Корь

                Корь

Убогая, хромая и немая
В квартире нашей под вечер завелась;
Бледнея, температурой прожигая,
Сиреной страшной взорвалась.
………………………………………….
…………………………………………….

       Марысько лежала на деревянном диванчике, накрытом пледом ,с выбитым орнаментом в виде лошадок.Ей нравилось смотреть на плед , а так же на пластмассовую лошадку, висевшую на противоположной стене рядом с радио.Настенная лошадка напоминала весёлого конька-горбунка .Она висела криво. Марысько хотелось встать на стул, дотянуться , поправить её, но малышка много раз это делала  , доставая еле-еле, самым кончиком пальчика до самой нижней части лошадки, без возможности схватить  её.На этот раз, малышке не хотелось вскарабкиваться на стул , она лёжа смотрела то на радио, то на лошадку. Сегодня был странный день, потому что Марысько видела бабушкину шкатулку на трюмо, в которую ей тоже хотелось поиграть, но она продолжала лежать, без попыток встать и взять её.
-« Ой що то мені не подобається ребёнок.лежіт. не грає. погано поїла. ой чує моє серце-захворіла»( Ой что то мне не нравится ребёнок.лежит. не играет. плохо поела. ой чует моё сердце-заболела).Предчувствия Трофимовны перешли в тревогу, когда принесённые Шурой трубочки с кремом, тоже отверглись.Для Трофимовны, пережившей несколько раз в жизни голод, самым главным атрибутом и символом  жизни стало- покушать, не подозревая, что еда этим самым вознеслась в её семье до культа.Трофимовна потрогала губами лоб малышки, но признаков температуры не нашла.Ещё раз спросила малышку, что болит, но услышав утвердительное-ничего не болит, укрыв девочку покрывалом и подложив подушку под голову, ушла готовить вареники с творогом, в надежде, что любимую еду,пусть под вечер, но ребёнок обязательно скушает.Марысько осталась в доме с дедом, который читал газету в кровати по случаю выходного.Вскоре Филлипович, решил потешить дытыну игрой на баяне, но к удивлению, Марысько продолжала лежать, скукожившись в комок.Ей стало холодно и в невозможности ещё понять своё состояние( сильную головную боль и раздражение звуков музыки) накрылась пледом с головою.
-« Марисечко. Котик. Я наліпили вареників. Будемо їсти?»( Марысечко. Котик. Я  налепила вареничков. Будем кушать?), обратилась к ребёнку,вошедшая в хату из летней кухни, Трофимовна с  миской горячих  вареников , но увидев малышку в таком странном виде, немедленно кинулась стягивать покрывало.Померяли  температуру .Было 38. Трофимовну испугал вид ребёнка- бледность, вялость , нежелание «маленького ручейка журчать- бабуська, дедуська».
 Трофимовна работала врачом инфекционистом  в детской  городской инфекционной больнице.Напугать её было сложно  температурой 38, но Марысько-это было особенное в её жизни!В её мыслях она несла «ответственность за чужу дитину»-за дочку Люды( старшей дочери, которая училась в Москве в институте), а так же любила малышку так, как ей казалось, она ещё никого и никогда не любила, даже её собственных детей.Трофимовна открыла домашнюю реанимацию( маленькую кладовочку, сверху донизу, заставленную лекарствами, шприцами,капельницами, бинтами и пр., вскипятила стерилизатор ( не было одноразовых шприцев), принесла водку, уксус, нагрела воды…….
       Вначале Марысько было холодно-прехолодно, потом жарко, а потом она перестала понимать, потому что после укола, стало лучше , она уснула ,а проснулась……в сознание, через 2 дня.Она больше не могла открыть глазки, потому что при попытке света  ночника попасть в глаза ребёнка, она их крепко закрывала, иногда неслась куда то вниз, как ей казалось, тяжёлая, словно булыжник, иногда ей казалось что рука стала огромная и хотелось другой рукой потрогать раздувшуюся противоположную руку, а иногда ей совершенно отчётливо чудилось, что она  раздулась в ширь , лёгкая словно воздушный шар и несётся вновь вверх, но испугавшись, что этот толстый шар лопнет, зацепившись за что то острое, хотела опуститься на землю, приоткрывала глаза, а  её кружило на карусели до рвоты, до мушек в глазах, до шума в ушах, и она вновь проваливалась во что то тёмное.Иногда она слышала голоса, которые были как ей казалось где то там, на поверхности воды или за стенкой- она никак не могла понять где.Иногда ей делали больно, она стонала………………………..
      В 12ч ночи с минутами, к дому Трофимовны подъехал медицинский уазик из детской инфекционной больницы, который привёз флаконы с жидкостью для капельницы и Григорьевну- ещё одного врача, мнение которого уважала и ценила Трофимовна.За двадцать с лишним лет работы в больнице, Трофимовна вытащила  из когтей заразы, многие и многие детские жизни.Она видела всё:пневмонию, тяжёлую пневмонию с отёком лёгкого, менингит, энцефалит, гепатит.Она всегда чётко и быстро отдавала команды, но сейчас……опустилась на колени перед иконой  в бессилии и молилась.
- «Трофімовна.давайте ми Мариночка відвеземо до нам.Прокапаем.Девочкі почергую ночью.Не вас особи немає! Вам треба поспати!»( Трофимовна.давайте мы Мариночку отвезём к нам.Прокапаем.Девочки подежурят ночью.На вас лица нет! Вам надо поспать!), говорила  Григорьевна.
-« Будемо сподіватися що організм справітся.не мені вам розповідати про кір і відсотки по статистиці.»( Будем надеяться что организм справится.не мне вам рассказывать про корь и проценты по статистике.), продолжала Григорьевна.
    Эти знания процента смертности, убивали Трофимовну! Лучше бы ей всего этого не знать!Она не могла допустить мысли-везти в больницу Марысько!  «Как можно?! Марысько!?Туда, где так много инфекции, где так много боли!
а що зроблять в лікарні більше ніж я вдома?нехай дома.еслі умрёт- повішуся» (а что сделают в больнице больше чем я дома? пусть дома.Если умрёт- повешусь), думала про себя Трофимовна.
      Марысько металась между жизнью и смертью ровно двое суток. В хате пахло уксусом, спиртом, везде валялись - вата, пакеты от вскрытых капельниц, бутылки глюкозы для переливания . Температура держалась  сверх критическая,опускаясь не на много после перелитой капельницы или жаропонижающего укола, малышка находилась в бреду- то кричала, то стонала, то искала кого то, протягивая ручки, то её рвало ,помимо этого, ко вторым суткам, опухло и покраснело лицо, дыхание стало тяжёлым.Трофимовна дала телеграмму Люде- матери  :« ребёнок крайне тяжело болеет корью -приезжайте» , приняла решение везти Марысько в реанимацию на работу, т.к. назревал отёк гортани, могла  понадобиться интубация,  а сама обессилевшая в двухдневной борьбе с корью, задремала сидя возле кровати, опустив лицо в изнеможении ,на зажатую в её большой ладони, Марыськину маленькую, горячую ладошку.
    Именно в эту минуту, Марысько пришла в себя, потому  запомнила эту минуту на всю оставшуюся жизнь: температура стала опускаться так же как и поднималась; она наконец то смогла не проваливаться в темноту, не лететь шариком вверх.Глазки почти не открывались от отёка век, но сознание уже присутствовало, поэтому малышка смотрела по сторонам, пробуя понять что происходит.Сейчас ей было жарко, она была мокрая от пота, ей показалось, что от слабости, которую она сейчас ощущала, не сможет дышать, глотать и вновь полетит.Но нет.Марысько посмотрела из щёлочки глаз влево- увидела знакомые ей ёлочки с ковра  над кроватью Трофимовны, потом она поняла-лежит в своей любимой кровати Трофимовны, потом стала выдёргивать зажатую ручку, разбудив бабушку, потом  увидела большие, пахнущие укропом, руки Трофимовны и слова:«Доченька.Манічка.Ти мене чуєш? скажи що небудь, рідненька, ти моя дитина!.»( Доченька.Маничка.Ты меня слышишь? скажи что нибудь, родненькая, ты моя дытына.)Марысько еле-еле, от слабости, от отёка в горле, шёпотом произнесла:« плохо мне»,Но больше сознание не теряла и не понимала, почему Трофимовна плачет навзрыд .
29.06.2019г.