Опять не скучно

Завод дал основу огромному району, подарил смысл жизни трём поколениям заводчан, да и нашему тоже. В этом мире не существовало ничего стабильнее. Если и случались кризисы, то гипертонические — неизбежное следствие священной борьбы руководства за выполнение плана.

Всё бы хорошо, но скучно.

И всё же… У кого в трудовой книжке нет записи «инженер», тот не поймёт моей ностальгии по огромным цехам, хрусту металлической стружки под ногами, по толпам рабочих в спецовках, даже по их суровым, худым лицам. И по знакомым лицам инженеров, которых я выделял в людской толчее на проходной — коллеги. Все вместе мы в 7:55 заполняли наш Завод, а к 17:00 покидали его. Пусть он, родной, отдохнёт.

Казалось, так будет всегда.

Поэтому я уволился с Завода. Смелый шаг, учитывая, что мой дед и мой отец создавали его. Никто не виноват, шёл 1989 год, самый надлом советской системы. В умах людей происходила революция, а моя бедная голова так просто кипела.

Кто бы мне тогда сказал: «Привыкай, парень, ты лишь в начале череды непрерывных кризисов. А твой Завод, гордость большой страны, погибнет. Да и страна — через два года».

Товарищ предложил мне:

— Борис, приходи работать в мой кооператив. Коммерческим директором.

— Ух, — вздрогнул я. — А что надо делать? А сколько у тебя рабочих? А кто мне, а кто меня… А… согласен!

Людей в фирме оказалось не так много — всего двое: товарищ и я. Рабочих — ни одного.

С тех пор скучно мне не было ни дня.

Это был полиграфический бизнес. «Тема» — как тогда говорили. Книги, календари, буклеты — на фоне пугающей пустоты магазинов наша бурная деятельность имела успех. Скоро мой старший партнёр, выпускник Уральской консерватории по классу вокала, столкнувшись с бандитскими угрозами, передал мне бразды антикризисного правления, а сам остался в позиции доброжелательного наблюдателя.

Война так война. За мной стояли крепкое инженерное образование, стройотрядовская закалка, а таких ребят, успокаивал я себя, напугать сложно. Приехав на «стрелку», я увидел обычных людей, возможно, плохо воспитанных. Мы поговорили. Бандиты отвязались сами. Они оказались людьми занятыми.

Сегодня я вижу этих людей по телевизору.

В 1992 году Евгений, институтский товарищ, предложил мне съездить в Калининград и купить себе по иномарке. Заметьте, не BMW, Mercedes или Audi, а просто иномарку.

В Калининграде существовал особый таможенный режим, и пятилетнюю «старушку» из Германии можно было приобрести за пять тысяч долларов. Так мы и сделали. Мы бросили в багажники десяток-другой деталей: амортизаторы и прочее. В твёрдой уверенности, что на Урале эти немецкие железяки стоят дороже. Наверняка дороже. Нет, точно дороже. Или дешевле. Каково же было наше удивление, когда в первом же, а тогда — и единственном, автомагазине нам молча вынесли коробку с деньгами, даже не обсуждая цен. У кого-то в жизни была коробка из-под ксерокса, а у нас была увесистая коробка из-под магнитофонных кассет.

Полная трёшек и десяток.

Уже через полгода мы с Евгением взяли у знакомого бизнесмена в аренду пятьдесят квадратных метров торговой площади. На вывеске написали: «Автомагазин „Дельта“». Свой магазин — это хорошо. Ни кассовых аппаратов, ни торговых инспекций мы знать не хотели. Покупали в том же Калининграде за доллар, продавали дома за три, на эту «дельту» и жили.

Были у нас клиенты, бывали и бандиты. Бандиты часто становились клиентами, а порой недовольные клиенты оказывались бандитами.

Всё случилось быстро и, как было принято, юридически безупречно — магазин у знакомого отобрали по «понятиям», за фиктивные долги, а документы подписали задним числом, под дулом пистолета.

Да, это кризис, но ещё не вечер. И я позвонил в Лондон. В Лондоне меня не ждали и отправили в Прагу. Из Праги в Москву. В Москве этому звонку очень обрадовались, но осторожно спросили:

— А Урал, это далеко?

Чтобы долго не объяснять, мы рванули в столицу сами. На улицу Петровку, в российский офис международной компании, производящей детали машин. Там нам ещё раз обрадовались и угостили конфетами. Гости ехали с Урала!

— Кстати, где это всё-таки?

Так мы с товарищем стали официальными дилерами и сразу купили костюмы.

Мы научились отличать дилеров от дистрибьюторов, прибыль от дохода, работников от бездельников. У нас возникли филиалы в Тюмени, Перми, Челябинске. Крупные продажи были в Москве. Оптовый бизнес только создавался, и его законы мы изучали не по книжкам. И нарушали их, не ведая сомнений.

В 1998 году случился дефолт. Рубль за четыре месяца подешевел втрое, а за год — вчетверо. Всё полетело в тартарары. Но в тот грандиозный кризис мы вошли с крепкой командой и солидным счётом в банке.

В рублях.

Выйдя из кризиса, мы обнаружили, что осталась только команда. Рубли надо было зарабатывать снова. Мало кто из конкурентов остался на плаву. Большинство тихо «умерло». Так я впервые увидел очищающую силу кризисов: «Пусть сильнее грянет буря!..»

Через год наша команда не просто вернула утраченное — теперь мы определяли погоду в своей нише. К 2002 году иностранцы зачастили к нам с торговыми предложениями, мы не вылезали из Европ. Приятно быть капиталистом-монополистом. И выгодно.

На пути выхода из тени погибают, кажется, девяносто девять малых компаний из ста. Требовались серьёзные инвестиции. Банки давали деньги под процент, который обеспечивался лишь торговлей государственными секретами.

Но такая деятельность не значилась в уставе нашей компании.

И хотя продажи ежегодно демонстрировали рост, росли и наши сомнения.

В 2008 году мы наконец приняли решение продать бизнес. И продали, буквально за полгода до событий, известных теперь как мировой финансовый кризис, пришедший к нам из США. Мы помнили, как десять лет назад происходило то же самое. Помнили, как бешено росли продажи перед самым дефолтом. Как слишком легко зарабатывались капиталы и тратились деньги.

Как даже в пивных ларьках появилось хорошее виски.

Снаряд разорвался совсем близко, но лишь тряхнул нас взрывной волной.

Государство помогло спастись крупным холдингам, выдавая им триллионы рублей, — мелкие же компании просили не беспокоиться.

Завода к тому времени уже не было.

Себе любимым, для души, мы оставили розницу. Уютный такой магазин, где торговый зал оформлен в стиле бутика, а на втором этаже — кабинет с диванами.

Куда приходят друзья, большие бизнесмены, посидеть и пожаловаться на нынешний кризис. Самый-самый страшный из всех. Пятый или шестой на моей памяти, про который нам точно известно, что мы его не переживём.