер. Фигура тоже не двигалась. Свет равномерно покрыл железный панцирь неизвестного воина, пробежался вверх и исчез в темных глазницах шлема. Через несколько мгновений Веган понял: перед ним пустые доспехи. Шлем, нагрудник, наручи и поножи поблёскивали в дрожащем свете свечи.
О таких вещах он слышал только из рассказов старика. Дед любил истории о древних рыцарях, с головы до ног закованных в латы, о величественных каменных замках, чьи башни терялись под облаками, и о великих сражениях далёких времён.
Особенно часто он рассказывал о молодом принце, который всякий раз, когда враги переходили границу, собирался на войну, облачался в доспехи и со своим войском шел навстречу неприятелю. По словам старика, принц одерживал славные победы и с триумфом возвращался домой, окружённый почётом и вниманием молодых девиц.
Веган всегда принимал эти истории за сказки. Теперь такая сказка стояла перед ним. Он осторожно приблизился. Приподнял забрало. Внутри была тьма. В глубине что-то блеснуло. Веган просунул руку внутрь и нащупал холодный металл. Ключ. Он вынул его и долго рассматривал. Если есть ключ, должен быть и замок — решил он. Ключ исчез в кармане.

Но куда сильнее его занимали доспехи. Если они настоящие, то, возможно, настоящими были и замки, и благородные рыцари, и сражения, и победы. Возможно, дед рассказывал не сказки.

* * *

За круглой комнатой коридор снова пошёл вверх. Он стал теснее, и Веган почти касался плечами каменных стен. Через несколько шагов сбоку открылся маленький проход. За ним — келья. В ней каменный стол и лежанка. Всё окутано паутиной.  Чуть выше обнаружилась ещё одна такая же комната. Веган не задержался. Лестница вывела его к двери. Эта отличалась от остальных.

Толстые доски были обиты металлом. В стену уходил пудовый засов, а на петле висел массивный замок. Веган машинально полез в карман. Ключ подошёл. Щелчок прозвучал почти оглушительно. Засов сопротивлялся. Веган поставил свечу на ступень, ухватился двумя руками за край задвижки и потянул. Металл медленно пошёл в сторону. За дверью оказался последний зал.

Стеллажи. Книги. Сотни книг. У стены стоял широкий стол. На нём — раскрытый том, высохшая чернильница и связка перьев. В дальнем конце комнаты темнели несколько сундуков. Первый Веган открыл с трудом. Внутри лежали маленькие жёлтые диски. Они блестели в свете свечи. Он взял один. На одной стороне был выбит человеческий профиль, а на другой — символы, которых он не понимал. Металл не походил ни на медь, ни на латунь. Веган машинально сунул диск в карман. Остальные сундуки были наполнены тем же.

Возвращаясь к двери, он снова посмотрел на раскрытую книгу. На страницах были рисунки — яркие, подробные, почти живые. Юноша поднёс свечу ближе.
На первом изображении спорили седые мужчины очень похожие на старейшин села. Они стояли кругом, словно на совете. На следующей странице один из них — самый молодой — уходил из поселения с рюкзаком и тростью. Позади старик указывал ему вслед и кричал проклятья. Дальше начинался лес. Чем дальше шёл нарисованный путник, тем страшнее становилось вокруг. Бурелом сменялся болотами. Болота колючим терновником. Плети плюща, цепляющиеся за путника, рвали одежду, царапая в кровь руки и лицо, всячески мешая пути, но странник упрямо пробирался через все преграды. Сухие деревья тянули к человеку ветви, похожие на костлявые руки мертвецов. Солнце покинуло страницы книги. По краям дороги среди зарослей и кустов проступали человеческие скелеты.

В какой-то момент на странице возникли мерзкие коротышки. Их лица кривились злобой, большие горбатые носы нависали над морщинистыми щеками, а из перекошенных ртов торчали кривые зубы. Маленькие глазки блестели хитростью и злобой. В руках у тварей сверкнули ножи.

Окружив человека, они ринулись в атаку. Но путник оказался сильнее и проворнее. Он орудовал клюкой, как мечом: отбивал выпады, отражал удары и сам бил метко и жёстко. Вскоре один из ножей полоснул его по плечу — ткань разошлась, и на странице выступила кровь. Однако рана лишь разожгла в нём ярость. Мощным ударом он выбил нож из руки нападавшего, и коротышки, не выдержав отпора, в страхе кинулись бежать. Человек пошел дальше.

На следующей странице стая чёрных птиц сорвалась с верхушек вековых дубов и обрушилась на путника. Он отбивался тростью, уворачивался, закрывал лицо. Птицы когтями вцеплялись в одежду, волосы, рюкзак. Огромные корни, торчавшие из-под земли, путались под ногами, мешая идти. Путник спотыкался, падал, но всякий раз снова поднимался, яростно отбивался и упрямо продолжал путь.
И постепенно лес начал меняться. Деревья стали выше, зеленее и реже. Появились луга. Солнечный свет. Веган перевернул страницу и... Пусто. Следующую. Тоже самое. Он быстро пролистал книгу назад. Нет. Ничего не пропустил. Рассказ обрывался. Только на первой странице над рисунком стояла короткая надпись. Парень смотрел на неё долго. И впервые в жизни по-настоящему пожалел, что не умеет читать. В деревне грамотой владели только старейшины. Остальным, как они говорили, она была ни к чему. Веган всегда принимал это спокойно. Теперь слова на странице раздражали сильнее закрытой двери. Ответ мог находиться в них. В одной строке. В одной из сотен книг. Но для него всё это было немым. Он оглянулся на стеллажи. Книги хранились глубже зерна. Глубже оружия. Глубже мяса. За железной дверью и замком. Значит, старейшины боялись не того, что люди обнаружат оружие и еду. Они боялись того, что люди смогут узнать книг.

* * *

К вечеру Веган вернулся в поселение. Подземелье не дало ему ответов. Оно сделало хуже. Теперь он знал наверняка: поселение обманывают. И обманывают давно. Возможно, дольше, чем живут его знакомые и соседи. Возможно, поколениями. Он снова подумал об отце.

Если Бродяжки не существовало в том виде, о котором рассказывали, кто его убил? Такая же пьяная драка? Несчастный случай? Или что-то ещё? Веган не знал. Но теперь он не мог довольствоваться историями старейшин. Мысль о том, что люди, причастные к смерти отца, могут каждый день проходить мимо его дома, здороваться с ним, смотреть в глаза, вызывала тошноту.

На короткое мгновение он подумал, что можно остановиться. Забыть. Вернуться к прежней жизни. Не задавать вопросов. Не ходить в лес. Не смотреть по сторонам.
Мысль показалась почти заманчивой. Но перед глазами снова возник отец. Не герой из детских фантазий. А человек, о судьбе которого Веган не знал ничего. Ответы были нужны и дать их мог только один человек. Тот, кого в деревне называли Бродяжкой.

Только загадочный гость мог прояснить всю чертовщину, творившуюся здесь. Парень решил твердо, что нужно найти чужака. Он приходил издалека. Значит, туда вела дорога. Он помнил откуда приехала телега. Оставалось только отправиться в путь. Веган начал готовиться к походу. Он собирался осторожно, понемногу, чтобы не привлечь внимания. Через неделю он был готов идти. Все самое необходимое было собрано: бечёвка, нож, огниво, полезные травы, баклажка с водой, запас провизии и теплая одежда.

Теперь его уже не пугало, что отсутствие заметят. Что охотники найдут след. Что старейшины поймут, куда он ушёл. Страх никуда не исчез. Просто вопросы стали сильнее страха.

На рассвете Веган надел рюкзак. Взял трость. Остановился у края леса, словно путник со страниц книги. Парень усмехнулся. Если бы история имела конец, возможно, он уже знал бы, чем всё завершилось. Но последние страницы молчали. Значит, конец придётся дописать самому. Он шагнул в чащу. В ту сторону, откуда много лет приходила Бродяжка.