На Петриканах Новый Год...

                31 декабря 1973 мне было восемнадцать. Новенькая четырёхэтажка  общаги гидромелиоративного факультета одиноко возвышалась на Петриканском ветру.

                Внутри ещё пахло свежей покраской, а постельные комплекты были совершенно новыми.

                Учебный корпус  сдан ещё не был, и нам приходилось ездить на занятия в город, подолгу отсыпаясь в седьмом и шестнадцатом автобусах.

                После бессонного карточного сражения в преферанс, в этом была своя прелесть. Стоило только прислонить голову к прохладному окну , как снегопад снаружи растворялся и куда-то исчезал.

                Через час тебя прилипчиво-грубо трясли за плечо, и ты , ещё ничего не понимая, вываливался из душновато-дизельной атмосферы трудяги-автобуса прямо во владения  редкой, но очень ветреной  кишинёвской метели.

                Кто придумал рабочий день накануне Нового Года, ума не приложу. Нащупав в кармане копеек двадцать, я с завистью взглянул на группку молодых людей, купивших на углу Подольской и Лазо пару бутылок шампанского с большой праздничной коробкой торта,  и  быстро спустился в наш студенческий буфет на Садовой.

                Там было тепло и сытно. Я лихорадочно стал глотать обжигающий какао, заедая каждый глоток пышным пахучим сочником. До начала зачета оставалось никак  не меньше пяти минут, и можно было ещё все успеть.

                Обычно перед испытаниями я ничего не ел. От волнения даже подташнивало. Надо было обязательно отхватить только высший бал. То ли на радость родителям, то ли для удовлетворения страсти, свойственной только круглым отличникам.

                Однако после бессонной ночи и автобусной тряски, я основательно продрог , и какао, разливаясь внутри , щедро дарил  телу своё бодрящее спасительно-благодатное тепло.

                Зачёт прошёл быстро. Он был дифференцированным, то есть с оценкой. Отхватив своё « Отлично», я кинулся было на вокзал.

                В Тирасполе меня уже ждали, и мама с папой, и бабушки - Рива с Розой, и целая миска оливье. Отец, как всегда, купил елку. А мама очень надеялась, чтобы  мы нарядим ее вместе. Это происходило   каждый год, начиная ещё с Сокирянских времен - с моего двухлетнего возраста.

                - Ты куда это?,- подозрительно спросил Миша Кубарь , комсомольский секретарь нашей студенческой группы. Большой и немного неповоротливый, он сильно напоминал добродушного медведя из детских сказок. Но сейчас он был  раздражён и сердит.

                - Я, понимаешь, через городской комитет целое троллейбусное управление девчонок пригласил! На встречу Нового Года!  К нам в общагу привезут целых двести комсомолок! Нас , итак, сильно не хватает.  А вы разбегаетесь?! Сообщи всем! Кто не придёт сегодня на праздничный вечер , получит выговор с занесением.

                - Говоришь, двести девочек?,- с завистью произнёс отец, когда я, добравшись в предпраздничной сутолоке до телефонного узла связи на Бендерской и Ленина, изложил причину своего грядущего отсутствия в родительском доме

                - Так ты там не теряйся! Сразу в атаку! Да я бы на твоём месте. Эх, молодежь...


                - Миля! Ты всем передал мои слова?,- грозно спросил Мишка, когда к девяти часам подвезли с десяток автобусов с комсомолками,- Иди встречай!

                - Девочки! Милости просим! А почему вы приехали не на троллейбусах? ,- попытался было пошутить я, увидев толпу , пятикратно превышающую количество наших мужчин

                - Так мы бы с удовольствием! У нас там , и тепло, и сидения сзади. Закачаешься,- она неприлично и вульгарно изобразила определенное движение ,-  Но к вам на гору нет троллейбусной линии.

                Девочки были абсолютно серьёзны. Для меня, ещё нецелованного юнца, грубые намеки и жесты, сопровождавшие качающиеся сиденья, смутили окончательно.

                - Это что? Все ваши мужики?,- оглядываясь по сторонам, громко спросили меня  вульгарно раскрашенные девицы, решительно устанавливая на столах десятки бутылок водки.

                - У нас, в социалистическом общежитии, распитие спиртных напитков запрещено!,- очень некстати проблеял молоденький  субтильный представитель парткома, которого поставили дежурным в Новогоднюю ночь.

                - Ты чо, доцент, дефективный? А ещё с усиками! А ну выпей штрафную, сейчас же! ,- Какая-то гром-баба немедленно сунула под нос дежурному полный чайный стакан водки . Под ее взглядом тот покорно осушил стакан и безнадежно упал на стул.

                - А где мужики?,- начали раздраженно-угрожающе вопрошать девицы, выпив по первому стакану водки.

                - Я сейчас музычку включу! Вон елочка зажглась!,- зачастил я, понимая, что обстановка накалялась на глазах и грозила стать неуправляемой. Стало очевидным, что две роты разозлённых девиц, настроившихся на сомнительные удовольствия, могли разнести, и нас, и наше новенькое здание, в пух и прах.

                - Миля! Мы с дуру пригласили на вечер нескольких наших девчонок. Им, как и тебе , только восемнадцать. Но здесь сейчас  может начаться такое..,- короткое совещание на четвёртом этаже напоминало Военный совет в Филях в первую Отечественную.

                - Миля, дорогой, спасай,- Комсорг , профорг, староста и несколько активистов, прошедших военную службу, обратились за помощью,-Бери на себя наших девчонок. Танцуй всю ночь. Развлекай. Но ни-ни, понимаешь?

                - А Вы?,- наивно спросил я,- Вы, что делать будете?

                - Мы должны принести себя в жертву,- грустно произнёс Боря, блудливо поблескивая  глазами и, казалось, еле сдерживая смех.

                - Только на нашу комнату, где всего четыре кровати и четверо мужиков, мы сейчас договорились привести восьмерых. Надо их немедленно рассредоточить! Иначе от общаги ничего не останется...

                - С кем это вы договорились ?,- поинтересовался я

                - С их главной комсомолкой. Она своих знает. Говорит, что единственный способ избежать разрухи, это перенести и разделить пьянку-гулянку по комнатам. Придётся ещё матрасы на пол накидать,- добавил Ленчик.

                - Зачем на пол?,- спросил я

                - Только ты, Миля, не пей и с нашими девочками не шути, - проигнорировали мой вопрос опытные аксакалы. Если что, получишь на орехи по полной ! Грозно предупредив и вручив своих девчонок мне на попечение, активисты бросились в атаку.

                Напрасно они включили магнитофон в моей комнате на полную громкость. Не помогло. Дикая гулянка, разыгравшаяся в соседних помещениях, громкие визги, пьяный женский смех и оглушительный мат успокоились только к утру

                - Миля, сходи в нашу комнату, хоть разок,-умолял один из активистов, столкнувшись со мной у туалета. Помоги! Они, суки , требуют, а я уже не могу! Все натёр . Стёр до крови...

                - Мальчики! Где Вы? Ку-ку!,- две пьяные голые девицы, вывалившиеся из его комнаты , заставили меня мигом заскочить к себе.

                - Нам лучше закрыться на ключ,- объявил я нашим девушкам, испуганным не меньше меня...

                К полудню нас вывез в город дежурный парткома, который к тому времени уже пришёл в сознание.

                - Ночевал с двумя. Нет. С тремя комсомолками,- сообщил он доверительно, предварительно выгрузив девчонок,- На следующий год надо активисток из медицинского пригласить. И количеством, числом, значит, поменьше. Боюсь, что сейчас, многие из наших после этого веселья могут и в вендиспансер загреметь. А медички, сам понимаешь, не троллейбусницы.  Чистенькие, аккуратненькие...

                Дизель-поезд Кишинев-Одесса, несмотря на 1 января, отправился в Тирасполь ровно в 13-46, строго по расписанию.

                А через пару часов, я, расслабившись, сидел в Тирасполе за любимым оливье в окружении близких, которые зачарованно слушали подробности отличной сдачи вчерашнего дифференцированного зачета, состоявшегося уже в прошлом году...

               


Рецензии