21

Сегодня, в день летнего солнцестояния, я твёрдо решил покончить с собой. Насколько твёрдо – это, конечно, покажет время, ведь ты прекрасно знаешь, каков мой знак зодиака. С одной стороны, я в эту звёздную чепуху не верю, с другой – зачастую сам на себя не могу положиться, и это как раз один из тех случаев. Почему летом? Это свежо, оригинально. Люди в наших краях не доживают до того момента просветления, которого достиг я. Они либо успешно спиваются, либо обращаются к богу, либо размазываются по осеннему тротуару – в общем, либо слишком глупы, либо слишком подвержены влиянию современной культуры. Я же всегда стремился поступать оксюморонно, ты знаешь, о чём я говорю – выделиться и при этом остаться незаметным – поэтому решил применить свой жизненный принцип и тут, во встрече со смертью. Никто не узнает о том, что я задумал, кроме тебя и ещё одного человека, о нём позже, но потом, когда-нибудь, обо мне снимут фильм или напишут книгу, отвечаю. А там будет всё: карнавал, задорная негритянская музыка, танцы, вино рекой – в общем, на тот свет, да под фанфары. Я считаю, что как-то так фильм и надо назвать, и чтобы меня обязательно играл афроамериканец. Я отвлёкся, прости.

Итак, нужно привести дела в порядок. С тобой встретиться – видишь, первое дело сделано. Выпить и закусить с соседом, этим тощим раздолбаем, который скрашивал своим преисполненным света алкоголизмом и философскими беседами последние дни моей жизни с той, о ком я не очень люблю вспоминать. Полетать на параплане – давно хотел. Мир ещё немного посмотреть – вот, смотри, составил целый список мест, где до сих пор не успел побывать. Влюбиться в красивую, талантливую и сумасшедшую женщину, какой у меня не было никогда, и попросить её максимально приятно меня убить – я уверен, что любовь будет такой сильной, что она не сможет мне в этом отказать. Эвтаназия по любви, как тебе? Навряд ли в наших краях такое легализуют даже через сорок пять лет, но я уверен, что спросу с двоих жухлых гомосапиенсов будет немного. Не удивляйся – да, мы будем уже немолоды, и как, в самом деле, ещё назвать добровольный союз с сумасшедшей женщиной и последующую смерть от остановки сердца во время бурного старческого соития, если не самоубийством.

Всю мою сознательную жизнь у меня были женщины с донельзя простыми именами – и было с ними так же невыносимо скучно, как их назвали безответственные родители. Поэтому мой путь на тот свет обязательно будет зваться Элеонорой. Или Эвелиной. В одном я уверен на все сто – буква «э» имеет какую-то особую смертельную магию, и вряд ли я смогу устоять, появись передо мной кто-то на «э». Ты смеёшься. Правильно, я тоже смеялся, а потому твёрдо решил покончить с собой именно таким способом. Хотя, конечно, насколько твёрдо – это ещё время покажет.