Бывшие подруги и знакомые Ольги посчитали её дурой, когда она прекратила всяческое сообщение с таким завидным женихом. Они не понимали её и стыдили за совершённую глупость. Затем стали надсмехаться, а потом и вовсе перестали звонить. Им было невдомек, как можно в свои двадцать девять лет отвернуться от счастья, которое само к тебе лезло? Но Ольга не только смогла, но и поставила жирную точку. Она просто не захотела находиться рядом с мерзавцем. Ей претила сама мысль стать такой же мерзавкой, как он, уж лучше всю жизнь она будет преподавателем литературы и русского языка в техникуме, как пугал её Стасик, чем станет сволочью в собственных глазах. Не такого она себе счастья желала, не этого хотела.
- Гершензон!
Ольга от неожиданности чуть не подскочила на месте. Ирка была той ещё бабой, всегда знала, чего хотела и при возможности добивалась.
- Ты домой? – спросила она.
- Домой.
- Садись, подвезу.
В салоне ещё пахло заводом, где собрали этот автомобиль, но Ирка уже вовсю пропитывала его свойственными ей запахами. Мерседес мчался ровно и как будто не чувствовал российскую дорогу, звучала спокойная релаксирующая музыка и было очень удобно.
- Ну, рассказывай, чем живёшь, чем дышишь? – спросила Свиридова. – Почти год не виделись.
- Дышу кислородом и выхлопными газами, живу просто, на одну зарплату, - улыбнулась Ольга.
- Оно и видно. Прикид на тебе дешёвый и выглядишь не ахти. Всё малолетних дебилов учишь?
- Учу.
- Ну и дура. Зря ты Стасика отшила, он счас с этой курицей крутится, ну, ты помнишь, Настя Бурлак.
- Не помню.
- Ну, она ещё с Олежкой тусила, потом с Ахмедом была.
- Ир, мне-то какое дело? Кто, что и с кем, меня давно не интересует.
- А раньше интересовало, - заметила Ирка.
- Меня многое интересовало.
- А теперь не интересует?
- Нет.
- Какая же ты глупая, Оля. Ведь это не жизнь, что ты ведёшь! Это бред сумасшедшего! У тебя было бы всё, при твоих данных, а ты всё псу под хвост пустила!
- Этому «всё», там и место, Иришка, - спокойно ответила Ольга.
- Ну да, ну да. Мы же правильные. Вон, посмотри на этих нищебродов, позорище! К тридцати годам все настоящие мужики уже миллионеры, а эти только и ноют, что денег нет. Ты такого себе будущего захотела? – Свиридова закурила и просигналила. – Куда прёшь, овца! Не видишь, я еду! Вот тупая сука! И откуда это быдло берётся?!
- Успокойся. Не надо так нервничать, - сказала Ольга. – Мы же не опаздываем.
- Дело не в этом. Просто я никак в толк не возьму, зачем они все прутся в центр? Там ведь ничего для них нет, там давно посносили все их вонючие «Пятёрочки», а они всё едут и едут, уроды. Нет, правильную тему подняли с этой реновацией, всех их к чёртовой матери за сто первый километр. Я вот недавно попала в закрытую страну невероятной красоты, и там молодой король Бутана продвигает концепт «эксклюзивного туризма». Ну, знаешь, как да? То есть по закону там турист должен потратить не менее 250 долларов в сутки на человека плюс налог 70 долларов за день пребывания и потом ещё надо предъявить документ, что действительно вбухал в них свои бабки. И ведь классно придумано, халявное бабло и плюс это сразу отрезает кемпинги и кучи китайцев. В итоге – чисто и пока очень-очень красиво.
- В смысле, чисто? – поинтересовалась Ольга. – На всех курортах и заповедниках следят за чистотой, для этого специальные люди имеются.
- В смысле, там нет этих долбаных уродов, которые тысячами околачиваются в Турции и Египте. Надо такой же закон подсказать нашему мэру, а то в Москве фотографирующих «бохатую жизнь» стало столько, что «бохатая жизнь» в Москву и носа теперь не сует.
- Ты что? Апартеид предлагаешь? – удивилась Ольга.
- А что такого? Богу богово, кесарю кесарево. Вся проблема Москвы в том, что в реально дорогом городе мы пытаемся сохранить социальную защищенность. Сделайте сегодня в Москве платный въезд в город несколько сотен долларов в месяц, въезд в центр еще дороже. И пробок не будет, как их сейчас нет в центре Лондона. Но нет. Мы просто тупо плодим паразитов. У нас и так было общество людей, которые были инфантильны и считали, что государство должно им все дать. И мы продолжаем плодить патерналистские настроения в обществе.
- Ирка, ты, что такое говоришь? – возмутилась Ольга. – Кто тебе это напел?
- Никто. Мы все так считаем. Не хотите напрягаться — езжайте в другие места. Там спокойная жизнь, дешевое жилье и сирень под окнами. Вы же сидите в центре цивилизации, хотите ездить на дорогой машине, есть в дорогом ресторане, жить в дорогой квартире. А что вы для этого сделали? Скажи честно: в этом городе, если ты не получаешь несколько тысяч долларов в месяц, тебе нечего делать.
- «Мы» это кто? Стасики и Олежики?
- Ой, я тебя умоляю! – Ирка засмеялась. – Что ты из себя целку строишь?
- Останови машину! – Ольга грозно посмотрела на Свиридову.
- Да ладно, сиди уж.
- Я сказала, останови машину!
Ирка посмотрела на Ольгу и вспомнила этот взгляд. Ещё в школе она видела, как рассердившись, Ольга могла отвесить такую пощёчину, что искры сыпались из глаз. Тот же Стасик, получив от Ольги оплеуху, долго потом жаловался, что рука у Ольги слишком тяжёлая. Да и щека потом у него заметно распухла.
- Ну, как хочешь, - сказала Свиридова и остановилась.
А когда Ольга вышла из машины, напоследок ей крикнула:
- Дура! – и быстро уехала.
Однако до ближайшей остановки было далеко.
Напротив остановки, где стояла Ольга, зажглись неоновым светом буквы книжного магазина «Букинист». Они весело засверкали на снежном пейзаже вечернего вторника, и что-то родное прокралось в её душу. «Папа», - сказала она и нежно улыбнулась. Воспоминания об отце тут же навалились на неё всей своей тяжестью, любовью и теплотой…
Когда отец был ещё жив, он очень дорожил своей дочерью, не потому что она была поздним ребёнком, а просто потому, что он её любил. Он, как говориться, в ней души не чаял. Между тем, был с ней строг и за воспитанием следил, Ольга уже в шесть лет начала сама читать сказки и они с отцом каждый раз ходили по книжным развалам, когда гуляли по городу. Это с мамой они ходили по магазинам за куклами, а с отцом они обходили их стороной, потому что Николай Николаевич считал, что там не только скучно, но и нечего купить. А вот на развалах Николай Николаевич учил Ольгу ориентироваться не по внешней обёртке, а по содержанию.
- Странички, Оленька, могут быть с виду очень потрёпанными и даже заляпаны блинами, но внутри там, настоящее сокровище. И наша задача состоит в том, чтобы найти и отыскать этот клад. Но, как и все клады ищут по подсказкам и картам, так и мы будем искать нужную нам книгу.
- А где же такие подсказки найти? - спрашивала уже девятилетняя Оля.
- А очень просто, - хитро улыбался отец. – В каждой понравившейся тебе книжке всегда есть такая подсказка. Вот, например, какая последняя книжка тебе понравилась?
- «Алые паруса».
- Вот. А какие книжки читал Грэй?
- Не знаю, - сказала Оля. – Наверно хорошие. Про моряков и приключения.
- Правильно. Ведь эти книжки научили его быть хорошим человеком.
- Ну, это понятно, - поняла Ольга. – Только мне понравились в «Парусах» картинки.
Отец снял очки и пристально поглядел на дочь. Он ей про блины метафору сочинил, чтобы лучше дошло, а она опять про свои картинки да обложки.
- Пойми ты, чудак-человек, не в картинках дело! Главное содержание!
- В содержании ничего интересного, - просто ответила Оля. – Название глав и номера страниц. Больше ничего.
- Вот глупенькая. Я тебе не про оглавление говорю, а про суть!
- А-а, - протянула Оля. – Ну, тогда давай искать суть с красивыми картинками!
Николай Николаевич растерялся. Что можно было на это ответить? По идее, ничего плохого в этом не было, в хорошей книге должно быть прекрасным всё, и картинки с обложкой, и содержание, но где ж такую сыскать? Задача.
- А давай сделаем так, - сказал Николай Николаевич. – Я найду тебе книжку без картинок, а ты выберешь себе с картинками. Потом прочтём и сравним?
- Любую-прелюбую? – не поверила Оля.
- Какую захочешь, - ответил отец.
- Ура! – Ольга кинулась к прилавкам и стала жадно разглядывать.
Но беда была в том, что ей нравились почти все красивые книжки, а отец никогда не покупал следующую, пока она не прочтёт предыдущую купленную книгу. Ольга хваталась сначала за все подряд, невзирая на названия и авторов, листала и щупала пальчиками гладкость обложек, принюхивалась к страничкам и выискивала запах блинов, как её научил Николай Николаевич. Ведь ей нравилось, как пахнут книги, и было жалко покупать, если красивая книжка окажется в блинах. Наконец она устала хватать всё сразу, и стала просматривать понравившиеся книги через одну. Потом через две, а потом и вовсе пробегала уже опытным взглядом по многообразию книг. Её опыт уже на вид определял качество страниц и рисунков по глянцевой обложке. Теперь её не проведёшь, думала Оля, и тут появилась она! Красивая, гладкая и очень сверкающая книга! Картинки были настолько хороши, что можно было часами на них смотреть и просто мечтать. Ольга прижала её к себе и глубоко втянула запах. Книжка называлась «Детям о Владимире Ильиче Ленине» издательства «Детская литература». Тут были собраны стихи, рассказы, воспоминания о Ленине, а уж какие картинки были, что глаз не оторвать. Отец стоял за спиной, и еле сдерживая смех, широко улыбался.
- Ну что? – спросил он. – Выбрала?
- Да! – радостно ответила Ольга. – Вот оно, сокровище!
- Ну что ж, берём, - и отец расплатился.
- А ты, какую купил? – вежливо поинтересовалась дочь, после десяти минут эйфории.
- Да, так, - сказал отец.
- Ну, покажи, - Ольга дёрнула отца за руку.
- Вот, придём домой и покажу.
- Так не честно, - обиделась Оля. – Я же показала.
- А мороженого сначала не хочешь поесть? – спросил Николай Николаевич.
- Хочу! – обрадовалась Оля, но потом вспомнила, что она обиделась и добавила. – Можешь её и не показывать, мне теперь некогда будет. Я свою читать буду. С картинками.
- Ну-ну, - и отец рассмеялся.
Ольга ещё больше обиделась: «И чего он смеётся, глупый? Я ж его переиграла. Вон, какая книжка у меня. А он наверно с блинами купил. Есть что ли её будет?».
Дома все уселись за мороженое, отец читал какую-то большую газету, а мама листала Ольгину книгу. Она ахала и охала и то и дело приговаривала «Какая прелесть!».
- Коль, ты посмотри какая прелесть, а? Нет, ты подумай! Я ж это в детстве наизусть учила! «Ленин и печник»! Боже мой!
- Угу, - смакуя свой пломбир, отвечал отец. – Все учили.
- А картинки какие! – продолжала восхищаться мать. – Как живой, Ильич-то.
- Он всегда живой, - согласился отец. – Живее всех живых.
- Батюшки! Нет, ты глянь, Коль! Это ж прямо из нашего детства, Ленин с бревном на субботнике!
- Точно! – сказал отец.
- Первый вопрос, который сразу же приходит мне на ум, когда вижу эту картину, откуда взялись брёвна в Кремле? Ну, да, повсюду были грязь, мусор, следы пожарищ и пепелищ после разрухи революции, но брёвна там, откуда? – удивлялась мать.
- Из леса вестимо! – выпалила Оля, поражаясь материнской непонятливостью. – Из брёвен потом спички делают! Нам в школе рассказывали!
Родители засмеялись. Ольга опять не нашла ничего смешного, и снова обиделась, а потом уже тихо сказала:
- Бревно Ленин тащит на спичечную фабрику, и ничего смешного здесь нет.
- Оля, милая, - сказала мама, - мы не над тобой смеёмся, доченька. Просто такая интересная мысль, нам с отцом, в голову не приходила.
- Не обижайся, дочка, - сказал отец. – А вот за Некрасова спасибо, порадовала.
- Пожалуйста, - успокоившись, ответила любимая дочь.
- А брёвна, Наташа, там остались от юнкеров. – Николай Николаевич обратился к жене. - Баррикады они строили как раз из бревен. Поэтому и была необходимость уборки не только на Красной площади, но и по всей стране.
- А кто такие юнкера? – спросила Оля.
- Если совсем просто, то это совсем молоденькие солдатики, - ответил Николай Николаевич.
- Понятно, - облизывая ложку, сказала Ольга. – Показывай свою книжку. Я съела.
- Тебе же некогда, - прищурился отец.
- Сейчас я не спешу, - Оля покраснела.
- Ну, раз так, то смотри, - отец встал и ушёл в комнату за книгой.
Николай Николаевич действительно принёс три старых, замызганных книжонки в мягкой обложке, сверху лежали сказки братьев Гримм. Хотя Ольга уже читала их Золушку когда-то, и в кино видела «Три орешка для Золушки», но как умная девочка изобразила любопытство. Книга была достаточно старой и довольно толстой, однако не было ясно, для чего отец её купил, ведь все эти сказки нужны малышам, а она уже взрослая.
- Коля, это та самая книга? – спросила Наталья Александровна.
- Та самая.
- Я думаю, эти сказки Оле ещё рано читать.
- Вот прочтём и узнаем.
- Я из сказок уже выросла, - удивилась Ольга. – А вы говорите, что рано.
- Эти сказки другие, Оленька, - сказала мама. – Они страшные.
- Вот почему в них картинок нету? - поняла Оля.
- Не только поэтому, - улыбнулся отец. – С картинками книга дороже.
- Но ведь ты же купил её мне?!
- Тебе. Все мои книги тебе, но для каждой книги есть своё время и свой час, - отвечал Николай Николаевич. – А пока, вот тебе.
И он достал Александра Беляева «Хойти-Тойти», тоже без картинок, только на обложке был нарисован слон. Ну и конечно тоже старая и обляпанная. «Вот папка всегда такой, как скажет, так и сделает, - подумала Оля. – Никакой романтики. Эх, папка, папка!».
- А что у тебя ещё за книга, - спросила она.
- Вот, посмотри, - отец протянул увесистый томик.
- Шарль де Костер, - читала Ольга. – «Легенда о Тиле Уленшпигеле». Тоже сказки?
- Да, - Николай Николаевич снова улыбнулся.
- Твоего папку у нас на сказки потянуло, - заулыбалась и мать.
- Я так и поняла, - Ольга многозначительно вздохнула. – Ну, ладно, я гулять пошла.
- Долго не заигрывайся! – предупредила мать.
- Угу, - и Оля убежала.
А вечером Оля устроилась читать и с удовольствием начала: «Дорогой друг! Сегодня ты стал октябрёнком. Это очень почётно. Люди смотрят на тебя — октябрёнка и вспоминают Великий Октябрь — нашу революцию. Люди смотрят на твою октябрятскую звёздочку и вспоминают Владимира Ильича Ленина, нашего вождя. Люди видят в тебе юного ленинца, будущего пионера, комсомольца, коммуниста — строителя коммунизма. Набирайся сил и знаний. Хорошо учись. Люби трудиться. Расти поскорее. Поздравляем тебя!». Ольга даже заволновалась, ведь она уже давно была октябрёнком и вот-вот станет пионеркой. 22 апреля, в день рождения Ленина, точно станет, а тут выходит, что книга для второклассников! Обидно. Но чем дальше читала, тем больше удивлялась скучным рассказам. Помещики и капиталисты то и дело сменялись рабочими и крестьянами, а где же приключения и принц? Ленин не был похож на принца, скорее он смахивал своей лысиной на дядю Петю из второго подъезда. Владимир Ильич был другом, товарищем рабочих, а женихом почему-то не был. Странно. Изучая уже картинки с его физиономией, Ольга подумала, что всё-таки наверно правильно, что Ленин никакой не принц. «Я бы за такого замуж не пошла, хоть он и друг и товарищ рабочих!», - думала Ольга. Картинки больше не нравились. Она откинула книгу и достала свой альбом, где была приклеена вырезка из «Пионерской Правды» со стихами Степана Щипачева «Пионерский галстук». Оля уже сто раз перечитывала этот стих, знала его наизусть, но чем больше читала, тем желанней для неё был пионерский галстук. Она так ждала 22 апреля, что даже обклеила всю страницу картинками пионеров, красного знамени, изображением пионерского значка и… Ленина. Теперь этот человек её не вдохновлял. Ольга подбежала к двери, закрыла её на шпингалет и тайно стала отлеплять Ильича от страницы. Потом скатала его в плотный шарик и выкинула в форточку. Теперь нужно было скрыть «следы преступления». Из старого журнала «Советский Экран» она вырезала по контуру волка из «Ну, погоди!» и приложила его на место Ильича. Вот только он был в одних красных трусах, и это не очень гармонировало с пионерами. Тогда Ольга вырезала ещё одного пионера из журнала «Костёр», отрезала ему голову, вырезала пионерский галстук и прилепила его на шею волка. Получилось просто замечательно. Приклеила аккуратно и вновь перечитала любимое стихотворение:
Как повяжешь галстук,
Береги его:
Он ведь с красным знаменем
Цвета одного.
А под этим знаменем
В бой идут бойцы,
За отчизну бьются
Братья и отцы.
Как повяжешь галстук,
Ты – светлей лицом…
На скольких ребятах
Он пробит свинцом!..
Пионерский галстук –
Нет его родней!
Он от юной крови
Стал еще красней.
Как повяжешь галстук,
Береги его:
Он ведь с красным знаменем
Цвета одного.
- Какая прелесть! – изобразила мать Ольга.
Мама Ольгу понимала, и не лезла с глупыми вопросами. Только однажды вздохнувши, обмолвилась о внучках и тут же убежала на кухню. Ольга пошла за ней.
- Мам, - сказала она и обняла мать. – Но где ж найти мне подходящего мужа?
- Может, не там ищешь? – спросила Наталья Александровна. – Ты оглянись вокруг, может твой принц нищий?
- Предлагаешь обратить внимание на местных алкашей?
- Боже сохрани! Почему сразу на алкашей? Есть и не алкаши.
- И где они? Я их что-то не замечала, - Ольга улыбнулась.
- Да так же, как и ты, дома сидят и никуда не ходят. В том-то и беда нашего времени. Приличным людям некуда сходить сегодня. Всюду требуют деньги. Кругом эти проклятые деньги! Ни на танцы, ни в кино, ни в театр. Везде пошлость и разврат.
- Ну, в обычное кафе ещё можно, - сказала Оля.
- Туда люди парами ходят, а поодиночке кто ж придёт? Перекусить разве что.
- Наверно ты права. И что делать? – спросила Ольга.
- Не знаю, Оленька. Ой, не знаю, - мать горестно снова вздохнула.
- Чтобы сейчас сказал папа? - сказала Ольга. - Я не знаю, где сейчас мой будущий муж, но он точно не у нас дома! Из классического набора, как в фильме «Москва слезам не верит», где обитают настоящие мужчины, остались разве что кладбища. Мужчины «мигрировали» из библиотек и химчисток и нынче «водятся» в других местах. Интересно где? Дома, как ты говоришь. А что можно делать дома, сидя в одиночестве целыми вечерами и выходными? Водку пьянствовать.
- Ну почему же водку? – сказала удивлённо мать.
- А что же? Футбол и пиво. Не книги же они читают. Тогда что? Что любят обыкновенные мужчины?
- Твой папа в домино во дворе с мужиками играл.
- Мне в домино начать играть? – заулыбалась Ольга.
- В самом деле, ха-ха! – засмеялась Наталья Александровна.
- Ха-ха-ха!
- А ты у своего учителя физики спроси, он вроде приличный семьянин, двое детей, сканворды гадает…
- Ага, и в «танчики» в интернете играет.
- Ну…
- Точно! – воскликнула вдруг Ольга. – Они все на «танчиках» помешались! Мама, ты гений!
И Ольга убежала к себе в комнату, оставив мать в полном недоумении.
Открывая ноутбук, Ольга думала, зачем она это делает. «Приличный семьянин, двое детей, и танчики в интернете! Либо я безнадёжно отстала от жизни, либо жизнь перевернулась с ног на голову. Я вот в интернете только статьи читаю, журналы смотрю или кино скачиваю, а они, как дети малые, в танчики играют. Не удивлюсь, если Пашка разъезжает на своём танке вместе с двоечником Юскаевым. Кстати, его завтра надо к доске вызвать. И как он в техникум поступил? Странно. Он даже с ошибками списывает. Однако танчики. Но ведь не все же в интернете, как Пашка в «танчиках» развлекается? Там и другие что-то делают. Точно!». Ольга вспомнила вертихвостку Иринку Свиридову, та во всех фейсбуках и вконтактах заседала. Кроме того строчила в нескольких чатах знакомств и пудрила мужикам мозги. Этот факт поставил всё на место.
- Так вот вы где водитесь, мужчины! – Ольга заулыбалась и открыла сайт знакомств.
Но в уме проскочили слова Ирки: «Обычно спонсора я подыскиваю к августу: у меня в это время отпуск. Уже с июня я начинаю подыскивать в интернете попутчика-спонсора. Направление и уровень путешествия, ну, там, город, звездность отеля, планируемые покупки, я сразу конкретно прописываю. Таким щадящим методом я постоянно выезжаю с мужчинами с сайта знакомств. То в Испанию, то в Кению, то ещё куда-нибудь на Мальдивы. Каждый раз все было прекрасно. Один, правда, оказался голубым. Я ему понадобилась для прикрытия. Но он все оплатил и еще накупил мне подарков. Я всегда так делаю, если у меня финансовая дыра, а деньги срочно нужны. Удобно и можно без всяких заморочек найти себе спонсора для пары встреч». Вспомнив это, Ольга снова засомневалась, но через какое-то время она уже порядком освоилась на одном из тематических форумов. Заполнила анкету, загрузила свою фотографию, и дело пошло. Постепенно она перестала оскорбляться и научилась «отфильтровывать» извращенцев, абсолютно больных на голову, и тех, кто привык самоутверждаться за женский счет. Начиналось всё с обычного «Привет, как дела?» и естественно с разглядывания фото и анкеты приветствующего. Однако после нескольких сказанных фраз собеседником, Ольга откидывала никчемного претендента на роль будущего мужа. В одном случае это была безграмотная речь и орфография, что говорило ей о низком качестве интеллекта, в другом: нахальство и фамильярность, что выдавало отъявленного мужлана и самца орангутангов. А она искала мужчину, того самого настоящего мужчину, но он вот так сразу не находился.
Конечно, у многих женщин было написано в анкете, что хотят встретить настоящего, интересного, щедрого, с чувством юмора, интеллигентного, порядочного мужчину, но таковы желания всех без исключения женщин. Это нормально, а не «какой-то заштампованный идеал», как написал ей потом один из местных оригиналов. Впрочем, этот «оригинал» по имени Сергей Ольгу привлёк. Он не написал ей стандартное «Привет, как дела!», он сразу написал, что тоже ищет настоящую, интересную, щедрую, с чувством юмора, интеллигентную, порядочную женщину. И спросил: «Вы из каких будете, гражданочка!». Сначала Ольга удивилась, но потом улыбнулась и ответила: «Я из красных, а Вы?». Он тут же ответил, будто ждал: «И я за красных, но в нашей доблестной Красной армии мало нынче порядочных интеллигентов, одни приспособленцы и оппортунисты остались. Поэтому порой вечерами нам порядочным и щедрым не с кем вдосталь поболтать по-нашему, по-интеллигентски». Ольга опять заулыбалась.
Ольга Гершензон была русской, просто её папе в детдоме дал такую фамилию сантехник Петухов. Ото всех этих Степановых и Николаевых Петухова тошнило. Вот и пришёл на ум некий Гершензон и кажется композитор. Так и появился Коля Гершензон. Женился он потом на Валентине Телегиной и появилась на свет Оля. Николай Николаевич души не чаял в Оленьке, баловал, дарил игрушки и всячески ухаживал. Но подарил ей потом нечто особое – любовь к книгам. Оля увлеклась романами, приключениями, Александром Грином и вконец пропала на строках об Анжелике. Тот мир, что подарил ей отец, играл всеми цветами радуги, переливался и сиял. Он звал и манил. Заставлял мечтать и сопереживать. Постепенно Жорфрей де Пейрак сменился Хемингуэем и Камю, а Флобер на Мопассана. За всем этим Оля быстро превратилась сначала в Ольгу, а затем и в Ольгу Николаевну. Отучилась в институте и устроилась работать в техникум. Там ей насоветовали Солженицына и его «Архипелаг» с Иваном Денисовичем. Собственно, вся читающая публика болела этими либералами начиная с 60-х годов, и всяк был рад почитать несчастных диссидентов вроде Аксёнова, Войновича, Синявского и других. Папа Ольги не приветствовал их, был целиком и полностью привержен идеям коммунизма и отвергал всякую интеллигентствующую дрянь, а Ольга сначала бунтовала по молодости, но со временем поняла, про кого так говорил папа.
Сергей всегда отключал телефон, а на выходные тем более. Не любил он ни смартфонов, ни айфонов, говорил, что вся эта электроника действует ему на нервы. Особенно, когда звонит начальство, но он уже почти месяц был безработным, поэтому телефон даже не заряжался. Валялся где-то на столе и покрывался пылью, хотя теперь его стоило зарядить. Вдруг Лёха позвонит или… Но Сергей уже и забыл, всё равно решил идти в баню в понедельник.
Баня была не просто баней, а сауной и отелем с номерами. Вот всё это хозяйство и придётся обслуживать ему. Лампочки, розетки, выключатели и… проститутки. Проститутки пришли в голову Сергея совершенно самостоятельно, без стука. Он прищурился и сообразил, ведь это же баня, додумался он, и что-то в нём зашевелилось. Ну, Лёха, ай, да сукин сын! Сергей улыбнулся и зашёл к себе домой.
Квартира Сергея была обставлена по минимуму. Никаких излишеств, только то, что нужно и необходимо, отчего его однокомнатная «хрущёвка» казалась пустой и необжитой. Но ему хватало. Правда, на комоде перед диваном стоял средней величины монитор, который был подключен к операционной системе и служил в качестве телевизора через интернет. Так Сергей развлекался, смотрел интересующие его передачи и кино с сериалами на различных сайтах. Это было удобней, нежели смотреть всё через обычный телеящик. Ни тебе рекламы, ни пропущенных передач. Всегда можно поставить на паузу или посмотреть программу в записи. Был у него и ноутбук с планшетом для читки разнопланового материала, первый стоял в комнате, а второй лежал в совмещённой с туалетом ванной. Именно в туалете Сергей штудировал прессу и узнавал новости.
Сам по себе интернет Серёге казался большой библиотекой, где на каждый вопрос можно было найти нужную информацию. Он так даже кухонную дверь поставил и в ванной плитку положил. И, между прочим, недурно так получилось. Но вот с телефонами Сергей не сдружился, при каждом звонке он невольно вздрагивал и грубо матерился. Пугали его резкие звуки и не прошеные гости. Да и вообще гостей не любил. Дом для него был той крепостью, где он прятался от внешнего мира. Ольга его из-за этого назвала Премудрым пескарём. Было в нём что-то от этого персонажа.
Ольга и Сергей сошлись в библиотеке и разругались на почве Набокова. Сергей понимал Гюнтера Гюнтера, а Ольга нет. Говорила, что этот педофил не дал Лолите созреть, набраться жизненного сока и расцвести. А Сергей всё свёл к врождённой фригидности Лолиты и полному её равнодушию. А по поводу педофилии привёл пример из нашей истории, мол, в старину девок уже в тринадцать лет замуж отдавали, а в четырнадцать рожали. Так и познакомились. Потом потихоньку присматривались друг к другу и вскоре начали мило общаться. А как-то раз, выходя из библиотеки, Сергей пригласил её в заводскую столовую, ни в кафе, ни в Макдональдс, а в обычную столовую, это было так неожиданно просто, что Ольга согласилась. Наелись там пюре с гуляшом, съели по салатику, выпили компот и отправились гулять по длинной витиеватой улице.
Со временем вечно нечёсаный Сергей Ольге понравился, не так чтобы любить, но поболтать было интересно. Сергей был другим, он много прочёл всякого дерьма, но и много хорошего тоже, давал советы по выбору книг и даже кое-что из журнальных статей. Потом шли обсуждения и бурные споры на счёт толка и морали того или иного произведения, но в большинстве случаев Ольга с ним соглашалась. Да и Сергей перенимал от Ольги много чего. Некоторые приключенческие и фантастические романы он ни за что бы, ни взял с полки, но прочитав по настоянию Ольги «Одиссею капитана Блада» изменил своё мнение. Даже Александр Грин с его «Алыми парусами» и «Бегущей по волнам», переиначил его представление о хорошей беллетристике. Сергей с подачи Ольги прочитал не только Беляева и Брэдбери, но и Мухину-Петринскую и графа Дракулу, и всё ему на удивление понравилось. Дружба завертелась и понеслась. Кроме книг были походы в кино и долгие прогулки по скверам и паркам. На этих прогулках, за весёлой болтовнёй, Ольга как-то вскользь упомянула некоего Козлова, с которым была как-то связана, но потом притихла и больше о нём не говорила. Сергей расспрашивать не стал, однако подумал, что этот Козлов, наверное, её ухарь… Ну, или бывший ухарь.
Старая коммунальная развалюха. Оля любила его мирок. Завалено дисками и книгами, старые обои Сергей изрисовал сам. На потолке лежала женщина, видна была только обнажённая спина и круглая попка. Она смотрела дальше потолка, куда-то внутрь к соседям этажом выше и лишь прекрасная грудь выглядывала на смотрящего снизу наблюдателя. Сергей таскал книги отовсюду, читал и ненужное, которое использовал вместо туалетной бумаги. Чугунная сковородка стояла на воспоминаниях Надежды Крупской. Картошка с грибами ждала Олю, и она пришла.
- Вот только хлеба у меня нет, - сказал Сергей и помог ей раздеться.
- Сойдёт и так, Серёжа, ответила Оля.
- Зато есть бычок в томате.
- Давай.
Они уселись и поели. Оля долго не могла начать разговор, а Сергей и не торопил. И ведь так хорошо помолчать со своим другом. Не надо объяснять, лишь эта сковородка, Надежда Крупская и эта жопа на потолке, которую нарисовал Сергей.
- Чья эта жопа?
- Не знаю. Залил как-то сосед, и так славно вода растеклась и вышла она… жопа.
- Ты всегда видел в дерьме прекрасное.
- Не всегда.
- Ты такой смешной.
- А ты очаровательна, Оля.
- Я хотела бы с тобой поговорить.
- Ты сюда за этим и являешься.
- Почему сразу являюсь?
- Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты…
- Серёжа, отстань.
- Ну, дык, зачем пришла?
- Серёжа, я дура…
- Опять?
- Ты не понял. Я убила Козлова. Я тварь. Я переспала с ним.
- И что?
- А он умер.
- Ну, ты даёшь, - Сергей улыбнулся.
- Перестань. Я не настолько порочна.
- А я причём?
- Я совесть хочу спрятать.
- В сердце своём, как мудрил Христос, ты уже её спрятала. Если хочешь, положи её в раковину, я помою.
- Ха-ха-ха!
В среднетехническом заведении, где преподавала Ольга, на переменах, как в школе, уже не носились. Хотя у многих пятнадцатилетних пацанов детство ещё играло в одном известном месте. Это был такой возраст, когда что-то взрослое начинало понемногу смешиваться с чем-то детским, и по чуть-чуть заменять всё безответственное на нечто правильное и обдуманное. У одних это выходило сразу и безболезненно, у других же растягивалось на десятилетия. Именно в этот период, по мнению многих учителей, проявлялись таланты у будущих мужчин к вечной инфантильности. К слову сказать, армия когда-то хорошо умела вышибать этот дух из ребят, но сегодня, когда служить особенно никто не стремился, количество самостоятельных людей, ответственных и способных к суровым реалиям бытия, резко сократилось. Решать свои насущные проблемы, они, как правило, не очень-то умели, но образ мыслей и поведенческие шаблоны они копировали друг у друга с завидным постоянством. Что круто, а что нет, живо усваивалось в неокрепших опытом мозгах. Тачки, деньги, сиськи, шмотки, как-то прочно укоренились в идеальном образе жизни. Таких помыслов, как завоевание космоса или прорывные работы по лечению рака, не было и в помине. Это теперь казалось таким глупым и не рентабельным занятием, что гробить свою молодость на это, а затем и всю оставшуюся жизнь, считалось верхом идиотизма. Куда проще было продвигаться по линии государственного управления и воровства. Ушлые родители с партийными билетами знали, на какую стезю подталкивать своих чад, и те не артачились, и даже не заявляли о своём призвании в какой-нибудь иной профессии, типа геолога или физика, а с пониманием, и полной решимостью шли по дороге к будущему чиновничьему счастью. Те же, кто был попроще, совсем не понимали, как жить дальше и чем заниматься. Сейчас техникум, а там как получится, вот и вся стратегия будущего.
- Я думаю, она жидовка, - заявил на перемене Щедриков. – Вы посмотрите, какая она чернявая, словно ведьма. И фамилия Гершензон.
- А может немка? – сказал Чистяков. – У меня в школе была училка Любовь Залмановна, еврейка и рыжая. Между прочим, хороший преподаватель. Всегда мне пятёрки ставила. Болела только астмой…
- Немки - это истинные арийцы, как Штирлиц, а эта и правда, ведьма. Глаза голубые, волосы чёрные и кожа белая, как молоко, - уточнил бандит Юскаев.
- Ведьма, - закивал Щедриков.
- Интересно, сколько ей лет? – спросил Аверьян.
- Тридцать или около того, - выпалил сатанист Боровский. – Ведьмы все такие, красивые, соблазнительные и постоянно летают на свои сейшны, то есть на шабаши.
- Скажи ещё, кровь сосёт, - усмехнулся Чистяков.
- Кровь может, не сосёт, а вот хер точно, - ответил сатанист.
- Ха-ха-ха.
- Гы-гы-гы.
Засмеялись. Ольга Николаевна с членом во рту живо представилась каждому. Чистяков про себя тоже представил, только Гершензон была на метле и голой.
- Я бы ей вдул, - сказал Яров.
- Все бы вдули, - согласился Салават Юскаев.
- А когда она говорит, то хочется ей в ротик, - возбудился Вовка Аверьянов.
- Я читал недавно «Аргументы и факты», так там пишут, что по статистике, всем женщинам-дикторам телевиденья и певицам с актрисами хотят воткнуть в рот 80% мужчин, - вспомнил Боровский. – На Анфису Чехову и Анну Семенович дрочит по утрам каждый второй россиянин онанистического возраста.
- Боров, а ты сам на кого дрочишь? – покосился на металлиста Юскаев.
- Пошёл ты. – Ответил металлист.
- Ольга Николаевна хоть и не диктор из ящика, а в рот ей всё равно хочется, – подытожил Санька Яров.
- Суть не в этом, - снова оживился Мишка. – Там говорилось о том, что те, кто работает ртом, как дикторы или учителя, то им в рот на подсознательном уровне человеку хочется. С одной стороны, от приятного голоса такие мысли, с другой - просто, от желания заткнуть фонтан.
- Ха-хаха.
- Хи-хи-ха.
- Охренеть. Ты что, и Ангелине Вовк запихал бы, – спросил, ухмыляясь, бандит Юскаев.
- Какой Ангелине, - не понял Вовка Аверьянов, приняв фамилию Вовк за обращение к нему по имени.
- Ну, той, что «Спокойной ночи, малыши» ведёт вместе с Хрюшей, - уточнил Салават. – Баба такая, лет под семьдесят.
- Я бы запихал, - не смутился Вовка.
- Вот! – воскликнул Боровский. – Дело не в возрасте, а в говорящем рте! Даже слушая радио «Маяк» можно кончить.
- Ха-ха-ха.
- Ты «Маяк» слушаешь?
- Ага, сигналы точного времени.
- Гы-гы-гы.
- Говорит Москва! Кап, кап, ка-а-ап!
- И трусы мокрые! Ха-ха-ха, - заржал Аверьян.
- Тихо ты, - смеялся Яров.
- Ха-ха-ха! – закивал счастливый Вовка.
Ржали все, даже сам сатанист Боровский. Хорошая всё-таки эта газета «Аргументы и факты», многое можно почерпнуть для общего развития. В жизни может пригодиться. Закурили ещё по одной. Задумались.
- У Ольги, наверное, сиськи пятого размера, - вдруг сказал Чистяков.
- Скорее четвёртого, - заметил Яров.
- Нет, шестого, - возразил Аверьянов.
- Ладно. Пять с половиной, - не сдался Яров.
- Хи-хи.
- Вот бы их потрогать, - замечтался Аверьян.
- Ты себя в зеркало видел? – обломал Вовку Юскаев. – И вообще, какая баба тебе даст, такому дураку? Ты, Аверьян, маленький и прыщавый, так что дрочи дальше на Анфису с Семенович.
- Он на Ангелину с Хрюшей любит, – засмеялся Чистяков.
- Ха-ха-ха…
- Гы-гы-гы..
- Ой, не могу, ха-ха…
Толпа опять ржала на весь туалет. Вовка стоял красный, и кто его за язык дёрнул про Вовк? Когда же все немного успокоились, Яров сказал:
- А всё-таки, Ольга хороша…
- Ага. Такая вся в платье и… без трусов, - согласился Мишка Боровский.
Все удивились. То, что Ольга Николаевна ходит на работу без трусов, звучало дико интересно.
- С чего ты взял, что она без трусов? – спросил Сашка.
- В один прекрасный момент она подошла к окну, и солнышко её просветило, как рентген. И смотрю я на неё, и вижу – рейтузов-то нету! Лифчик есть, просвечивается, а трусов как бы и нет! Можете сами посмотреть, когда она на солнце встанет. И, по-моему, она даже манду бреет, если трусов нет, то мочалка должна выпячивать из-под платья, а её тоже не видно.
Все напряглись. Следующие полтора часа будущие «электромонтёры» искали трусы Ольги Николаевны.
- Итак, дорогие мои, - начала урок Ольга. – Вчера вы писали сочинение про электрический ток, поскольку Пьер Безухов вам, как будущим электромонтёрам, был не интересен. Могу вас заверить, что ту галиматью, что вы сочинили я передала учителю физики Павлу Валентиновичу, дабы он смог оценить ваши познания в электричестве. Так же хочу вам сообщить, что никаких оценок я не поставила, но это в первый и последний раз.
Аудитория с облегчением выдохнула. Ольга Николаевна всё-таки умела внушать уважение и страх, хотя всем мальчикам в группе она нравилась. Её слушали и старались не перебивать.
- Вот ответьте мне, пожалуйста, кто из вас действительно хочет стать электромонтёром?
Пацаны молчали. Никто не поднял руки и каждый уставился на посторонние предметы, будто речь шла не о нём.
- Вижу, что никто. Тогда скажите, зачем вы здесь? Зачем поступали в этот техникум и тратите своё и наше время?
- Из-за диплома, Ольга Николаевна. Всё-таки это не ПТУ, - сказал Сашка Яров.
- А я в институт не поступил, - добавил Вовка Аверьянов. – Отец сказал, что отучившись здесь, потом можно опять в институт и сразу на второй или третий курс попасть.
- Но вы понимаете, что без хорошей успеваемости здесь, вас могут отчислить? Каждый год сюда поступают абитуриенты и, начиная с первого курса отсюда вылетают. Дай бог хоть большая часть из вас доучиться до конца, но многие уходят сами. Вот вам, Аверьянов, скорее всего уже можно на следующий год забирать документы и идти поступать в ваш институт. Зачем вам ждать четыре года? А Вы Юскаев, как попали сюда именно Вы?
- Как и все, - ответил Салават Юскаев. – Через дверь.
Все засмеялись. Ольга пристально вглядывалась в лицо молодого нахала и её брови выстроились в такое положение, когда смеяться стало опасно. Все затихли. Ольга Николаевна, когда так смотрела, была особенно хороша. Ещё бы, при её-то длинных чёрных волосах и великолепной фигуре. Нет, она не была худышкой или толстой, наоборот, в ней действительно была та самая русская красота аппетитных размеров, на которую заглядываются мужчины.
- Ольга Николаевна, - поднял руку Шестаков.
- Да?
- Я вот вообще не хотел сюда поступать, но грозная рука моего папаши повлияла на мой выбор. Без диплома не возьмут на работу. А в электрики я попал чисто случайно, сдал экзамены и по баллам оказался тут, хотя метил в сварщики.
- Почему в сварщики, а не в холодильщики? – удивилась Ольга.
- Там есть хоть какая-то возможность творить. Есть великолепные скульптуры, изготовленные при помощи сварки. А в электрике обычное ремесло технаря.
- Ого, - снова поразилась Ольга. – Так Вы художник, Шестаков. Шли бы тогда в художественное училище.
- Да я бы с радостью, но на картинах не проживёшь. Правильно Санька Яров сказал, все мы тут из-за диплома.
- А Вы думаете, что великие творцы сытыми свои произведения создавали?
- А то, - усмехнулся Шестаков. – Граф Толстой, Тургенев, братаны Кончаловские и Михалков, да полно таких. А господам восемнадцатого или девятнадцатого веков вообще по кайфу было. Пушкин, Лермонтов и прочие дворяне имели доход с крепостных и ни о чём таком не парились. При СССР те же журналисты и писатели халтурили по заказу, творили для себя и ни в чём себе не отказывали. Получали звания и ордена, сидя в Переделкино. Я бы тоже так мог в те времена, написал на злобу дня и получай бабки и славу.
- Так Вы, Шестаков, считаете, что творчество оправдывается только при наличии денег и славы? – спросила Ольга.
- А ради чего ещё оно нужно? Зачем коллекционеры собирают всю эту мазню? Ради их мировой ценности! Это своеобразное вложение капитала.
- А книги как же? – поинтересовалась Ольга.
- То же самое. Имея основной доход можно и написать чего-нибудь. Ницше преподавал, Фрейд лечил, Хемингуэй журналистикой подрабатывал. Да везде оно так было, хоть в музыке, хоть в кино.
- Да, все живут ради шмоток и денег, - согласился Яров. – Даже великие умы человечества жили не так, как писали. Все они обычные люди и такие же греховодники. Наркоманы, пьяницы и гомосексуалисты. Достоевский вообще, говорят, в рулетку играл.
- Ясно. – Ольга подошла к окну и задумалась.
Мысли этих пятнадцатилетних ребят Ольгу уже не удивляли, поколение молодых людей основывалось на фундаменте прибыли и капитала, который заложил российский капитализм. Но как им объяснить, что деньги – это не главное в жизни, и что они вторичны и нужны для жизни человека только в определённом количестве, а не в избытке?
- Понимаете, ребята, - начала Ольга. – Диплом, конечно нужен, но представьте, сколько таких, как вы сейчас сидят не на своих местах? Они тоже учились ради диплома и будущего престижа в различных учебных заведениях. Так же, как и вы видели своё будущее в деньгах и шмотках, и вот теперь они врачи, юристы и чиновники. У них есть всё, но какой ценой? Предположим, что дипломированный недоучка-электрик пришёл на завод и начал работать и зарабатывать. При этом он умеет только вкручивать лампочки и больше ничего. Он постоянно взрывает станки, уродует технику, но считается специалистом из-за своего диплома. Ведь никто его теперь не отберёт и не лишит, а если удастся, эта бестолочь вдруг станет мастером цеха, а затем и начальником.
- Если есть связи, обязательно станет, - сказал Аверьянов.
- А теперь представьте такого же врача или юриста. Сколько врач зарежет людей, прежде чем он попадёт по своим связям в министерство здравоохранения? Или юриста. Сколько этот недоучка посадит невиновных в тюрьму, пока не дослужится до генерала? В электротехнике, за такими дипломированными неучами, всегда можно всё исправить и починить, а за врачами и юристами разве можно исправить сотни загубленных душ?
Все молчали. Слова Ольги Николаевны заставили немного задуматься. Никто не хотел попасть к таким специалистам.
- Настоящие специалисты, Шестаков, - продолжала Ольга Николаевна, - это истинные творцы. Ты перечислил Лермонтова и Толстого. Да, у них был доход, но они все состояли на государственной службе. А славу и известность им приносила не халтура на злобу дня, а муки творчества, поэтому они её заслужили, заработали потом и долгими бессонными ночами. Многие так и умерли в нищете, не дождавшись своей славы и денег. Да, они и пили и кололись, но, не смотря ни на что, они продолжали творить, то есть созидать и строить. И творили они не ради денег и шмоток, Шестаков, а ради вечного, доброго и светлого чувства. Чтобы мы, глядя на их великий труд, всегда помнили, как прекрасна и ценна человеческая жизнь, которую легко уничтожить всякой дрянью и бестолочью или наоборот, сколького можно достичь, если в жизни человека будут и возможности и великая цель.
- Чем же она так ценна, Ольга Николаевна? – спросил Шестаков. – Что прекрасного в бомже?
- Бомжами, Шестаков, людей делают именно вот такие дипломированные специалисты, о которых мы только что говорили. И потом, мы говорим о бомжах или о человеке?
- Бомж тоже человек, - вставил Яров.
- Человеком мало родиться, человеком надо ещё стать, - ответила Ольга. – Читайте ребята больше, и внимайте тому, что читаете. Всё, на этом, пожалуй, и закончим. Переходим к теме урока. Юскаев к доске.
- А чё сразу я? – обиделся Юскаев.
- А потому что сегодня двадцать пятое число, - ответила Ольга. – А ты у нас в журнале, как раз под этой цифрой числишься.
- Блин.
- Ага.
Серафим Козлов нарисовался спустя полгода после знакомства со Стасиком. Он был тренером по фитнесу, качал мышцы и постигал тантрический секс. До этого, правда, Козлов честно прошёл все уровни по изучению Кама-сутры, Казановы и прочей арабо-японской техники. Как правило, отрабатывал свои навыки на преуспевающих бизнес-вумен и на других лицах женской национальности, благо лицом и телом бог его не обидел. Женщины и девушки находили Козлова весьма привлекательным мужчиной и многие были не прочь узнать его поближе, чем он искусно и пользовался. Но узнав о его сексуальных медитациях, многие денежные дамы невероятно впечатлялись этому, из-за чего его тренинги, проходили весьма успешно. Тем, кому особенно нравилось, записывались на дополнительные курсы. Для других же, просто секс, без обязательств и любви, был не достаточным приобретением, важным конечно, но не главным. Всё-таки между женщиной и мужчиной, как они потом говорили, должно быть нечто большее, чем долгий и продолжительный оргазм. Однако мужчин своих впоследствии, они хоть и непроизвольно, но сравнивали с Серафимом Козловым, а некоторые даже печально вздыхали. Уж Козлов в своём деле, был действительно мастак, но какой-то бездушный и беспринципный, чем очень напоминал обычный фаллоимитатор.
- Оленька, ты не понимаешь. Этот Козлов просто душка, у него есть такая штучка, что просто обалдеть, – поведала как-то Нинка Огородникова, знакомая Ольги, и очень обеспеченная содержанка 64-летнего папика.
- Что за штучка? - спросила тогда Ольга.
- Ну, ты должна понимать о мужских штуках. Этот фрагмент у Козлова наиболее выдающийся.
Оказалось, физрук Козлов был не просто альфонсом, нашпигованным потрясающими эротическими знаниями, но и имел под шкуркой собственного члена шарик от подшипника. Именно этот предмет, который Козлов прикрутил в армии, не давал Ниночке покоя. Теперь даже секс с горячими итальянцами где-нибудь в Палермо, казался ей серым и унылым. А Козлов, который подходил к сексу, как штангист подходит к штанге, всегда знал, чего хочет ненасытное естество Огородниковой. Глаза его всегда были сосредоточены, ум холоден, а пульс сохранял непоколебимое возбуждение. Нинка умудрялась изнемогать не переставая, а Серафим с японским качеством отрабатывал на ней технику бесконечного оргазма, при кратковременной эякуляции. Его рекорд – три эякуляции за ночь на шесть вагинальных оргазмов. Четвёртый подход приходился уже на утро и сил на новый оргазм у Козлова не оставалось. Поэтому отрегулировать быструю эрекцию после эякуляции всё никак не удавалось. А хотелось довести счёт до десяти за ночь, идейку эту он вынашивал и мусолил. При достаточной тренировке и выверенной технике, думал он, оргазм женщины должен был свести её с ума окончательно. Козлов даже представлял этот эффект на себе и мысленно терял рассудок в экстазе.
- Нинка! Но ведь он же маньяк! – возмутилась Ольга, когда об этом поведала Огородникова.
- Ты неверно всё поняла, Оля. Серафим действительно настоящий мужчина, - говорила Огородникова. – Талант и изобретатель.
- В чём же его талант и изобретение? – удивилась Ольга.
- В наше новое время, Оленька, мужчины не бьются из-за женщин на дуэлях. Зато Козлов ради них, сделал шарик. Он романтик и новатор. Сделать такое ради нас, не каждый мужчина способен… тебе не понять. Этот человек самой интересной конструкции. Чувствительный до женских желаний и технически подкованный. Козлов прямо извергает из себя будущее...
- Ты в положении что ли? – спросила тогда же Ирка Свиридова.
- Не важно, - тихо ответила Огородникова. – Просто мне кажется, что с любимым-то человеком жить тяжело, а с не любимым, вообще, как в аду. Я думаю, что нет в этом вопросе ни плохих, ни хороших, просто люди ищут друг друга. Кому-то везет, кому-то нет. А если постоянно думать, почему Катьке дано, а Машке нет, свихнутся можно. Живите и радуйтесь жизни! Вы свободны, столько всего еще можете успеть сделать, никакие рамки вас не ограничивают! А как известно, к человеку, излучающему позитивную энергию, легче притягиваются другие люди.
- Ты втюрилась, ха-ха! – засмеялась Свиридова. – Господи, но ведь он просто шарик от подшипника и не более. Очнись! Козлов - это тупая железяка, понимаешь?!
- Ах, Ирка. Это ты ни хрена не понимаешь, - спокойно ответила Нинка.
Но Ольгу почему-то это тогда впечатлило. Если девушка в 20-25 лет не ставит себе задачу выйти замуж, то после 30, нормальных мужчин, настроенных на семью, вокруг уже не остается. Это прямо какая-то катастрофа общегосударственного масштаба.
Вечером Ольга решила приготовить утку с яблоками, и повода никакого не было. Просто дядя Вася накануне привёз из деревни вот такой ей с мамой пернатый гостинец. Конечно, можно было, и подождать какого-нибудь особого случая, но ждать не хотелось, к тому же, редкая птица доживает до середины застолья, а тут и на завтра останется, и… Ольга подумала о гарнире: «Может, гречку? Ведь уток едят с гречкой». Но само слово «гречка» уже звучало как приговор, а хотелось нечто необычного, изысканного что ли. Утка для большинства людей не является повседневным блюдом, её готовят на праздники и ждут от блюда только лучших ощущений. Крайне обидно, если основной компонент получился превосходным, а ситуацию испортит всё та же пресловутая гречка. Вот и думай теперь какой гарнир лучше подать, чтобы подчеркнуть вкус птицы и вместе с тем оттенить его? Делать нечего – полезла в интернет, предложений было не так уж и много, и почти все они были однотипными. Была тут и картошка, и рис, и даже капуста с брюквой, но всё было не то. Не хватало во всём этом какого-то шика и блеска. И вот, спустя время, решено было запечь её в духовке не только с яблоками, но и с черносливом, курагой и ананасом. Однако если яблоки были, то остальных ингредиентов не было. Что делать?
В эту же минуту в ноутбуке что-то чирикнуло и сообщило о прибытии письма. Ольга нажала на «почту» и увидела приветствие вчерашнего нового знакомого. «Здравствуйте Оля! А я уже вас заждался. Вот, томимый скукой и надеждой уже успел по вам соскучиться и состряпать яичницу, которую благополучно употребил, ожидаючи вас прямо перед компьютером. Когда её пережевывал, то думал о вас. Правда, я и вчера о вас думал, но сегодня мне думалось как-то выразительнее. Наверное, это от волнения и глупой мальчишеской боязни вам не понравиться. Ведь если вы помните, то сегодня мы условились с вами встретиться, хоть и виртуально. Надеюсь, что вы не позабыли в суете сует о нашем договоре, и о рабе божьем Сергии. Жду с нетерпением. Пока». Ольга улыбнулась. Конечно, она его не забыла, но не думала, что так скоро он сам о себе напомнит. Предполагалась встретиться как вчера, около девяти, а сейчас всего только шестой час. «Здравствуйте Серёжа! – отвечала она. – Признаюсь, что не ожидала такого терпеливого ожидания от вас. К тому же очень для вас томного. Но, если вы ещё чуть-чуть подождёте, то мы с вами непременно встретимся, хоть и виртуально. Просто сегодня я решила запечь на ужин утку, такая вот случилась со мной необъяснимая прихоть. Без праздника, без гостей и после шести вечера. Осталось совсем немного, ведь оная птица уже лежит, задрав ножки, на разделочном столе. Так что не волнуйтесь. О вас помню и скоро буду. Оля». И письмо улетело.
Не откладывая всё в долгий ящик, начались кулинарные изыскания. Выпотрошив утку, Ольга принялась за маринад. Смешала острое, сладкое, кислое и пряное, по идее должно было получиться довольно пикантно, свежо и ароматно в сочетании с нежным утиным мясом. Но это по идее, а как выйдет на самом деле никто не знал. Между тем, положила утку в утятницу и замариновала, оставив ту кваситься минут на сорок. А чтобы утка покрылась сверху румяной корочкой, она решила использовать мед, его тоже дядя Вася привёз. Вычитала, как это делается и обрадовалась. Ярко выраженного медового вкуса быть не должно, он, как писали, сгладится за счет горчицы и лимонного сока. Обмазав, таким образом, утку после того как время подошло, поставила в духовку и процесс, как говорится, пошёл. А сходив в душ и поболтавши с мамой, отправила ужин запекаться.
В интернете действительно ожидал Сергей. Когда он её заметил, то тут же рассыпался в любезностях и приветствиях, при этом поинтересовался самочувствием запекаемой утки:
- Ну, и как там наш Дональд Дак, - спросил он. – Уже принимает необходимый загар?
- Ха-ха, вообще-то это утка, Серёжа, а не селезень по кличке Дональд. И да, она, конечно, уже готовится, - ответила Ольга.
- Вы в этом уверены, что селезень? – спросил Сергей. – Что показал первоначальный осмотр? Насколько мне помнится, утку от селезня в ощипанном состоянии определить весьма затруднительно. Или же её выдали вторичные половые признаки?
- Ха-ха! Серёжа, ну какие могут быть «признаки», кроме свидетельских показаний дяди Васи. Он её лично знал, перед тем, как ощипать.
- Что ж, в профессионализме дяди Васи я не смею сомневаться. С чем её будете кушать? С гречкой?
- А вот и не угадали. С яблоками, черносливом, курагой и ананасом! – торжественно объявила Ольга. – Только без последних трёх, зато чуть-чуть с мёдом.
- Ух, ты! Оно даже хорошо, что без ананасов, - написал Сергей. – А то знаете, как у нас говорят?
- Как?
– Ешь ананасы, рябчиков жуй! День твой последний приходит буржуй!
- Ха-ха! - засмеялась Ольга. – Мы точно сегодня будем буржуями. Только с яблоками и без рябчиков.
- Да уж, утку не каждый день полопаешь, а уж ананасы и того меньше. Не наш фрукт.
- На самом деле, ананас – это трава, типа петрушки, семейства Бромелиевые. Происходит из тропической Америки.
- Так вот откуда Бармалей взялся! А то всё про Африку говорили.
- Ха-ха, в Америках тоже все бармалеи, земля пиратов и уголовников.
- Это точно. А ты знаешь, что утка создала нашу землю-матушку? – спросила вдруг Ольга.
- Не утка, а Сварог, - возразил Сергей.
- Нет, Сергей! Именно Мировая Уточка сотворила землю, а не Сварог.
- В «Песнях птицы Гамаюн» лепил её Сварог, а утка лишь была добытчицей ила и песка со дна океана.
- Ну, если так рассуждать, то изначально землю породил Род, а та ушла под воду. Но опять же, не будь утки и Сварог ничего не слепил бы.
- Не скажи, Оля. Идея создания чего-то сухого и твёрдого на воде принадлежит Сварогу, а не Роду с уткой.
- Вот в приданиях жителей Сибири и Дальнего Востока всё начинается с утки. Именно она сколотила гнездо-землю.
- Погоди, если повсюду был океан, а земля была на дне, то значит, что земля уже была! Дно-то у океана было?!
- Было.
- Вот! Значит, сначала была земля, потом вода, потом утка. Значит, создать землю она не могла в принципе, ибо та уже была.
- Тогда и Сварог не причём.
- Я говорю об идее сотворения суши на воде…
- И я про это. Это утка сварганила твердыню, доставая ил и песок! Свила себе гнездо, а там и пошло и поехало, земля жирком стала обрастать, увеличиваться.
- Не согласен. У птицы мозгов не хватит, чтоб материки построить.
- А причём тут мозги? Она лишь начала строить себе гнёздышко, а там само приросло, со временем.
- Не само, а Сварог всё до ума довёл.
- Фу, какой ты противный. А если судить по библии, то всё создал бог.
- Сварог и есть бог.
- Он бог языческий.
- А этот бог еврейский, и что?
- Но тут многобожие, а он один.
- Да ладно. Сварог сотворил Даждьбога, Стрибога, Перуна, а этот Люцифера, Михаила, Гавриила…
- Но они не боги, а ангелы.
- Ага, и так же наделены сверхспособностями и властью над стихиями, как боги. Не оттого ли Сатана возомнил себя богом?
- Серёжа, а ты вообще в бога веришь?
- Я верю. Только не знаю во что точно. Что-то есть, должно быть, иначе, как писал Достоевский, если бога нет, то всё дозволено.
- Я так думаю. В основном, у людей есть ценности, какая-то мораль и нравственность, а такие вещи, как правило, от бога. Если их нет, то ты ни к чему не стремишься, живёшь одним днём и то, до обеда себя любишь, а после обеда ненавидишь. Так жить трудно, мы же всё-таки хомо сапиенс или как? Поэтому у нас и появились законы, мораль, бог…
- Что толку от сапиенса? Всё ничтожно в этом мире и всё суета суёт. Будда вообще призывал отказаться от своих желаний и хотелок, чтобы обрести покой и нирвану, - отвечал Сергей.
- Без хотелок человека бы не было. Ты бы так и сидел в пещере на голой заднице. И скорей всего, пока ты был бы в нирване, тебя сожрал бы какой-нибудь саблезубый кролик, - смеясь, написала Ольга.
- Ты всё утрируешь.
- Ни капельки.
- Понимаешь, - писал Сергей, - есть желания естественные, типа поесть-поспать, а есть полоумные, вроде жажды наживы и власти, я говорю о безудержной алчности человеческой натуры. Сколько ни дай – всё мало. Все беды от этого. Вот не было бы этих страстей, человек был бы человеком, а так, одно название. А саблезубого кролика я бы и сам съел.
- Что ж такое человек, в твоём понимании? – спросила Ольга.
- Хомо сапиенс, сама сказала, – тут же отписался Сергей. – То есть человек разумный, а не человек умелый на всякие гадости.
- Да? Но «хомо» может быть сапиенсом и в плохом смысле. Про злых гениев слышал?
- Слышал. Но гении люди умные, а не разумные. В массе своей все психи и шизофреники. Остальные или алкоголики, или наркоманы. В общем, с пороками той или иной тяжести, больной, так сказать, народишко.
- Значит, ты говоришь о сверхчеловеке.
- Не о нём. Поскольку человек никогда не откажется от своих пороков, то и сверхчеловеком он быть не сможет.
- А что если обычного человека посадить в такие условия, где ему не надо будет ни жаждать золота, ни стремиться к власти? – спросила Ольга. – Вот представь себе такое общество, где напрочь отсутствует всякая элитарность и иерархия, которое основано на принципах артели и коллективизма. У всех равные паи, права и доступ к образованию и прочим услугам. Должности сугубо номинальны, а целеполагание у всех одно – развитие и благополучие человека, как творца, а не потребителя. Что, если весь смысл существования человечества сводится к расширению возможностей разума, к постижению мироздания, что, в конечном счете, приведет нас на уровень богов, где мы сами сможем создавать новые вселенные и миры! Понимаешь, Серёжа? Человек будет жить не ради денег и богатств, а ради того чтобы творить и создавать нечто великое, невозможное и прекрасное. То есть жизнь! Вначале было слово, и слово было – человек! Понимаешь? Создание из одного нематериального слова, настоящего одухотворённого человека!
Наступила тишина. Сергей молчал, и Ольга испугалась собственных слов. Ей стало страшно, что сейчас её объявят сумасшедшей, ведь такое не говорят мужчинам, но он ответил:
- Это утопия. Такое невозможно, - написал он. – А как же любовь?
- А что любовь? – не поняла Ольга.
- Ну, ведь это из-за неё началась Троянская война. Как ты представляешь господство разума, если любовь находится вне логики и смысла? Что движет человеком? Любовь или разум? А что на счёт ревности? Даже еврейский бог чрезвычайно ревностен и злопамятен, когда дело касается его власти. Вспомни Люцифера, когда он возомнил себя богом. Вспомни, драму Островского «Бесприданница», где Карандышев предстаёт глубоко оскорблённым и униженным человеком. Что двигало им? Ревность, обида, злоба, любовь или разочарование в ней? Страшным и несправедливым ударом стало для него признание Ларисы: «Как вы мне противны, кабы вы знали!». В итоге Карандышев не выдерживает решения Ларисы принять предложение Кнурова и со словами: «Так не доставайся ж ты никому!» - убивает её из пистолета, страшным образом положив конец её страданиям и колебаниям, но не своим. Разве в такие отчаянные минуты, способен разум обычного человека вынести всю горечь отверженности и безысходности? Что говорить о богах, если самоиспепеляющей любви подвержено всё земное и одухотворённое в этой галактике?
- Но в том и состоит развитие разума, чтобы взять под контроль всё материальное и духовное, - отвечала Ольга. – С развитием человека многие вещи преобразуются автоматически, как то: мораль, нравственность, любовь и ненависть. Эти чувства перейдут совершенно в иное качество, в более дееспособное и вспомогательное. То, что мы сейчас зовём любовью, в конце концов, уложится в контролируемое состояние, как и все стихии на земле. Всё будет работать на нас, понимаешь?
- А что если мы столкнёмся с хозяевами этого мира, с теми, кто создал это всё? – спросил Сергей. – Что если своим разумом мы начнём выходить из под их власти? Не обидятся ли они нас? Не нашлют ли новый всемирный потоп? Ведь кто-то же всё так устроил, чтобы на земле была смерть и любовь? Ведь это их территория, а не наша. Не мы придумали эти правила.
- В том и дело, чтобы научиться создавать собственные миры со своими правилами, - написала Ольга.
- То есть ты хочешь переиграть бога-создателя?
- А почему бы и нет?
- А как же эффект чуда? – спросил Сергей. – В мире, где всё до боли знакомо, как в собственном погребе, не будет место удивлению и радости от приятных неожиданностей. Невозможно будет получить тот самый кайф, когда ты всё наперёд знаешь.
- Но ты же знаешь, какой кайф бывает от мороженого или секса, тебя ведь это не смущает, правда? К тому же разве не делает нам приятные вещи другой человек, особенно, если он любимый? Я не говорю о развитии одного разума, мы же люди, и нас много. Мы будем развиваться все вместе, и каждый по своему, только сообща и на равных мы сможем достичь общего благоденствия. Что мешает нам делать друг другу чудеса и подарки? Только отсутствие средств и возможностей, а когда всё это будет в избытке, удивлять можно хоть каждый день. Поэтому я и говорю об уничтожении элитарности и иерархий как таковых. Ведь почему при коммунизме был такой скачок в развитии науки и техники, потому что был создан интеллектуальный массив из всех слоёв общества! Любой мог проявить свои таланты и на любом поприще, понимаешь?
- М-да! О, дивный новый мир! – написал Сергей.
- Чёрт! Чёрт! Чёрт!
- Что?
- Утка сгорела!
И вовсе она не пригорела. Наоборот, утка удалась на славу, и мама с юмором и многозначительно заметила, что контингент уток в местном пруду, год за годом заметно увеличивается.
- Николай Дроздов, мама, не оценил бы твоих намёков, - сказала, улыбнувшись, Ольга.
- Скорее всего. Они сейчас все, на сверчков и тараканов переходят, - согласилась мать.
С Сергеем Ольга быстро попрощалась из-за утки и убежала на кухню. Возможно, она выбрала неудачный способ для побега, но в какой-то момент, она почувствовала, что наболтала лишнего. Надо было как-то всё это переварить и успокоится. Как-то быстро она выложила ему свои глупые и потаённые мыслишки. С другой стороны, почему, собственно, глупые? Может и не глупые вовсе! Глупостью было всё это говорить, к тому же на втором свидании. Очевидно же, что люди в интернете и реальности совсем разные, и даже если тебе понравится кто-то, не факт, что он окажется тем, за кого себя выдаёт. Наверняка где-то в интернете живут настоящие романтики, которые мечтают найти свою половинку, даже если их разделяют сотни километров. И они готовы терпеть все сложности отношений на расстоянии ради этой любви. Но какова вероятность такого найти, вот в чём вопрос. Это Свиридовой раз плюнуть, чтобы отыскать того, кто ей действительно нужен, а вот попробуй сама обойти все эти подводные камни. Не так-то уж всё просто.
Впрочем, и в жизни всё, то же самое. Сколько раз попадались ей такие фальшивые романтики? Уйма. Они так же легко уверяют девушку, что у них все по-настоящему, обещают, что вместе выдержат все трудности, но проходит месяц-два, и выясняется, что он и не собирался вкладывать в этот роман слишком много надежд и терпения. Дашь – не дашь – иди на фиг! У него, видишь ли, за недостатком времени тут же появляется где-то новый возвышенный идеал, который ждать тоже не собирается. Потрахались и разбежались. Им невдомек, что той девушке, которая всё же поверила в его как бы искренний порыв, гораздо тяжелее пережить такое расставание. А может и вдомёк. Но для чего, сука, вся эта возня?! Зачем тратиться месяцами на кафе и свидания, чтобы потом бросить и уйти? В чём смысл? Ольга откровенно этого не понимала. Ведь проститутка в сауне намного дешевле обойдётся, зачем же тогда весь этот спектакль? Ну, да, шлюха на час, а ты на ночь, к тому же всегда под рукой.
А Сергей? Какой он? Как разгадать? Ведь людям часто хочется выглядеть лучше, чем они есть на самом деле. Даже в своих собственных глазах. Такие мужчины уверены, что в их жизни нет места мимолетным увлечениям, а только серьезным чувствам. Проблема лишь в том, что романтики они только на словах, а не на делах. Они живут, как им проще и поступают, как хочется в данный момент, а потом находят словесную форму, которая даст высокое объяснение их поступкам и даже сами в это объяснение верят. В итоге из-за их эгоистического желания казаться лучше, чем они есть на самом деле, страдают поверившие им женщины. И вот отличить нужное от ненужного, весьма кропотливая задача.
Сергей был прав, когда говорил про любовь, она вне логики и смысла, она затмевает разум, она не даёт отличить подонка от принца, она вечно ставит людей в крайне неловкое и глупое положение. Сегодня ты счастлива и на седьмом небе, а завтра глубоко разбитый и несчастный человек, и при этом полная, набитая дура. После этого влюбившись в одного, ты больше ни за что не захочешь влюбляться в другого. Ты снова становишься глуха и слепа к этому чувству, без розовых иллюзий, без романтики, и без дальнейшего желания окунуться в это безумие с головой. Из-за этого вполне обычным представляются поступки, когда мужчины и девушки заводят знакомства в интернете, еще не отойдя от недавнего расставания. Для них новый интернет-роман – это попытка отомстить, заставить ревновать, что-то доказать своему бывшему партнеру или себе самому. Естественно, что многие такие отношения, начатые с обид, вряд ли перерастут в красивую и гармоничную мелодию. Но исключения бывают всегда. Всё зависит от психотипа человека. Один врагу не пожелает, другой сделает всё, чтобы вы почувствовали его боль. А так, хочешь любви и верности – заведи собаку.
- Сергей Григорьевич, кто вы? – сама себя спросила Ольга.
В анкете, которую указал Сергей, значилось, что он из города Малые Сквозняки и что там же закончил Заборостроительный институт. «Юморист», - улыбнулась Ольга и стала читать дальше. Жизненная позиция: Прямоходящий. Политические предпочтения: Социалистические. Главное в жизни: Воздух. Главное в людях: Человечность. Отношение к курению: Негативное. Курю. Отношение к алкоголю: Резко негативное. Пью. Вдохновляют: Уныние, Грусть, Печаль, Водка, Джина Лоллобриджида, Шерилин Фенн, Людмила Хитяева, Александра Завьялова, Сталин, Алексей Петрович Маресьев, Волк из «Ну, погоди!», Шишкин, Айвазовский, Шукшин, Бетховен, Шашлык, Сгущенное молоко, Осенний лес. Деятельность: Копчу небо. Интересы: От херни до глобального. Любимая музыка: Нет. Любимые фильмы: Нет. Любимые телешоу: Наш сад. Любимые книги: Нет. Любимые игры: Сексуальные. Любимые цитаты: Не помню. О себе: Элементарная посредственность.
Анкета позабавила, если проассоциировать его односложные ответы, то Сергей выходил таким же забавным человеком. Старые актрисы звали его в прошлое, в 50-60 года. Отсутствие любимых фильмов и книг говорило о том, что любимых у него не было. И это Ольга поняла сразу, как можно любить только пару книг и фильмов. Все разные, и у всех своё очарование и смысл. Она бы и сама так ответила. Глупо и долго перечислять все названия и авторов. Не наврал про табак и алкоголь – значит, не стыдится и не скрывает. Отсюда вывод, что не алкаш. Хотя, хрен его знает. А вот любимые сексуальные игры, Ольгу рассмешили. Во что же он там играет? Надо будет узнать. Вот осенний лес и шашлык с водкой, тут всё понятно. Любитель значит отдыха на природе, как это делал Гоша в фильме «Москва слезам не верит». Со Сталиным тоже понятно. Сергей идейно близкий человек. Это порадовало. В целом, не такой уж он и маньяк получился. Элементарная посредственность. Но что же он нашёл в передаче «Наш сад»? Он что, огородник? Странно. Ольга представила его на карачках с лопаточкой и в панамке. С ума сойти! Рыбалка еще, куда ни шло, но ползанье по грядкам не вписывалось в общую картину.
- Может, я чего-то не поняла? – сказала она вслух. – Хреновый из меня психолог с аналитиком. Ну, да ладно. Сам всё расскажет.
Вдруг чирикнула «почта» и Ольга открыла её, там оказалось одно странное письмо от некой Лайзы Вассерштейн, которая писала на убогом русском. Она явно воспользовалась онлайн-переводчиком: «Ты хочешь замуж, есть хорошие парни создать крепкую семью с детьми». Ольга задумалась. Писали ей в основном мужчины, а тут женщина, да ещё в роли свахи. Интересным было и то, что не из России было прислано приглашение. Но ради интереса, Ольга написала: «И что дальше?», а сама ушла заваривать кофе. Сергея ещё не было, да и рано было до назначенного часа, так что Ольга расслабилась на кухне и под звуки вечно лающего телевизора, смотрела в окно. Думать не хотелось, да и говорить тоже, поэтому обменявшись с мамой обычными словами, они разошлись по своим углам. А за окном горели фонари, было в этом что-то романтическое и звало в неизвестное. Наверное, так всегда бывает, когда хочется романтики. Ольга выключила телевизор и пошла к себе в комнату, а там уже её ждала Вассерштейн. Она написала, что есть «великолепный» Айрат, который хочет познакомиться поближе. Он очень «в достатке», имеет загородный дом под Багдадом, фонтан и три машины. Ему нравятся русские женщины, и он просит разрешение написать ей. «Забавно», - подумала Ольга и написала: «Почему же он сам не написал, а пишете Вы, Лайза?». Пять минут спустя та ответила: «У нас так не принято. С девушками на Востоке могут вступать в контакт в мечетях или на религиозных собраниях. Я посредник». «Ну, пусть напишет» - ответила Ольга. И он написал: «Привет! Как дела? Меня зовут Айрат. Я из Казани, правда, сейчас живу в Ираке. Наверное, ты удивлена, но ничего страшного, просто я работаю в международной гуманитарной организации. Помогаю налаживать мирную жизнь в Багдаде и его окрестностях. Делаем всякую посильную помощь всем нуждающимся. Но если честно, то я очень соскучился по нашим российским просторам, однако контракт обязывает. Как там, на Родине? Всё так же весело? Не скучаете, Ольга?».
- Да уж, - проговорила Ольга.
Как к этому отнестись она не знала, с другой стороны, зачем ему понадобился Ирак, где повсюду режут головы и стреляют? И как при всём при этом он умудрился обзавестись фонтаном и тремя машинами в загородном доме? «В России всё как всегда, - отвечала Ольга. – Вам там не страшно?». «Страшно, но мы об этом стараемся не думать. Всё-таки мы не для этого сюда приехали».
- А для чего? – написала Ольга.
- Мы строим новую мирную жизнь. Среди нас много европейцев и американцев, и все хотят помочь. Едут сюда со всех концов земли.
Этот пафос насторожил Ольгу, и она спросила в лоб:
- И много платят за ваше строительство?
- Платят очень хорошо. Лучше, чем в России. Если ты заинтересована в приличном заработке, то нам очень нужны первоклассные русские специалисты. Кстати, проезд оплачивается, от тебя только паспорт и диплом по профессии. Через год вернёшься миллионером, - Айрат поставил весёлый смайлик.
- Вы для этого со мной знакомитесь? – писала Ольга. – Хотите, чтобы я приехала к вам на работу?
- Да, - отвечал Айрат. – Так мы будем видится каждый день, Вы подзаработаете, а если у нас всё сложится в личностном плане, то будет ещё лучше. Не понравится – сможете уехать.
- А не слишком ли Вы торопитесь для первого раза, а?
- Я Вас не тороплю. Просто мне показалось, что Вас заинтересовала работа. Извините. Если хотите, то можете приехать ко мне в гости и сами всё посмотреть. Бояться нечего. Вы будете под постоянной надёжной охраной и защитой. Но это, конечно, потом, когда Вы захотите. Я могу Вам прислать фотографии, где я живу, и Вы убедитесь, что у нас вполне безопасно.
- А говорят, у вас стреляют, - написала Ольга.
- Не верьте пропаганде, бои идут далеко от нас. Здесь, где мы работаем, тихо и спокойно.
- Что у вас за организация, Айрат?
- Фонд помощи и спасения Ирака. Кстати, нас спонсируют США и Евросоюз.
- То есть моя религия вам не помеха?
- Абсолютно. Как я уже писал, у нас много людей из еврейских и католических семей. Многие сыграли свадьбы и продолжают заниматься благотворительностью.
- А почему Вы не женились? – спросила Ольга.
- У меня менталитет российский, - опять поставил смайлик Айрат. – Немки и датчанки меня не привлекают. Понимаете, Ольга, женщины Европы и Америки устали от своей свободы, от независимости от мужчин и от отсутствия общего дела. Поэтому западные женщины на биологическом уровне тоскуют по древнему укладу, способствующему продолжению рода. Все мы иногда болезненно хотим в стадо — особенно когда нам плохо, одиноко или просто скучно. А у женщин независимость на биологическом уровне равна невостребованности, особенно если у нее нет семьи, нет близких друзей, что на Западе сейчас норма. Индивидуализм и одиночество на Востоке совершенно не свойственны, вот они и едут сюда, за настоящими мужчинами.
- Так Вы настоящий мужчина, Айрат? – Ольга написала и ухмыльнулась.
- Я мусульманин, Ольга, у нас все мужчины настоящие, - Айрат сказал это то ли с гордостью, то ли с усмешкой, Ольга не поняла.
- Может, Вам мусульманка нужна? Следуя вашей логике: все настоящие люди мусульмане. Напишите тогда письмо в Чечню или в родной Татарстан, я уверена, что именно там Ваше счастье.
- И Вы можете быть настоящей женщиной, Ольга. Если захотите.
- В смысле, приехать в Багдад, выйти за Вас замуж и стать вашей третьей женой? – Ольге уже стал надоедать этот тип.
- А что в этом плохого? Это в России мужья-алкаши не могут содержать даже одну жену, а у нас, если есть возможность обеспечить семью, можно хоть целый гарем заиметь.
- Зачем же Вы тогда от таких алкашей невест ищите? Я же говорю, напишите Кадырову, он поможет.
- Глупая сука! Пошла прочь! Лучшая женщина — это та, которая никогда не пробовала мужчин! – и Айрат испарился.
Ольга даже рассмеялась, тонка кишка оказалась у джигита Айрата, не выдержал и часу разговоров с ней. Как пить дать вербовал в свой джихад, но как подъехал! Интересно, кто эта Лайза Вассерштейн? Сколько ей платят? Однако тип ей попался недалёкий, тот, кто похитрей, работал бы с ней не один день, чтобы превратить её в Варвару Караулову. Но всё равно, ничего бы у них не вышло. Не на ту напали!
Сергей впялился в точку, а она всмотрелась в нолик. Как удивительно видеть в размазанном таракане на обоях точку и нолик. Оля знала, что Сергей её любит и ждёт. Ждёт и пьёт. Промотал все деньги и ходит в кедах и в дедовской, дырявой кожанке. Однажды она связала ему свитер, так от сигарет не осталось живого места. Как он не сгорел? Сергей был радиотехником и халтурил ремонтом телевизоров. Сапожник без сапог. И нет у него ни радио, ни телевизора, лишь груда книг и пластинок. И ещё он похож на хиппи. Бесхозный и шляется по своим Магдалинам.
- Сергей, а Иисус трахал Магдалину?
- Не думаю.
- А дети были?
- По сути, у него не могло быть детей.
- Почему?
- Он как бы безмудый.
- Ха-ха-ха, почему же?
- Родился от Святого Духа и, стало быть, Дух тот про мошонку забыл. Ну, а когда он Марию оплодотворял в виде голубя, то совсем не думал член с яйцами мальчику дать. С таким же успехом Христос мог получиться из дерева, как Буратино. Такой же чурбачок без письки.
- Ха-ха-ха. Получеловек-полуголубь.
- Голубь вкусный.
Нинка Огородникова опять учудила. После того как исчез Козлов появилась надежда в лице сантехника Толика Лобковского. Говорят, что он полковник в запасе и был в Афгане. Ниночка подозревает в нём настоящего мужчину и тот, естественно, кажется им. На восьмое марта он даже подарил ей кое-какую штучку, завернув её в газету «Известия», и связь у них началась…
Этот сувенир Огородниковой действительно понравился, поэтому рассказала о нём своим подругам. Те, недолго думая, решили на него взглянуть. Они щупали, нюхали, вертели его в руках и прикидывали в уме, что да как.
- И сколько стоит этот «сувенир»? – спросила одна.
- Не знаю, - отвечала Огородникова. – Мне его подарили.
- Так узнай, - заявила другая. – Ты же не дашь его на испытание.
- А я бы и не взяла, - сказала третья. – Вот ещё! Чужие микробы собирать.
- Нет у меня никаких микробов! – обиделась Нинка. – Сами вы с микробами.
- Ладно. Не психуй, - успокаивала первая. – Ты лучше и вправду, узнай почём эта вещь.
- Я спрошу, - кивнула Огородникова.
- Сколько стоит ваша штучка? – узнавала Нинка.
- Торг не уместен. Мой презент для вас был даром.
- Я просто решила узнать… у меня есть подруги и они желали бы…
- Сколько у Вас подруг, Нина Тимофеевна? – Лобковский прищурился.
- Любка, Машка и ещё подруга из восемнадцатой школы.
- О! Восемнадцатая школа! На Беляева?
- Да, да, да. Аллочка любит всяческий импорт.
- Могу предложить ей вот такую интимную вещь, прямо из Америки.
- Покажите.
Лобковский огляделся и достал синий фаллоимитатор. Он был мягок, упруг и вонял какой-то резинкой. Длиной в тридцать сантиметров, однако, он не только пах мазутом, но и отдавал паранитовой прокладкой от чугунной задвижки.
- Вау, - воскликнула Огородникова. – Спрячьте это сейчас же.
- Окей, - и натянув футболку USA на глаза, Лобковский запихнул паранитовый хрен во внутренний карман.
- Вот мой номер, - сказал он и ушёл.
Клиенты вскоре нашлись. Любка, Светка и ещё одна физичка решили взять импортную вещь. Огородникова, конечно, ещё думала, но Толику всё-таки позвонила.
- Откуда «импорт»? – Сергей смеялся потом от рассказа Оли.
- Оказывается, Лобковский занят в кооперативе «Счастье» при дизельном заводе. – Ольга тоже хохотала. - Хотя завод этот строит по большей части дизельные двигатели для поездов, но Лобковский вместе с начальником цеха №10 Шуруповым наладил выпуск резиновых изделий. Никто об этом, конечно, не знает, но директор Славик Мкртчян выпускает там же московскую колбасу в цехе цветной металлургии, а главный инженер Геворкян занимается сбытом молока, спецодежды и отвёрток.
- А, Ну, да, - подтвердил Сергей. - Ни сварщикам, ни литейщикам, ни кому-то ещё, даже молока по вредности не достаётся, зато их продукт поставлялся в местный армянский магазин «Арарат».
- Ага. – Ольга закивала. – Говорят, там же есть коньяк «Арарат», кефир «Арарат», яблоки араратские и масло подсолнечное со вкусом мумиё от горы «Арарат».
- Точно, ха-ха-ха! – Сергей ржал. - Потом мастер гальванического участка, после всех этих «Араратов» долго не мог вспомнить название столицы Армении. Ха-ха-ха!
- Ага. Так вот! Без молока и спецодежды отказала нужда в производстве у слесарей пятого ремонтного цеха. Отпала и необходимость в плане у начальника отдела кадров Опанаса Чмырюка. А тамошний юрист и директор по режиму вдруг растворились в Москве. Чмырюк даже по телевизору прославился в ресторанном бизнесе, а директор по режиму на рынке в Черкизово.
- Читал, ха-ха-ха! Туча магомедов уехало потом в Париж и забыл уволиться.
- Да-а-а! – Ольга смеялась. - А слышал, как колбасный цех каждый вечер выбрасывал в помойку мослы и кости?
- Про это все слышали, - ответил Сергей. - Этот дизельный завод замирал в ожидании означенного часа. Даже местные собаки не смели приблизиться к урне, когда народ нёсся с ножовками по металлу к заветной добыче. Все рвались к мослам.
- Ага. Мкртчян тогда решил не травить людей отходами и стал вывозить кости на городскую свалку. Щи из мослов наваристые и шофёр Федосов, мне потом рассказал, где эта свалка находится. Этот хрен продавал все лучшие косточки у нас в районе, а остальным говорил, что кости унесли собаки. Но наш народ не обманешь! Утром Федосова засекли и около его подъезда поймали вместе с женой и сыном за продажей мкртчановских объедков. Проткнули колёса и отправили на больничный с переломанными ногами. Водителем мослов стал после мой сосед Стёпа Шаполяхин, но и он исчез на третий день вместе с мослами в непонятном направлении. Народ тогда просто одичал, и началась великая пьянка. В одночасье из города исчезли юристы и экономисты.
- Было дело, - смеялся Сергей. - А что Лобковский?
- Лобковский членопроизводство исправил, теперь он не чах над старыми покрышками, а благоухал жвачкой «Турбо». Но вышла неприятность.
Ольга принялась рассказывать…
Как-то на проходной проверили сетку у Галочки-штамповщицы, которая несла свежеотлитые фаллоимитаторы в количестве шести штук. Начальница охраны, Галатея Герасимова, решила это дело изъять. Протокол писали: Герасимова, Снежанна Сугробова и Марьяна Пчёлкина.
- Галина Сухостоева вытащила в сумке… эээ… - задумалась Сугробова.
- Пиши, что стащила шесть членов и сетку марки «Заря», - Марьяна была старой охранщицей.
- Так и писать? – не поняла Снежана.
- Ты главное про хищение пиши, - уточнила Герасимова. – Галина утащила пакет «Заря» и шесть штук этих самых…
- Хренов?
- Блин. Галя, ну зачем тебе было шесть вонючих членов? – недоумевала Галатея Степановна.
- Они не вонючие теперь, а «Турбо», - гордо заявила Галина Сухостоева. – Сами вы вонючие.
- Мы все каждый день под душем ходим, - призналась Пчёлкина, - и у нас мужья есть и хрен нам не нужен!
- Как же вы без хрена живёте? – изумилась Сухостоева.
- Мы аэробикой занимаемся и в газетах кроссворды с анекдотами штудируем, а ты Галка несушка! – оскорбили Галку.
- У меня муж паразит и с его зарплатой жить не на что! А шесть писюльков на шесть ртов самое оно. И вы все одна другой жирнее… спортсменки, блин.
- Когда ты шестого родила, Галя.
- А вот в воскресенье и родила. Муж был трезвый и того…
- У тебя пять детей, не ври.
- А мужа не считаешь? Он тоже как дитё, жрать просит.
- Так, пиши. Галина утащила пакет «Заря» и шесть штук резиновых изделий. Изделие под инвентарным номером…
- №02… ха-хаха….
- Сугробова, ищи их номер.
- Хрен номер раз, два и….
- Где накладная?
- Там, в шкафчике.
- Неси.
- Писек пожалели, да?
- Нам тебя жалко, а не письки проклятые. Где ты ещё такую работу найдёшь?
- Вот и отпустите.
- Позвоним начальнику отдела по членоштамповке, и пусть думает.
- Аллё, Семён Семёныч, вот тут у нас Галя Сухостоева, она шла с шестью резиновыми членами…
- Как ёжик в иголках?
- Нет, с пакетом «Заря».
- Пакет это серьёзно. Выгнать воровку.
- Прощай Галка, пакет – это серьёзно.
- Сволочи!
Сухостоева ушла. Сугробова отнесла члены «Турбо» в шкафчик, но не удержалась и понюхала. Пахло действительно жвачкой. Затем Пчёлкина искала в шкафу чай с печенками и наткнулась на эти самые резиновые изделия. Точно пахло жвачкой. Понюхала и лизнула.
- Галатея Степановна, а член хоть и пахнет жвачкой, а на вкус, как дырявый носок моего дурня.
- Бракоделы.
- И не говори. Куда начальство смотрит!
- В карман. Всю Россию разграбили!
- Ха-ха-ха!
- Вот-вот!
Ольга с Серёгой ржали. Умела Оля рассказывать истории. Она налила вина и закинула ноги на стул.
- А что Лобковский-то? – смеясь, спросил Сергей.
- Загнал Нинке сухостоевские письки по дешёвке. По её словам, там «Турбой» и не пахло. Она варила свой хрен в кастрюльке битый час. Кипячение давалось с трудом и долго. Добавив лаврового листа, процесс вроде бы ускорился. Эффект стал лучше, когда Огородникова додумалась проковырять в залупе дырочку и налить туда малинового морса.
- Ха-ха-ха! Твоя Нинка гений!
- Не говори. И почему в настоящий член не проделать такую же дырочку и не залить морсом?
- И вставить соломинку.
- Хи-хи-хи. А ты слышал, что было дальше?
- Нет.
- Слушай. Я притворюсь пострадавшей.
- Давай.
- Я Огородникова. Представь. В честь праздника 8 марта муж преподнес мне искусственный член под предлогом разнообразить семейную жизнь. Мы с ним пару раз поиграли и забросили. А сегодня меняла постельное белье и нашла свой ненаглядный член у дочки в наволочке подушки! Я в шоке, девочке 12 лет! Я себя пуританкой не считала, покупала познавательные книжки из серии “для девочек”, раньше – с пестрыми картинками откуда дети берутся. Но ЭТО загнало меня в тупик. Ладно бы какую-то энциклопедию семейной жизни, да пусть хоть жесткое порно какое-нибудь, я бы промолчала, но тут член размером с приличный мужской! Я за нее ужасно боюсь. Что она с ним делает… Ведь подорвет себе там здоровье и все на свете.. Как она не понимает, это же опасно! Пока что она в школе, к своему счастью, иначе я бы на нервах хорошую взбучку устроила. А так нашлось время в себя прийти, подумать перед серьезным разговором. Мне хочется тему злополучного члена обойти стороной, не упоминая его, потому что тоже неловко себя чувствую, что мама в такие “куклы” играет. Я его сразу же завернула в газету и спустила в мусоропровод. Однако, у нас, как и в любом доме еще много таких вещей, невинных на первый взгляд: дезодоранты, тюбики с кремом, зубной пастой. Надо однозначно дать ей понять, что предметы таких размеров не подходящие, вредные игрушки для ребенка ее возраста. Каким образом можно ей на это намекнуть? Книжек про месячные написали горы, только не одна из них такой деликатный случай не рассматривает.
- Ха-ха-ха! Особенно про зубную пасту. Надо было его ритуально сжечь, порезав ритуальным ножом, как коту горло, - смеялся Сергей.
- Не трожь котиков!
- Не буду. Так как если есть желание, то ничто не остановит.
- Слушай дальше. Я опять Огородникова. «Мама, как ты можешь? Неужели ты такая? Откуда он у тебя? Неужели тебе это надо?», - кричит дочка. Я пыталась поговорить с дочерью, но бесполезно. Она хлопнула дверью и убежала. Вернулась вечером зареванная. Теперь не разговаривает, слушать ничего не хочет, только «отстань от меня». Что теперь делать, ума не доберу. К психологу? А у нас нет психолога. Вернее, есть, но тот, которого отправили в деревню по остаточному принципу. А я забросила в шкаф на антресоли и забыла. А тут грядки садила, жарко было, вот и попросила дочь найти мне в шкафу на антресоли легкое платье. Она и нашла на мою голову кучу проблем. И чего я этот подарок в печи не сожгла?
- Ха-ха-ха!
Ольга всё так живо изобразила, ну актриса, и талантливая.
- Вот же блин, - сказал Сергей.
- Отсутствие образования, - промурлыкала Оля.
- Да что такое образованность? Лишь способность перешагивать все нормы морали и нравственности. Уметь доказывать, что чёрное это белое вот что такое образованность. Хитрость в том, что все наши интеллектуалы так или иначе оправдывают всякую мерзость при помощи различных уловок и умозаключений. Поняв, что всё можно подвергнуть сомнению, они безбожно начинают отрицать устои нормального бытия. Для них нет правил и обычаев. Всё имеет право и каждое право имеет место быть. Педерасты, убийцы, насильники и все остальные пороки.
- Не умничай мне тут, - сказала Оля. И поцеловала Серёжу.
И….
В уютной квартирке было двое. Они любили друг друга и не хотели выползать из постели. Желание сбылось. Время остановилось. Каждый час и каждый день стрелка часов стояла на 11:43.
- Я тебя люблю, - сказал Сергей.
- Вот бы всю жизнь не выползать из твоих объятий, - сказала Ольга. – И я тебя люблю. Сильно, сильно, хоть ты и оборвашка.
- Я некогда читал историю о том, что маленького мальчика учили музыки, и не давали слушать других композиторов, это привело его к гениальности. Он не знал образцов и шаблонов, и писал совершенно иную музыку. Люди шарахались, люди очаровывались, люди наслаждались великолепием звуков. Но вот однажды, кто-то подсунул ему пластинку Моцарта и Бетховена. Юноша обалдел. Дальше он сочинял только пародии на них.
- Ты к чему?
- Всё имеет конец. Даже твоя любовь ко мне имеет жирную точку. И мы идём к этой точке. К концу.
- Ты дурак что ли? – вскричала Оля, - Обалдел? Ты мой, понял! Мой! Только мой! Ни время, ни сраный бог, не заберут тебя от меня! Ты только мой! Навсегда!
Вечером, когда все уже дома, он сидел на лавочке после работы, у подъезда и пил водку из горла закусывая шоколадкой «Алёнка» за двенадцать рублей. Хорошо было посидеть одному. Вокруг остались собачники. Тузики гадили на всех кустах и были счастливы вместе с хозяйками. Было поразительно наблюдать на владелиц собак вечером. Уже темно и девушки выходили на моцион без бюстгальтеров. Он любил смотреть на них. Было так прохладно после дневной жары, что к двенадцати ночи просто вываливались все из квартирной духоты. Всё-таки женщин лучше выбирать в это время суток. Естественны и не накрашены они тоннами макияжа. И без бюстгальтеров. Жену вообще лучше выбирать спросонок, она всегда настоящая, когда смешно спит. Эти сладкие без помады губки, закрытые глаза, которые витают во сне. Брови, как ласточкино крылышко и очаровательно сопящий носик. А вот там родинка. И нежно-белая шейка. И пульсирующая тихо артерия. Сколько раз он изучал её? Миллион? Миллиард? Ольга лучшая в мире. В своей тетрадке Сергей рисовал её изгибы и очертания. Снова и снова рисовал, когда она спала. Карандаш сам выводил прекрасные линии её тела. Нет в жизни ничего красивей спящей женщины. Любимой женщины. Ольгина грациозность Серёгу вдохновляет. Невозможно дотронуться до неё, чтобы не спугнуть всё очарование. Эта вздымающаяся грудь и её смешные трусики. Он хотел бы быть ветерком, чтобы охлаждать её каждую пору на коже. Проникнуть в неё незаметно, как воришка и снова исчезнуть. Играть её шелковистыми волосами, обдувать их и шевелить совсем чуть-чуть. Серёга выпил от счастья.
Женщины и девушки смотрели на него с презрением. Он вызывал отвращение и опасность. В его глазах было что-то от маньяка. Он так смотрел на них, что было страшно. Он словно раздевал глазами и лез в душу. Странно, но собаки шли к нему и не лаяли. Что можно было унюхать в человеке, кроме водки? Задумавшись, над этим Юлия вызвала полицию. Он показался ей подозрительно пронизывающим. Она даже прикрыла грудь рукой и убежала. Стоя за углом, она ждала полицию. Сзади обхватила чья-то рука и потащила Юлю в тёмные кусты. Этот кто-то лихо свинтил голову её маленькой собачке и заткнул рот хозяйке. Он разодрал на ней одежду и изнасиловал. Он бил её за каждый всхлип и душил при первых признаках крика. Затем он пнул её и скрылся. Юлия кое-как встала и пошла к дому. У подъезда сидел всё тот же пьянчужка Серёжа, и куда-то смотрел на звёздное небо. Подъехала полиция и она закричала.
- Он… он… он…
Его завалили носом в асфальт, надели наручники и придавили коленом. Подбежали к Юлии и прикрыли её наготу.
- Он изнасиловал меня, - билась в истерике девушка. – Он бил и душил!
- Ах ты, сука! – ударил Серёгу полицейский.
Его подняли и ударили в живот и в печень. Где-то что-то лопнуло внутри тела, и он упал. Пошла кровь изо рта и рвота. Девушка плакала и билась в ударе. Вызвали «скорую». На крики Юлии собиралась толпа. Она всё время повторяла, что «он» её избивал и насиловал.
Выскочила Оля из подъезда, которой позвонил сосед. Сергей отхаркался в последний раз и прохрипел:
- Чё-ёрт.
- А-а-а! Что вы сделали с ним! Убийцы! – истошно закричала Оля.
- Отойдите гражданочка от подозреваемого, - одёрнул сержант.
- Серёжа! Любимый! А-а-а-а-а! – она бросилась к нему. – Не умирай, Серёженька! Миленький мой! Я прошу тебя, только не умирай!
Он кашлянул и просипел:
- Я..не умру…
- Серёжа!!! – но он был мёртв.
- Он изнасиловал меня, - бредила Юлия. – Он бил и душил.
- Сука! – выругался снова сержант.
«Скорая» констатировала разрыв селезёнки и алкогольное отравление. Дело перешло в прокуратуру, а Юлия так и не пришла в себя. Её держат в клинике и пока показаний недостаточно. Ольга сходила с ума, и перерезала себе вены и скончалась через три дня после смерти Сёрёжи. Похорон любимого она ждать не стала.
Я люблю тебя
© Copyright: Роман Чегодаев, 2019
Свидетельство о публикации №219070501209
Свидетельство о публикации №219070501209
Рецензии