Заяц

    Наталья Сафронова
    Заяц

     Я приезжаю в твой город, всматриваюсь в прохожих – и не хочу тебя увидеть. Отворачиваюсь от отдаленно похожих на тебя, не хочу, чтобы екнуло сердце. Если бы не дела - не приезжала бы. Взяла бы карандаш, заштриховала твой город на всех картах мира и забыла о нем. А еще лучше ступить на тропинку, ухватить за ниточку и размотать весь клубок, посмотреть, куда приведет… Раньше, наоборот, если ты отправлялся в командировку, отмечала ее на карте, открывала википедию, листала фотографии, чтобы хоть на секунду мысленно прикоснуться. Как будто. Когда открыла для себя эту волшебную формулу – все стало просто. Как много можно сделать «как будто»! Стоит только макнуть кисть в краску … И все становится подвластным.
- Мой мир больше, чем твои картинки, - морщишься ты.
Я вглядываюсь в твое лицо. Мне тоже больно.
Стены моего дома увешаны твоими портретами. Я рисую тебя всегда, прерываясь только на сон и еду. А иногда вместо сна и еды. Без еды можно прожить какое-то время. Без любви тоже, но что это будет за жизнь? Мне хочется говорить с тобой, рассказывать, как я тебя люблю. Поэтому я дарю тебе свои альбомы и картины. Там все про тебя. И даже если тебя нет на рисунке, но есть настроение, значит, я тебя рисовала. Потому что это любовь. Она чувствуется, как дыхание, его не видно, но, если человек жив, значит, он дышит. Мои работы тебе нравятся, потому что рассказывают тебе о себе самом. Такого себя ты не знаешь.
- Не делай из меня фетиш, - хмуришься ты.
Принести мои рисунки в свой дом ты не можешь, там семья. Оставляешь на работе, прячешь в стол, чтобы никто не видел.

     Ариной ее назвала бабушка. Мать возражала, в шестидесятые были Ирины, Ольги и Лены, но бабушка сказала:
- Сидеть буду только с Аришкой.
Няньку нанимать было не на что, пришлось согласиться. Зато ни с кем не путали ни в саду, ни в школе. Ир и Наташ сколько угодно, Арин на слуху – только две, считая Арину Родионовну, няню Пушкина. Ариша любила играть в куклы, спать укладывалась с плюшевым зайцем, это была единственная игрушка, которую подарил ей отец. Девочка его не помнила, но мама рассказывала, что папа приезжал к ней, новорожденной. Привез зайца, белого, с розовыми ушами, переночевал и уехал в свой город, к другой семье. Ариша просила маму поехать к папе погостить, но мама отказалась. У девочки остался только заяц, а отцовской фотографии нет, ни одной. Татьяна вглядывается в дочь, говорит:
- От меня ничего не взяла.
- Я на папу похожа? – уточняет Ариша.
- Ты похожа сама на себя, - не соглашается мама.
Как это – на себя? Все дети похожи на родителей. Арина, черноглазая, черноволосая, рядом с голубоглазой Татьяной кажется подкидышем.
    
    Когда она думает про папу, сразу вспоминает зайца. Ночью с ним уютно и почти не страшно, хотя желтые занавески совсем рядом, когда их колышет ветерок, они дотягиваются до Аришиной постели. Про желтые занавески, которые душат детей, Ариша узнала в садике. Шел дождь, воспитательница на прогулке собрала группу на веранде, все рассказывали страшные истории. Было уютно и жутковато одновременно. Ни у кого из ребят не было дома желтых занавесок, только у Арины. Днем это обычные занавески, Арина даже садится рядом на стул и играет на подоконнике, как на пианино. Поднимает руки и опускает на воображаемые клавиши. Кивает воображаемым детям:
- И все вместе, хором! На дороге чибис, на дороге чибис, он кричит, волнуется чудак. А скажите, чьи вы, а скажите, чьи вы? И зачем, зачем идете вы сюда?
Ариша представляет себе чибиса, который охраняет гнездо с птенчиками. У бабушки в саду весной тоже жили птенцы, иногда выпадали. Бабушка приносила выпавшего воробышка домой, он учился летать, потом его отпускали на волю. Один птенец умер, Арина с подругой Галей похоронили птичку в лесопосадке, воткнули в холмик веточку. Подруга тоже живет в частном секторе, в соседнем с бабушкой доме. Мама работает через день по двенадцать часов, поэтому бабушка забирает Арину из садика и на выходные, которые совпадают с мамиными сменами. Сидит с внучкой, как обещала. Ариша дышит у бабушки «свежим отдыхом». Мама говорила «воздухом», но девочка почему-то услышала «отдыхом». Она выходит утром на веранду, которую в любое время года заполняет солнце, это восточная сторона дома. Это и есть свежий отдых, думает Ариша. Со временем она не то, чтобы забыла погибшего птенчика, но не вспоминала. А занавески помнила всегда, даже когда мама заменила их на голубые, ночью возвращались прежние, желтые.
Однажды бабушка заболела, Арину привела домой соседка по малосемейке тетя Света, накормила и занялась своими делами. Ариша тоже занялась своими делами. Поиграла на воображаемом пианино, потом в разведчиков. В разведчиков девочка играла в шкафу, пряталась от врагов. Потом ей надоело прятаться, и она пошла на общую кухню. Тетя Света готовила ужин.
- Ты голодная? – спросила соседка.
- Нет, - мотнула Арина головой.
- Тогда чего скучная?
- Скучно, - вздохнула девочка.
- Полы помой, - предложила тетя Света. Помогла налить воду в ведро и дала тряпку.
Мыть полы оказалось интереснее, чем играть в разведчиков. Единственное, пол не хотел вытираться насухо, зато в лужах отражалась лампочка. Вернулась с работы мама, выжала тряпку и собрала лужу.
- У тебя скоро день рождения, какой ты хочешь подарок? – спросила она Аришу.
- Огоньки и к папе, - не раздумывая ответила девочка, она точно знала, чего хотела.
- Какие огоньки? – удивилась мама.
Арина взяла ее за руку и подвела к окну. Во дворе был залит каток, дети катались на коньках. Какую-то девочку, Аришину ровесницу, папа вел по льду за руку, кружил, казалось, что они танцуют.
- Я тоже так хочу, - Арина, не отрываясь, следила за мужчиной с дочкой.
Может быть, это ее папа, а та дочка – его другая семья.
- Ты хочешь коньки? – догадалась мама.
Про папу не услышала. Наверное, Арина тихо сказала. У нее так бывает: ей кажется, что она кричит, а на самом деле, шепчет. Когда она звала маму в гости к своему другу из садика, мама тоже не слышала. Вернее, сначала как будто слышала, но отмахивалась, а потом уже совсем не замечала дочкиной просьбы. Друг Антошка пел Арине песню про пуговицу, девочка подпевала:
Коричневая пуговка валялась на дороге.
Никто не замечал ее в коричневой пыли,
Но мимо по дороге прошли босые ноги,
Босые, загорелые протопали, прошли.
У них получился замечательный дуэт. Арина напела эту песню Гале, подруге понравилось. Если бы они могли ходить все вместе в один детсад и петь хором, у них сложилось бы великолепное трио. Но мама ни в какую не шла в гости к Антону, а Галя ходила в садик в пригороде. Галин садик был одноэтажный, она, бедная, не знала, как близко с окном спальни второго этажа проплывают облака, кажется, можно дотронуться до них рукой. Арина с Антоном мечтали взобраться на них, если только облака спустятся чуть ниже, отправиться в путешествие.
     Дни в детстве были длинными. Потом они скатывались в бесконечные ночи. Арина успевала придумать сон и погулять в нем. Но всегда в этом сне оставалось что-то темное и тревожное, куда она боялась не только зайти, но даже заглянуть. Отворачивалась. Убежать не пыталась. Знала, что оно всегда будет рядом, как фон. С этим ничего нельзя сделать. Если проснешься, оно никуда не денется, потому что это фон ее жизни. Арина крепче обнимает зайца, он защищает от неизвестной опасности. Она рисовала это что-то темным клубком. А на занавесках оно существовало темной точкой, эта точка перемещалась, разрасталась. Иногда исчезала, но потом проявлялась вновь. Зайца Арина тоже рисовала, с длиннющими ушами.
- Зайцев с такими ушами не бывает, - говорила Галя.
Мама и бабушка тоже так считали. Однако самому зайцу уши нравились.
- На самом деле, у меня уши именно такие и есть, - кивал он Арине.
Маму Арина рисовала с косой, хотя та собирала волосы в тугую шишку и закалывала ее шпильками. Однажды зашла в парикмахерскую и обрезала волосы, и завила их мелко.
- Теперь папа тебя не узнает, - испугалась Ариша, но мама опять не услышала.
Когда Татьяна покрасилась в рыжий, девочка подумала, что она единственная, кто знает маму настоящей.
Арина пошла в первый класс, и в школе ей не понравилось, потому что учительница запрещала рисовать. То есть буквально подходила и отбирала блокнот. Говорила Арининой маме:
- Проверяйте у ребенка портфель, там не должно быть ничего лишнего. Арина отвлекается на уроках.
Учительницу звали Валентина Александровна. Арина ей не нравилась, ей никто не нравился. Когда учительница кричала – не на Арину, она не мешала вести урок, девочка вжималась в парту. Однажды утром Ариша отказалась идти в школу. Мама решила пожаловаться директору.
- На моего ребенка нельзя кричать, - сказала Татьяна. – Она от страха перестает соображать.
- У Валентины Александровны сын погиб, поэтому она срывается… - смутилась директор. – Это не оправдывает, конечно. Я с ней поговорю, проведу беседу.
Татьяна тоже смутилась. Учительницу можно понять, такое горе. Что она, Татьяна, без Аришки? Сухая былинка. Только дочка, родной комочек, согревает и дает силы жить.
- Что случилось с сыном Валентины Александровны?
- Утонул этим летом.  В том самом месте, где год назад утонула его одноклассница, Витя любил эту девочку. Как будто позвала его…

     В редколлегии, куда с благими намерениями ее определила Валентина Александровна, Ариша не прижилась. Зачем высмеивать двоечников и нерях? Разве смеются над оценками? Смеются от радости. Плачут от горя.
- Можно, я не буду оформлять газету? – спросила девочка. Валентина Александровна согласилась, Арине позволялось больше, чем другим.
В третьем классе в сочинении про маму Арина написала, что у нее длинные косы, серо-белые. Учительница поставила ей тройку из жалости. От природы мамины волосы были пепельными, но Арина такого слова не знала. Бабушка волосы не стригла, девочка любила ее расчесывать, играла в парикмахерскую. Они с бабушкой понимали друг друга. Бабушка учила внучку вязать.
- Вот так надо петельку протаскивать, - показывает бабушка.
- Мне так неудобно, - не соглашается внучка и вяжет по-своему.
- Что ты с ней будешь делать? – изумленно глядит бабушка на дочь.
Татьяна пожимает плечами, бабушка отступается. Берет веретено, прядет пуховую нить. Ариша ждет, что сейчас появится мышка и попросит ложечку каши. Но мышка не появляется, может быть, кошка ее поймала. Кошка приходит домой только поесть, а котят родила в сарае, никого к ним не подпускает.
Бабушка затягивает песню:
Там, вдали за рекой,
Загорались огни,
В небе ясном
Заря догорала,
Сотня юных бойцов
Из будённовских войск
На разведку
В поля поскакала.
Арина с Галей играют в разведчиков, залезают на чердак и наблюдают оттуда за жизнью двора. Сидеть надо тихо, чтобы враги их не заметили. Хотя Арина готова была погибнуть, единственное, беспокоилась, выдержит ли пытки.
- Свяжи меня и оставь здесь умирать, - попросила она Галю.
Подруга связала Арину и ушла. Девочка просидела на чердаке до вечера. Было страшно и хотелось есть, но сознание подвига добавляло сил. Темный клубок в углу разрастался. Арина подумала, что, если закричит, ее опять не услышат. Тогда девочка развязалась и быстро спустилась вниз. Бабушка закрывала кур.
- Ты где была? – спросила она внучку. – Галька давно дома.
Арина трогает влажный носик у поросенка. Темный клубок отступает, уменьшается, дает возможность дышать свободнее.
 
     Однажды Арина увидела Антона, того самого, вместе с которым распевала в детском саду героическую песню про пуговицу. Их 7 «б» дежурил, следил, чтобы на переменах по рекреациям никто не бегал. Антон наткнулся на Арину, не успел затормозить, оба упали. Арина поднялась и строго спросила:
- Как тебя зовут?
- Чего спрашиваешь? Разве не знаешь? – удивился Антон.
- Ты теперь в нашей школе учишься? – ахнула Арина. Внутренне ахнула, а на самом деле,
 прошептала, сухо, без эмоций. В это время к ним подошла классная руководительница и отвела нарушителя к директору. Вид у Антона был неопрятный, рубашка измялась, пуговицы оборваны. Явный нарушитель. Арина снова ахнула, поспешила за Антоном к кабинету директора и замерла там в ожидании.
- Лидия Петровна, Антон не нарушал, - шагнула она навстречу учителю. Но учительница подтолкнула мальчика к выходу из приемной директора:
- Завтра приходи в школу с родителями.
- Антон не нарушал, - снова выступила вперед Арина.
- Я все видела, Арина, - повернулась к ней Лидия Петровна. – Твое заступничество не уместно.

- А вышла бы за Николая, получили бы двухкомнатную, - Светлана торопливо чистит картошку, ждет мужа с работы.
- Не люблю я его, - отозвалась Татьяна. Подходит ее очередь на однокомнатную квартиру, она советуется с соседкой, какой из предложенных вариантов выбрать. - В одну квартиру входишь: темная, словно в погреб спускаешься, зато район старый, удобно, Арише школу менять не надо. А другая светлая, словно на приступочку взбираешься, но в новостройках.
- На какую приступочку? – не поняла Светлана.
- Это ты у моей мамы спроси, мы вместе с ней смотрели, - усмехнулась Татьяна. Помолчала и добавила. - И не полюблю больше никого, наверное. Перегорела.
Арина никакого Николая не знала, видно, мама так его не любила, что прятала. Тем не менее, девочка замерла в комнате над чистым листом, а потом и вовсе отодвинула его. Подошла к приоткрытой двери, но про любовь больше не говорили.
Муж тети Светы снял куртку в коридоре и прошел на кухню, взял из холодильника хлеб и докторскую колбасу, сделал себе бутерброд.
- Миша, подожди, сейчас картошечка будет готова, - тетя Света засуетилась, помешала картошку на сковороде. – Еще минуточку потерпи.
- Что я, колбасу поесть не могу? – дядя Миша оскорбленно поднял плечи.
- Можешь, Мишенька, можешь, - накрывает на стол тетя Света, - сейчас ужинать будем.

    Галю уже неделю провожает домой одноклассник, потом они стоят у калитки, не расходятся. Как в кино. Галин папа грозится его прогнать, чтобы не морочил дочке голову, не отвлекал от учебы. А мама не разрешает папе вмешиваться, говорит, что с этого все и начинается.
- Что начинается? – прерывает Арина рассказ подруги.
- Ну, что? – удивляется Галя Аришкиной непонятливости. – Любовь, конечно.
- А я больше никогда не полюблю,- вздыхает Арина. – Перегорела.
- А этот твой, Пуговка? – спрашивает подруга.
Арина пожимает плечами. Она рисует Антона, но по тому, как осторожно прикасается карандашом к листу, догадывается, что все только на бумаге и останется. После похода к директору Антон к ней ни разу не подошел, то ли обиделся, то ли она ему больше не интересна.
- Ну, что дочь, какую квартиру выберем? – спросила мама. – Школу менять жалко? Или в новостройки переедем?
- В новостройки, - выбрала Арина. Ничего ей здесь не жаль. Ничего и никого. Пусть Антон остается со своей пуговкой, без Арины.

     Из новостроек девочка часто приезжает к бабушке, остается ночевать. Утром бабушка провожает ее на остановку, как маленькую. Но Арина не противится, раз бабушке так спокойнее. Галя делится с подругой подробностями своего романа, любовь горит и освещает все вокруг, и Арина тоже попадает под ее яркие лучи, ей тепло и немножко грустно, как и всегда рядом с чужой любовью.
     Выпускные экзамены Галя сдавала беременной, и это было ЧП на всю школу. Из дома Галя ускользает к Арине с бабушкой, потом к ним приходит Галина мама.
- Что делать, теть Дунь? – спрашивает она бабушку.
- Рожать, конечно, - кивает бабушка.
- Как Таня, что ли? – плачет Галина мама. – Та хоть школу закончила, а наша…
- Как вспомню, какая я была дура, уговаривала Таню не рожать, - качает головой бабушка. – Слава богу, не уговорила. Врач не дал направление на аборт. Как подумаю, что Аринки у нас могло не быть… Как бы я без нее? Как бы мы без нее?

     Галя не стала матерью-одиночкой, как Аришина мама. Родила дочку, а потом расписалась со своим мальчиком. Он и вправду поначалу испугался и своего неожиданного отцовства, и шума, который образовался вокруг них с Галей. А потом все у них наладилось. По-разному у всех складывается. Сложная судьба – не обязательно печальная.

     Аришин заяц с дивана переместился на полку, она о нем не вспоминает, но он никуда не делся. Арина о нем не вспоминает, но заяц всегда с ней, каждую минуту. У ее зайца очень длинные уши, все полагают, что у зайцев таких длинных ушей не бывает, но у Арининого зайца – такие вот длинные. Длиннее, чем у всех остальных зайцев, даже у того игрушечного, который стоит на полке. Таким она его видит.


Рецензии