Доктор Бам

Доктор Бам умер неожиданно. Коллеги его ждали-ждали, а он не пришел, потому что умер. Случается такое временами. Не  может человек прийти на работу, потому что мертвый. Это у всех бывает, как правило, один раз в жизни — и не больше. Но  когда случается, то приводит умершего не то что в отчаяние, но в состояние неудовлетворенности. Что  другие про него подумают? Не  позвонил, не предупредил. Некрасиво. Ведь люди могли бы и подготовиться. Например, собрать по доллару на обед в китайском ресторане по поводу смерти коллеги, где спокойно бы поговорили о ценах на товары, о политике, жуя пересоленную курицу, залитую отвратительно пахнущим коричневого цвета отваром, напоминающим собравшимся, что не надо особенно радоваться: смерть придет и за ними. И  не даст возможности полностью выплатить взятые кредиты на оплату дома* * *, что будет тягчайшим наказанием для тихо живущего законопослушного налогоплательщика.
Коллеги доктора Бама по работе в психиатрическом госпитале были злы: на головную боль, отсутствие денег, на непослушных детей, на самих себя… И, конечно же, доктор Бам был последней каплей, переполнившей громадную кастрюлю со злостью. Злость выплеснулась через край и облила всех с ног до головы, придавая лицам выражение, которое можно видеть у быка, заколотого тореадором на забаву публики. Тела скрючились, свернулись в клубочки, готовые вот-вот раскрутиться в обратную сторону.
Стоя в коридоре, они беседовали, пытаясь казаться спокойными, хотя если взять их общее кровяное давление, то его хватило бы на один большой взрыв для образования параллельной Вселенной.
— Я не могу представить, просто не могу, — начала сестра с длинным фиолетовым носом, большим чувством собственного достоинства и маленькой грудью, вызывающе смотрящей в потолок. — Как так? Он был молод. Не понимаю.
— Ему было сорок, — возразил социальный работник, забывший надеть левый носок, отчего испытывал стыд, проявившийся на лице маленькими угрями.
— Мужчина в сорок лет очень молод, — возразила медсестра с маленькой грудью. — Он мог бы ещё работать лет семьдесят, по меньшей мере.
— Конечно, — согласился социальный работник без носка, — и платить налоги. Он ведь купил дом.
На  его лице было написано жуткое разочарование, которое окрасило угри в зеленоватый цвет. Доктор Бам умудрился ускользнуть от священных обязанностей с такой легкостью! Социальный работник умирал от зависти и чувства собственной неполноценности. Как так? Он, образованный, умный, симпатичный, оказался не в состоянии сделать это с такой же легкостью.
— Между прочим, он выглядел довольно здоровым, — выразила мнение медсестра и так повернулась, что ее грудь выпрямилась, увеличилась в размере и посмотрела в лицо социального работника, отчего тот сделал чмокающее движение губами, немного покраснел — и замер на мгновение, как кролик, очарованный удавом.
— Насколько я знаю, — к ним приблизился медбрат с суровым лицом уголовника, не брившегося несколько лет, — насколько мне известно, он принимал громадное количество витаминов, трав и прочего хлама.
— Да, да, — согласился социальный работник, — и ходил в спортивный клуб. Не употреблял алкоголя, не курил. Он всё еще выглядел разочарованным.
— Я помню, — задумчиво продолжала медсестра, — доктор Бам однажды сказал, что никогда не ест жир, только биологически чистые фрукты и овощи. Может быть, у него были плохие гены? — спросила она кого то невидимого, переведя взгляд на окно, за которым взволнованно качались клены. Казалось, они тоже переживали за внезапно ушедшего в лучший мир доктора Бама.
— Не думаю, — кашлянул социальный работник, внезапно ощутив отсутствие носка и на правой ноге. Он чихнул и добавил: — Доктор Бам однажды заметил, что его родители живы-здоровы, и им далеко за девяносто. А дедушки и бабушки бегают по горам, как козочки, радуясь хорошим пенсионным планам.
Все немного помолчали. Тишина была наполнена разными эмоциями, отчего в воздухе время от времени раздавались щелчки и появлялись вспышки света.
— Может, у него было слишком много стресса? — предложил объяснение медбрат, почесав небритую щетину.
— Сомневаюсь, — ответила медсестра. — В последний раз, когда я с ним разговаривала, он выглядел спокойным, расслабленным, счастливым.
Все пытались решить загадку, превосходящую по сложности китайскую головоломку.
—А может, его убили? — спросил медбрат, сжав со всей силой кулаки. Лицо его приобрело такое выражение, что две лениво летающие мухи быстро устремились к окну. Оно было закрыто, и мухи, потеряв сознание, упали на пол.
— Да нет, — растерянно пробормотала медсестра, глядя на лежащих мух, — я разговаривала с женой, и она сказала, что у доктора Бама был сердечный приступ.
— Я ежедневно хожу в спортивный клуб и принимаю тонны витаминов, — вдруг неожиданно, ни к селу, ни к городу, выпалил медбрат, гордо подняв уголовный нос к потолку.
— А у меня родственники долгожители, — продолжал тему социальный работник.
— Что на роду написано, то и сбудется, — высказалась медсестра, по прежнему не отрывая взгляда от мух. Одна из них почти очухалась и, открыв правый глаз, с опаской посматривала на медбрата.
— Я думаю, — продолжала твердым мужским голосом медсестра… — Она внезапно замолчала и о чём-то задумалась. — Доктор Бам не курил, не пил, — продолжила после пятиминутного молчания, — регулярно занимался спортом, не ел жира; генетика у него хорошая. Стресса не было. Да он просто не мог умереть, — внезапно воскликнула она: — Чушь. Не мог.
Дверь в психиатрическое отделение внезапно открылась — и вошел доктор Бам.
— Доктор Бам, вы опоздали, — гневно воскликнула медсестра.
— Я извиняюсь, — тихо произнес доктор Бам, — я думал, что я умер.