Ряска

                Леди Гамильтон, Леди Гамильтон,
                Ты была в моей жизни.
                Припев из песни. Автор Малинин А.

Лет десять-двенадцать мне тогда было. Заканчивались каникулы и мы, с ребятами хватаясь за остатки беззаботного лета, гонялись во дворе у дома, играя в слона, чехарду и  уже начинали засматриваться на приобретавших томную загадочность ровесниц-девчонок. Через наш двор проходила дорожка, соединяющая остановку с другими девятиэтажками.
- Виталь,- послышался протяжный девичий голосок. Парень, что был постарше,  обернулся. Перед нами стояла не знакомая мне девушка.
- О, привет, - ответил он. Пока они разговаривали, я не отводил от неё глаз.
- А это кто? - поинтересовался я, когда она покидала наш двор.
- Ряска,- резко и уважительно ответил Виталя.
Услышав это слово, я не сразу понял, что это была кличка, но почувствовал, как по отношению к ней оно звучало красочное и женственное имя. Ряска, точно майская зелень, выглядела молодой, цветущей, а её кудрявые каштановые волосы, покрывая плечи, не закрывали белое лицо. Тёмно-синяя кофта и джинсы не таили волнующих линий, а красноречиво обрисовывали аккуратные молодые только что окрепшие формы. Её движениями правила вольность, с  неприемлемой тогда раскрепощённостью. Общаясь с молодыми людьми, она усиливала слова пластичностью тела. Её рука, оканчивая фразу, протягивалась к поодаль стоящему человеку и порхающим жестом, будто поглаживала его по груди. Не касаясь, она повергала невидимой силой обаяния. Молодые люди выглядели в это мгновение загипнотизированными и, судя по их лицам, им это нравилось. Эти жесты несли некое женское покровительство, и собеседник склонялся полагать, что когда-нибудь будет ей интересен. Так и Виталя закончив с ней короткий разговор, повернулся к нам, с неподдельно-довольной улыбкой.   
Его расспрашивать я не стал.  В некоторые волнующие подробности посвятил меня сосед Юрка.
- Это Ряска с пятого дома,  - ответил он, и добавил, - Ты в курсе, что она с Кэпом кружится?
- Стоп, - пробило меня. Это сильно меняло романтичную картину. Про Кэпа я  был наслышан. Бурная слава шла впереди него. Он был в преъдармейском возрасте и значился в вершинах шпаны района. Без прав гонял на мотоцикле и шокировал прохожих ездой на дыбах, выпивал, да и милиции был известен, больше по причине неуловимости.
Сейчас я узнаю, что Ряска его девушка. Моя влюблённость не отметила и десятиминутный юбилей, как аргумент заставил крепко всё взвесить. Но неопытный пыл смыл преграды, найдя в этом лишь позитивный кураж.
Теперь я стал чаще замечать её в нашем дворе. Вечерами Ряска с Кэпом проезжали мимо на красном «Минск–125» или останавливались при виде старших ребят нашего двора, когда  звучала редкая западная музыка из кассетника «Романтика». Здесь можно было достать модную одежду, джинсы и прочий дефицит чего не было и на чёрном рынке.
Она снимала шлем, распускала кудрявые волосы и словно нимфа, выходящая из морской пены, по-девичьи гордо входила в кучку ребят. Все сразу оживлялись, отдавая ей центр внимания. В это время Кэп  умиляясь своим фабричным матом, заглушал мотор Минскача, ставил его на подножку и, достав из-под сидения сигареты, заходил к ней в центр. Дополняя яркость Ряски компанейской харизмой он, держал дымящийся «Космос» в зубах и, не стесняясь, её обнимал. Мы оравой окружали мотоцикл, который склонив в сторону переднее колесо, подмигивал рифлёной фарой. Каждый хотел и боялся потрогать разгорячённый движок, красный бензобак и толстые хромированные трубы. Перекрикивая друг друга, мы мерились знаниями о мощности этой завидной техники.
 В это время Ряска откидывала волосы назад, навлекая раздумье мужских лбов. Если ситуация накалялась, она широко раскрывала глаза и как кошка с выгнутой перед схваткой спиной усмиряла разгорячённых щенят, но чаще развеивала ссору незабываемым фруктовым смехом.
Пообщавшись, они садились на мотоцикл, и Ряска белыми руками нежно обнимала Кэпа за талию. Под ворчание старушек на лавочке, Кэп порыкивая в ответ ручкой газа, уносил её вдаль. Наслаждаясь этой картиной я, ощущал, как зарождается мужская ревность.   
Об этом не говорили, но было видно, что близкие отношения с Ряской наряду с романтикой несли и признание тебя в районе первым человеком. И крутость определялась не твоей силой, а её метким выбором.
Вечером, когда я ложился в постель, то долго не мог заснуть и представлял, как наступит совершеннолетие, у меня будет свой мотоцикл, но не как у Кэпа Минск, а мощная 350-я красная Ява та, что с широкой серебристой полосой на бензобаке. Я видел, как прихожу домой в кожаной куртке, а Ряска в косынке с игривой чёлкой готовит ужин и улыбается, встречая меня. При этом я взрослый, а она такая же, как и сейчас - лет шестнадцати. Я обнимал её, целовал, а после ужина мы садились на Яву, Ряска белыми ручками нежно обнимала меня за талию и мы до ночи гоняли по вечернему Тамбову, где встречались с серьёзными пацанами. Завидуя мне, они понимали, что Ряска это не просто красивая девушка, но и статус в обществе.
Здесь пора признаться, что она обо мне вообще ничего не знала, я был частью той мелко-подростковой кучки ребят, что вертелись на её пути домой.
Прошли десятилетия. Страшно подумать, но половина друзей ушла в мир иной за отрезок времени именуемый «девяностые». Не знаю как шли дела в других городах, а в Тамбове «девяностые» охватили не одно десятилетие. 
Недавно я помогал дачным мальчишкам перегнать лодку из залива на реку. Пробираясь сквозь камыши лодка завязла и кто-то резко крикнул приятелю, - Смахни ряску с вёсел.
Передо мной появился образ той девушки из детства. Я вспомнил её красочную натуру и способность лихо управляться с мужским полом.
 - С таким талантом Ряска сейчас живёт где-нибудь в элитном Подмосковье на правах бизнес леди или кем-то другой, но выдающейся,- думал я.
В тени заметно подросших деревьев я прошёлся по нашему двору, где прошло всё детство и юность. Постоял на той дорожке, где первый раз её увидел, нашёл лавку, у которой она разговаривала со старшими ребятами. Лавка была передвинута в другое место, а лавка ворчливых старушек стояла, где и прежде, но все они были пусты и лишь автомобили дружно кучковались на отвоёванных у зелени парковках.
Сорокалетние пузатые, мужики, с которыми не так давно, мы играли в слона и чехарду рассказали, что закончилось её история плачевно в те же девяностые годы. Здесь я узнал, что её кличка пошла от первых букв фамилии.
Покидая двор, я взглянул на песочницу, там стоял красный мотоцикл с наклонённым передним колесом и блестящей передней фарой.