Новый день

День для нее начинался как обычно. Чистка, поглощение пищи, машина, стул, стол, надежды, мечты, ожидание, разборки, машина, еда, кресло, затем  глаза на поверхности экрана, простыня, шуршание мужчины, его вздохи, качание в полусне и падение в беспредельное и  непознанное. Но все таки что-то было этим утром не то. Не совсем обычное ощущение проваливания. Какая –то податливая среда, резиново-ватная, плазменно-яркая, что-то чувствующая, вроде как ее понимающая, но отстраненная, как бы дающая ей шанс что-то понять и принять решение. Выйти за пределы автоматизма. Столкнуться с новым, перепугаться, но не исчезнуть.
Мара ходила по комнате, прощупывая время и пространство своим нутром. Она периодически задерживалась, как бы натыкаясь на нечто невидимое, но потом шла дальше, пытаясь понять что это было. За Марой шел маленький котенок, которому было все предельно ясно. Он легко проходил через невидимые состояния странно уплотненного нечеловеческого  разума, который тут и там был раскинут по Мариной квартире.
День уже давно начался, она совершенно забыла о том, что ей надо мыться, толкаться, разбираться с чужими мнениями и мыслями и стремиться к совершенству, образ которого вечно существует в неопределеном будущем.
Что-то внезапно сильно сгустилось и толкнуло ее в кресло. Мара расслабилась и поняла, что нужно отдать контроль.
Да, конечно, как же она раньше не понимала, что именно контроль является тем, что создает в ее жизни столько неразрешимых проблем. Именно он заставляет ее страдать, бояться, постоянно ожидать, надеяться, остерегаться, натыкаться и спотыкаться. Ей стало смешно. Как же она раньше не могла это понять, ведь именно сейчас, пытаясь потерять контроль, она чувствовала что все вокруг не просто пустота, которую нужно пересекать, чтобы добраться до счастья, а нечто наполненное смыслом, нечто упругое, от чего зависит все в этом мире. Котенок лег рядом с креслом и мяукнул, окружив себя невидимой волной понимания.
Время шло, Мара ждала. Она слушала то, что раньше ей казалось тишиной. Она явно ощущала того, кто раньше ей казался несуществующим. Она ждала и, постепенно растворяясь в самом ожидании, падала в момент. В то, что она никогда не видела, не слышала, не понимала и не ощущала. В то, что предствляет суть этой жизни, так долго ею избегаемой в попытке, наконец, найти искомое, понятное, всеми признанное, многообещающее нечто, которое никто никикогда не видел, не чувствовал и не понимал.
Время практически остановилось. Она попала в момент, где было невозможно размышлять, поскольку размышление есть процесс, который происходит во времени.
Котенок улыбался. Он видел, что хозяйка очутилась там, где он все время жил. Он видел, что Мара, потерянная и немного испуганная, стоит посреди непознанного, необьятного и бесконечного-его, котенка, дома.
Он неслышно подошел к Маре и, погладив ее по головке, поднял на руки. У нее закружилась от высоты голова. Все было странно, очень непривычно, однако у нее на душе было очень спокойно и безмятежно.
Котенок шел по зеркальной поверхности бесконечности. Мара чувствовала себя у него на лапах очень спокойно. Где-то очень очень далеко шумел колесами по асфальту большой суетливый город. Но шум постепенно исчезал. А вместе с шумом и беспокойство. Мара засмеялась. В ответ она услышала смех со всех сторон. Ей стало стыдно за свою собственную глупость. Смех окружающих не был злым, он, скорее, был сочувствующим и ободряющим, как бы призывающим начать новую жизнь. Мара не хотела ничего понимать и анализировать. Ей было хорошо. Она точно знала, что о ней заботяться. Она была уверена, что все будет так как должно быть.