Собит

       Собит с самого детства был любимчиком у своих родителей. Большие глаза, черные брови, правильные черты лица и веселый характер делали его привлекательным для всех окружающих.

        Соседская девочка в пятилетнем возрасте, зная что он играет во дворе, громко заявляла своим старшим сестрам, что «когда вырастет, то обязательно выйдет замуж за Собита, потому что он ближе всех, и когда она переедет к нему жить, ей не придется далеко ходить, чтобы навестить маму с папой».

       Его любили, лелеяли и берегли всей семьей, и, тем не менее с ним постоянно что-нибудь случалось - то, саксаул, который привезли для топки и перетаскивали во двор, попадет ему в лоб, то он, пожадничав, съест в одиночку целую плитку шоколада, подаренного ему на новый год дядей Чингизом и наутро лицо его опухнет так, что он не сможет даже глаза открыть, то его сильно пожалят пчелы, когда он полезет за медом в улей на пасеке у деда Петро.

       А когда ему было только три года и мы жили еще на Караташе, он вдруг потерялся и его нигде не могли найти, пока кто-то не сообщил, что видел похожего мальчика на верблюде, который с караваном уходил в сторону Беш-Агача. Папа с двумя братьями были в тот воскресный день дома и им с трудом удалось найти тот караван, который, оказывается привозил пряжу на ниткомотальную фабрику на нашей улице.

       Характер у папы был взрывной, караванщикам изрядно досталось, но Сабита в тот день благополучно вернули домой, строго-настрого наказав ему больше не кататься на верблюдах.

       На верблюдах он больше не катался, но когда ему было лет десять, он вдруг приехал домой на «Волге»,... за рулем!

       Машина была еще новая, даже без номеров и папе пришлось изрядно побегать, чтобы догнать Собита и узнать откуда он её угнал.

       Оказалось, что машину Собит «не угнал, а взял покататься, дома у своего товарища, брат которого выиграл эту машину в лотерею, получил её, а сам ушел служить в армию и машина, всё равно стоит без дела»

        Но, папу доводы «угонщика» в свое оправдание не убедили и Собит получил сполна, ремнем, который всегда висел в полной боевой готовности на самом видном месте в доме.

       «Что поделаешь - четыре сына, приходится быть начеку...» - вздыхал отец, отвечая на вопросы гостей относительно почетного места орудия возмездия.

       Случались с Собитом и более трагические случайности, требовавшие медицинского вмешательства - то он прыгая через арык, напоролся на гвоздь, то его укусила соседская злая собака и ему пришлось сорок дней бегать в поликлинику и получать уколы в живот от бешенства, поскольку хозяин так быстро избавился от своего пса, что никому, даже участковому милиционеру, не удалось выяснить была ли собака бешеной.

       Хорошо еще, что уколы ему делала очень симпатичная медсестра и Собит, с огромным удовольствием, сам бегал к ней, и, когда сорок дней истекли, он пытался уговорить её сделать ему ещё сорок, потому, что «ему совсем не больно», но та, аккуратно выставила его за дверь, сунув ему, на прощание, хорозканд - карамельного петушка.

       А однажды, летом, взявшись помогать маме донести от котла до стола во дворе большое блюдо с «макарон жаркоп» - жаркое с макаронами, Собит, с присущим ему артистизмом, грациозно поднял ляган и поставив его на голову, попытался было донести в таком виде до стола, но горячее блюдо опрокинулось ему на спину и поскольку он был в одних трусах, его содержимое прилипло к спине.

       Наблюдавшая, за всем этим ужасом, мама бросилась отдирать горячие макароны и куски картошки от кожи на спине Собита, пытаясь догнать бегающего по двору сына, орущего на всю махаллю : «Хайир, опажон, хайир адажон!». И затем , также громко прощаясь, проорал имена всех братьев, сестры, ближайших родственников, особенно громко назвал имя дяди Чингиза, и затем, перешел на имена всех красивых девочек, которым он симпатизировал, не забыв упомянуть и имя той симпатичной медсестры, из поликлиники.

       Испугавшаяся и почти плачущая мама, к концу длинного списка людей,  с кем Собит во всеуслышание прощался, уже не могла удержаться от хохота, осторожно прижимая к себе сына, чтобы дрожащими руками отодрать последнюю прилипшую к коже картофелину.

       И на этот раз все закончилось благополучно, Собит поправился, и все семья, вспоминая тот случай, громко хохотала, а однажды, на шум зашел дядя Камал, который жил через стену и высказал свою обиду на Собита, в связи с тем, что, по слухам, он не упомянул имени своего родного дяди, в длинном списке тех, с кем прощался в тот злополучный день.

       Так, играючи, весело и непринужденно шагает по жизни мой младший брат, которому и дальше везло - сейчас он счастливый дедушка пятерых внуков, причем и здесь все получилось нестандартно - дочь родила ему двойню, а у сына родилась аж тройня.

       "Майнавотчи - шутник" ласково называла его всю жизнь мама.