Октябрь

Дм. Шибанов

ОКТЯБРЬ



Фантастический (почти фантастический) рассказ

Узкий блестящий стратор почти вертикально взмыл в предвечернее вашингтонское небо, пару раз ощутимо накренился и уверенно взял курс на восток. Через 15 минут вышел на низкую земную орбиту, а ещё через полтора часа мягко приземлится в Санкт-Петербурге.
Ничего не скажешь, хороши эти страторы, - подумал Дик Хейти, устраиваясь поудобнее в кресле. Полтора часа! Всего каких-то полтора часа, и ты уже на другом берегу Атлантики. 90 минут, и выгружаешься глубоко в Европе. Сказка!
А ведь были времена, и не так давно, прошу заметить, когда на перелёт из Америки в Европу уходило около 17 часов! Плюс-минус, зависит от маршрута. Почти день терялся!
Они, правда, ещё остаются на трансатлантических линиях, эти тихоходы. Которые до сих пор называются старинным словом самолёт. И есть люди, летающие на них. Даже специально выбирают их, подумать только. Рейсы не пустуют. Деловые же люди почти не пользуются ими – ценят своё время. Пусть и в ущерб деньгам. Правильно! Совершенно верно. Время ценнее денег. А всякие бездельники пусть висят над океаном по 17 часов! Раз им интересно, раз они находят в этом удовольствие!
Мистер Хейти гордо относил себя к первой группе. К тем, кто ценит время дороже денег.
Время, господа, самый дефицитный товар у нас нынче. Если вы ещё не знали столь важный факт, так запоминайте!
- Что-нибудь желаете? Сок? Вино? Шампанское? Просто воды? Одеяло для сна? Наушники для синема?
Чёрт! До чего ж русские проводницы привлекательны! Потрясающе красивы! И улыбки очаровательные. Искренние! А вот в наших компаниях… Там словно киборги работают, если правду сказать, – стандартные улыбки, одинаковые интонации.
Мистер Хейти всё больше хмурился, и настроение его, несмотря на хорошо начавшийся полёт, резко пошло вниз.
Русские опять всё портят! Страторы – их изобретение. Мирная продукция Ракетстроя. Мировая продукция Ракетпрома.
Картина мироздания старого писаки неожиданно пошатнулась, сдвинулась с устойчивой позиции. Сдвинулась, пошатнулась, но устояла.
- Нет, благодарю вас. Мне ничего не надо.
Снова залп очаровательной улыбки:
- Как вам будет угодно… Если что – зовите. Кнопка вызова тут.
- О’К!
Хотя нет, надо ему. Но от стюардессы это не зависит. Даже от командира экипажа не зависит.
Дик включил планшет, снова прочитал послание, которое знал уже наизусть.
«Репортёру телекомпании «CRTV» Дику Хейти.
Уважаемый мистер Хейти! К Вам обращается группа молодых петербургских учёных с уникальным предложением. Думаем, Вы не сможете отказаться. Мы работаем над созданием машины времени. Опытный образец уже готов, прошёл первичные испытания. Мы хотели бы предложить Вам участие в пробном полёте. Нам известно, насколько Вы заинтересованы. Есть возможность отправить вас примерно на 150 лет назад. Вы можете своими глазами увидеть Октябрьскую или Февральскую революцию, пообщаться с людьми, окунуться в то время. И сделать поистине уникальный репортаж. Учитывая, что во всём мире поднимается небывалый интерес в Российской истории, думается, Ваша работа будет иметь огромный успех и привлечёт новых зрителей к вашему телеканалу. За что шеф непременно отблагодарит Вас, не так ли?
С уважением, от имени группы молодых учёных, Мирослава Бывалых».
Вот это письмо и погнало престарелого уже мэтра телевидения, в загадочную российскую столицу.
Это письмо, и только. Больше – никаких рассказов.
Истратив кучу денег на международную связь, на поиски в электронных, и не только архивах, Хейти так ничего толком не выяснил. Ему любезно отвечали, что да, действительно, ребята из политехнического института создали Машину. Кроме шуток. Правда, впереди ещё море работы, но основное уже сделано. Машина работает. Подконтрольна. И это главное. На робкий вопрос журналиста, почему мир ничего не слышал о ней, Мирослава ответила, что они не гонятся за славой, для них главное – довести дело до конца, а уж потом представить Машину миру.
Вроде бы всё сходится. Всё логично. Хейти удалось выяснить, что да, Мирослава Бывалых действительно учится в Питерском Политехе, на последнем курсе. Ведёт большую общественную работу, активистка. Молодой перспективный учёный. Настоящий неформальный лидер.
А уж фото! У-у-у! Какое фото, парни! Старый ценитель женской красоты нервно присвистнул. На него смотрело высокое белокурое создание стройное, с удивительно красивым гармоничным личиком. Никак не похожа на зубрилку. Такой не физику времени изучать надо. Голливуд покорять!
Короче, у журналиста не нашлось повода не доверять им. Пазлы в голове сходилось. И всё же, и всё же! Почему она так ничего и не сказала толком? Как же она ответила? «Теоретические обоснования перехода сложны, и даже не всем физикам понятны. Вам их знать вовсе не обязательно. К тому же это наше ноу-хау. Вам надо знать только одно – как вести себя там, в ХХ веке. Это мы подробно расскажем при личной встрече».


- * * * -
«Личная встреча» состоялась в небольшом двухэтажном особнячке, почти в центре города. Странно, что такие ещё сохранились в огромном мегаполисе, подумал американец. Домик сразу понравился. Будет жалко, если его снесут.
Внешне – ничем не примечательное строение начала XIX века, а то и раньше. Хейти не очень разбирался в тонкостях европейской, и в частности, русской архитектуры. Но отметил аккуратность и добротность строения. Строили же раньше!
Внутри же – вполне современное здание со всеми видами связи, с шикарной отделкой стен и потолка, весьма удобной трансформирующейся мебелью.
Американца усадили в мягкое податливое кресло.
- Мистер Хейти! Неллоу! Мы вас заждались уже! Проходите!
Это проговорила ожившая фотография - высокая девушка с пышными каштановыми волосами выдала почти безупречный английский. Дик давно не слышал настоящего английского - языка Шекспира и Байрона. Даже прослезился. Мысленно.
Так вот ты какая, Мирослава Бывалых! Хороша на снимках, но в жизни куда лучше!
- Как вы долетели? Как вас встретили?
- Спасибо! Поездка просто замечательная. Эти страторы – уникальная вещь. Потрясная – добавил Хейти по-русски, чем очень рассмешил присутствующих.
- Жаль только, юноша, который вёз меня из аэропорта, оказался не очень разговорчивым, – закончил он, - только одно спросил: я это, или не я. 
Ещё больше смеха.
- Этот юноша самый неразговорчивый из нас, - ответил кто-то. – Мы думали, что общение с вами, с иностранцем разговорит его.
- Может, он не знает английского? – предположил Дик, - Так я могу и по-русски…
- Английский я знаю, - наконец подал голос парнишка-шофёр, - Только не очень хочется говорить с буржуазией
Недовольный гул заглушил его. Он сел с видом обиженной правды.
- Не обращайте внимания, - сказал Захар, правая кура Мирославы, - Он у нас крут на такие высказывания.
Что такое «крут» - Дик не понял, даже на английском. Но тактично не стал переспрашивать.
- Ладно. Ближе к делу, друзья, ближе к делу! – тон Мирославы сразу стал деловым – Нам много что надо бы обсудить. Чай, кофе? Что-нибудь ещё хотите?
Да, она и прям лидер. Невольно подчинишься её приказам!
- Итак, что мы имеем? – начала она, - Мистер Хейти, мы пригласили вас совершить уникальное путешествие в прошлое. Если хотите, конечно. Всё, что написано в письме, чистая правда. Машину мы отладили, работает как часы. К сожалению, она может перекинуть человека только во времени, но не в пространстве. И на 200 лет, не более. Это пока. Но мы работаем, упорно работаем. Сейчас же вы попадёте в это же здание, в 1917 год. Впрочем, у вас ещё есть возможность отказаться, - помолчав, добавила она.
Бывалых говорила так уверенно, что у американца ни на минуту не возникло ощущения лжи. Он только поинтересовался:
- Откуда у вас исходные данные? Не может быть, что группа студентов смогла с нуля проделать такую огромную работу. Простите, не поверю.
- Да, вы верно заметили, - сказал Захар, - Мы и не начинали с нуля, просто подхватили идеи Микки Сирбеуса.
Ну конечно! Как же Хейти мог забыть этого эксцентричного финна? Совсем вы поплохели, мистер журналист! Забыли, сколько шуму наделала его пресс-конференция? Как им тут же заинтересовались соответствующие органы многих стран, даже Австралии и Аргентины! И с каким треском он провалил показательный полёт? Как дружно весь мир заклеймил его самым крупным шарлатаном планеты? Как долго потом ёрничали все газеты и TV, вспоминая тот провальный опыт? Когда он вышел из капсулы сразу же как вошёл, и никого не смог убедить, что правда побывал в прошлом.
- Но ведь... Он не смог ничего сделать... – заметил американец.
Захар широко улыбнулся:
- Вы прекрасно осведомлены. Вот что значит реальный профессионал! Верно, у него ничего не вышло. Но в теории у него не всё так безнадёжно. Есть рациональное зерно. Вот мы и перепроверили, кое-что добавили, исключили, исправили, ну и… кое-что интересное имеем.
Шофёр быстро, взахлёб заговорил:
- Она работает! Работает! Я летал в блокаду! Сам всё видел! Это страшно, поверьте! Если не верите…
- Тихо, Сергей! – Мирослава взяла его за руку, - Тихо. Уважаемый мистер Хейти всё понимает. И верит. Так?
- Так, - согласился журналист. – Давайте к делу. Вы покажете мне Машину?
- Вы летите?
- Ещё не решил.
- Тогда мы не можем показать вам Машину, - с сожалением сказала Мирослава.
- Почему? – искренне удивился американец.
- Если вы твёрдо решили лететь, мы показываем её. Если нет – извините. Мы не можем раскидываться технологиями. Промышленный шпионаж, понимаете ли.
Хейти оторопел от неожиданности, кофейная чашка едва не выпала из его рук, – так изменилось совсем недавно приветливое личико. От приветливости не осталось и следа. Теперь вдруг возникла молодая бизнес-вумен, холодная и расчётливая.
- Разве я похож на шпиона? – протянул репортёр.
- Нет. Но Фани Каплан тоже не была похожа на убийцу. Мы видели. Пока она не вытащила пистолет, реально не догадаешься.
- А фотографии?
- Шутите? Вы же знаете качество снимков тогда! Невозможно добиться настоящей чёткости. Даже используя современные компьютерные программы.
После некоторой паузы Дик тихо сказал:
- Я не шпион. Ни могу ничем доказать, но я не шпионю.
- Замечательно! – отозвался кто-то, - Ну и? Ваше решение?
- А если я откажусь?
- Пожалуйста. Вы возвращаетесь домой. А мы приглашаем Курта Бауэра.
Ну уж нет! Такой поворот сюжета Дика вообще не устраивал. Постоянный конкурент, и создатель бессонных ночей, Бауэр непременно вызнал бы все подробности его визита, и едко высмеял бы мистера Хейти. 
- Ребята, вы поставили меня в безвыходное положение, - вздохнул Хейти.
На что Захар усмехнулся и просто шокировал американца:
- Нет, это вы сами поставили себя в безвыходное положение. Рейтинг вашего шоу постоянно падает, перспективы всё хуже и хуже. У вас нет свежих идей, которые взбудоражили бы всю страну. Руководству это не нравится. У вас впереди полный крах. Финансовый и профессиональный. Будете спорить?
- Мало того, - подхватил Сергей, - Мало того. Вы ужасно не хотели, чтобы народ знал про эту вашу поездку. Иначе почему вы полетели из Вашингтона, а не из вашего Чикаго?
Ох, они и до этого докопались! – вздрогнул Дик. Ловко работаете, что ни говори!
Но ни один мускул не дрогнул на его холёном лице. Он тихо поставил чашку на столик, пристально уставился на ребят.
- Думаю, мы можем вам помочь, - сказала Мирослава. – Сюжеты оттуда могут вдохнуть новую жизнь в вашу передачу. И должны. Но это зависит только от вас. Мы же берёмся доставить вас туда и обратно. И доставим. Сможете?
- Конечно! – ободрился Дик
В его голове уже начали складываться репортажи, интервью, сюжеты. Это, действительно, будет настоящая бомба.
- И к тому же мы дарим вам право написать книгу, большую книгу о первом путешествии во времени. Хотя вы не первый, ребята уже прыгали несколько раз, но закроем на это глаза. Вы можете считать себя первым. Условия обсудим потом.
- О’К! Лечу. И насчёт книги подумаю. Только… Вы же знаете мои взгляды на Россию, на русских. Слышали? Я никогда не скрывал их.
Ребята кивнули – знаем. И добавили: очень может быть, его взгляды круто переменятся. После того, как… После визита туда, короче…
Хейти едва заметно улыбнулся. Пробормотал что-то типа «поживём – увидим». И по-деловому спросил: где Машина?
- Секундочку, - протянул Захар, - Надо бы утрясти ещё один вопрос. Финансовый. Вы готовы оплатить всю сумму? Или часть?
- Всю, - тихо сказал Хейти, словно бы пересиливая себя, - Только хотелось бы прежде знать – почему так много? Из чего она складывается? Не буду скрывать - мне пришлось влезть в долги. В весьма серьёзные долги. Возможна ли какая-нибудь скидка?
Кто-то зашумел, это, мол, твои проблемы.
- Понимаю вас, - сочувственным голосом проговорил Захар, - Но тут ничего невозможно изменить. Путешествия во времени оказались невероятно дорогой штукой. Энергия, редкие материалы, осторожная вербовка местных, в том времени, то да сё.
- К тому ж нам очень нужны деньги на новые эксперименты, – подхватил Сергей.
- Но я не собираюсь становиться вашим постоянным спонсором! – закричал Дик.
- Разумеется. Никто и не заставляет. То, что мы с вас попросили, - только малая часть нужного нам.
Мирослава снова отрезала:
- Вы будете платить? Или как?
Нехотя Дик Хейти перечислил деньги. Рука дрожала, когда он нажимал кнопку «одобрить платёж» на планшете. Внутри всё оборвалось от нехорошего предчувствия.

- * * * -
Машина разместилась тут же, в подвале, за тяжёлой дверью. Низкий сводчатый потолок, тусклые лампы, запах столетий, - казалось, невероятным, что совсем рядом – самая большая загадка науки, последний прорыв в технике.
- Мы долго искали нужный дом, который дожил бы до наших времён, не перестраиваясь, - поясняла Мирослава, - И нашли. На Васильевском острове. Вы окажетесь в этой же комнате, в 1917 году.
- О’К.
- Вас встретят наши люди. Местные, из того времени, но в курсе. Ничего объяснять им не нужно.
- Простите, «В курсе» - это как? Это в смысле «Правильным курсом идёте, товарищи», не так ли?
Мирослава долго и искренне смеялась.
- Не. «В курсе» - значит можно не задавать им лишних нудных вопросов. Понятно?
- В курсе!
- Мы пришли.
Капсула, чуть больше роста человека, с круглым стеклянным колпаком на одном конце, не произвела на американца особого впечатления. Если не знать, что это такое, можно пройти, не обратив на неё никакого внимания.
Рука Дика сама потянулась за камерой. Сергей тут же загородил его от Машины:
- Нет!
- Только один кадр!
- Всё равно нельзя. Приказ.
- Какие вы странные, русские. Всё равно я опишу её в репортаже.
- Описание – это не так страшно, как снимки, - отчеканил юноша.
- А как же книга? Это её только украсит.
- Вернётесь и снимете.
Дику оставалось только пожать плечами и подчиниться.
Но тут же его заинтересовало другое.
- Скажите, а разве пассажир не сидит в Машине? Как-то лежанку напоминает.
- Он лежит. Точнее – спит, - сказал Сергей.
- Спит??
- Именно, - подтвердила Мирослава, - Для его же безопасности. Человек не выдерживает скачка, если не спит.
- Почему?
- Мы не знаем.
- Вы хотите сказать… Были жертвы?
- Это теоретические предположения. И они подтвердились.
- Мы погубили несколько мышей, - шёпотом сообщил Сергей, - и собак. Пока не поняли, что путешественника надо усыплять.
- Но как же…
- Гринпис нас убьёт, - заметил кто-то.
- Да всё просто, док! Мы пускали Машину на день-два вперёд, с мышами и собаками. Капсула возвращалась, и вовремя, но с мёртвой живностью. А после наркоза они прекрасно всё переносят.
Хейти почесал в затылке. Столько сложностей! И они всё учли. Похоже, котелки у ребят варят конкретно. Разбираются.
- Когда старт?
- Когда пожелаете. Не позднее завтрашнего вечера, – сказала Мирослава.
- Хорошо. Завтра утром. А пока мне хочется пройтись. Можно? Я бы по Невскому погулял, давно хочу.
Русские переглянулись. Казалось, эта просьба их, мягко говоря, шокировала.
Мирослава быстро нашлась:
- Конечно можно. Только боюсь, по Невскому не получится. Уже поздно, мосты разведены. Только тут, по Васильевскому. Хотите?


- * * * -
Дик Хейти, вышел на пустынную набережную Невы. Позади – Кунсткамера, на другой стороне реки – весь центр – Исаакий, Медный Всадник, а чуть левее – величественный Эрмитаж.
Где-то вдали высились громады небоскрёбов, вполне современные – словно в Нью-Йорке каком-нибудь. Даже лучше, скрипя сердцем, вынужден был признать журналист. Архитектура смелее, оригинальнее.
Но отсюда они плохо заметны. Тут – исторический центр. Низенький, из серого камня. Американец заметил, как бережно горожане сохраняют свои памятники. Скульптуры, дома стоят, нетронутые временем, словно вынырнули прямо из XVIII века.
В Америке давно уже памятники сменили на голографические копии, если они, памятники, не несут какую-нибудь практическую функцию. Статуя Свободы, например, стала голографией одной из первых. Световой маяк уже никому не нужен.
А тут всё натуральное, объёмное. Столько земли пропадает! Столько денег требует содержание всего этого хозяйства! А зачем? Для чего? Голография вполне заменяет натуральный памятник. И требует меньше ухода. И не страдает от вандалов. И ещё куча преимуществ.
Странные они, эти русские!
Мосты действительно развели. Значит, тут глубокая ночь.
Особо долго гулять не пришлось. Холодный промозглый ветер и мокрый снег загнали теплолюбивого журналиста снова в подвал. Около 0, называется, - проворчал он. Хороший ноль! Пробирает до костей! Руки бы Петру оборвать за то, что додумался поставить город в таком неуютном месте! Бр-р!!!
Что-то не складывалось. Что-то шло не так. Но что – журналист не смог объяснить.
Вроде бы всё красиво: вот Машина, вот группа студентов – энтузиастов подхватили идею гениального учёного, им очень нужны деньги для новых исследований. Всё правильно. Всё логично.
Блеск в глазах, сплошной энтузиазм, вера в свою правоту, в победу только усиливали впечатление. Невольно проникаешь их верой, самому хочется сделать что-нибудь полезное для них.
И всё-таки, всё-таки... Почему никто ничего про них не знает? Хейти снова вернулся к этой мысли. Это же вам не мушек дрозофил исследовать. Даже там нужно кое-что из оборудования, на голом энтузиазме и там не проедешь.
А тут – на такое замахнулись! В маленьком тесном подвале! Без опытного руководителя! Без надёжного мощного финансирования!
Хотя может быть, он просто всего не знает. «Не в курсе». Журналист хотел расспросить их поподробнее, но вышло иначе.
Молодёжь ошарашила вернувшегося журналиста:
- Ну как? Готовы лететь?
Дик просто выпучил глаза:
- Как? Когда? Прямо сейчас?
- А чего ждать? - удивился Захар. – Сейчас самое подходящее время для броска.
Дик покосился на Машину:
- А она исправна? Вы проверили?
- Совершенно исправна. Фирма гарантирует, - улыбнулась Мирослава.
- Но ведь договаривались завтра, послезавтра...
- Раньше сядешь, раньше выйдешь, – усмехнулся Сергей, за что получил хороший тычок от девушки.
Американец не сразу понял, что это – новая шутка русской молодёжи. А её смысл – вообще загадка.
- О’К, - махнул он рукой, – давайте.
Группа зашевелилась, заулыбалась.
Мирослава уже знакомым деловым тоном начала давать советы о том, как себя вести там, что говорить, куда идти можно, а куда - нельзя. Советы больше походили на приказы. Хейти поневоле соглашался.
- Всё предельно просто, - говорила девушка, - Вас отвезут на Невский проспект. Вы можете ходить там 12 часов. Карета будет вас ждать через полдня в условленном месте. Вам скажут. Запомните – не больше 12 часов. Вас не будут долго ждать. Если вы не успеете, рискуете остаться в том времени. Навсегда.
- Почему? – наивно спросил журналист.
Чёткого ответа он не получил. В общем шуме прозвучало «конспирация», или что-то похожее. При чём тут конспирация?
Тогда он тяжко вздохнул:
- Так мало времени даёте...
- А сколько же вам надо? – не менее удивилась девушка, - Год?
- Ну хотя бы неделю… Самое малое.
- Да вы что! – испугался Захар, - Вы что! Наблюдателю должно как можно меньше светиться перед местными!
Он даже руками замахал в полном отчаянии.
- Я не собираюсь орать на каждом перекрёстке, кто я такой, – не унимался американец, - гарантирую полную тайну. Не сомневайтесь. Это в моих же интересах, не так ли?
- Вот этого только не хватало! – крикнул Сергей. Юноша даже предложил отменить запуск.
- Пока ещё не поздно, - добавил он, - А то мало ли что этот натворит...
Хейти внутренне напрягся. И обозвал этого молокососа самыми нехорошими словами. Тоже про себя.
- Видите ли, дорогой мистер Хейти, правила очень жёсткие. Не мы их устанавливаем. Само Их величество Время. Приходится подчиняться. Куда денешься? Иначе никак, - объяснил Захар.
Дик вздохнул. О’К. Придётся и ему подчиниться. А иначе как? Иначе никак.
И с едва скрываемым сожалением узнал, что попадёт только на самый важный момент – штурм Зимнего дворца. Может даже, ему удастся ворваться в Зимний, вместе с восставшими.


- * * * -
Он очнулся весь и сразу. Без головной боли, прочих нежелательных последствий, хотя ими хорошо его попугали перед стартом. Далеко не сразу вспомнил, где он, когда он, что с ним вообще происходило. Вспомнив, резко вскочил. И тут же потерял опору, начал падать. Его моментально поддержали четыре крепкие руки.
- Осторожнее, мистер! Ушибётесь.
- Да, да, - прохрипел он, - извините…
Пару раз глубоко вздохнул. Поднял голову. Его с нескрываемым любопытством осматривали два дюжих молодца. Встретишь таких ночью в тёмном переулке – уж точно не обрадуешься.
Дик Хейти вздрогнул, и пристально взглянул в суровые небритые лица:
- Господа, вы правда говорите по-английски? Я не ослышался?
- Какие мы тебе господа! Нет сейчас господ у нас, – взъярился огромный рыжебородый субъект, такой мощный, что, казалось, с лёгкостью порвёт рубаху на себе, стоит только повести плечом.
И не только рубаху.
- Скоро не будет, - тут же веско вставил чёрный субъект, чуть поменьше первого, но тоже весьма внушительный.
Перехватив встревоженный взгляд журналиста, чёрный усмехнулся: не боись, мол, барин, мы тебя не обидим. Мы представлены к тебе для защиты и помощи.
Скоро Хейти вызнал, что Фрол (чёрный) и Михаил (рыжий) действительно сотрудничают с людьми «оттуда», и полностью в курсе всех дел. Они знают, что именно в эту ночь, буквально через несколько часов произойдёт нечто грандиозное, которое даст толчок всей жизни столицы и страны, и даже мира совсем в ином направлении. Вот только что конкретно – они объяснить не могли.
С помощью ребят Хейти наконец-то твёрдо встал на ноги, снова осмотрелся. Комната напоминала ту, из которой он отправился. Тот же низкий потолок, грубый и холодный каменный пол. Разве что синтетический ковёр убрали (точнее – ещё не положили, даже не сделали его). Да три люстры (довольно простые кстати, без особых изысков) заменили три ещё более простыми лампочками без всяких абажуров, на длинных шнурах.
Вот что не изменилось, так это Машина – весьма внушительная тёмно-серая непрозрачная капсула на массивном постаменте, так же подключённая к нескольким толстым кабелям, уходящим куда-то в стену.
Интересно, подумалось журналисту, достаточное ли здесь напряжение в электросети, чтобы вернуть его обратно. Судя по тусклому свечению лампочек – навряд ли. И сбоев не будет? Учитывая грядущие события.
Пока он отдыхал, пил чай с горячим соблазнительно пахнущим расстегаем, новые друзья с нескрываемым любопытством рассматривали его.
Наконец Миша спросил:
- Ты, барин, и правда оттуда?
Вопрос дался ему явно с трудом.
- Откуда?
- Ну оттуда, с другой стороны…
- С другой стороны чего? – по-прежнему не понимал журналист.
Миша вздохнул: ну какой же ты непонятливый!
- Океана! С Америки!
А! – наконец-то понял американец, - Конечно же. Да, да.
- И как оно, перенестись через океан? Без парохода?
- Нормально, - только и ответил Дик.
Он вовремя вспомнил: для лучшей конспирации Мирослава придумала легенду, что Дик Хейти действительно прибыл из Америки, только из современной для Михаила Америки. Дабы не будоражить ещё больше весьма далёких от современной науки людей, объяснила она.
- Телепорт – хорошая штука, за ним будущее. Легко, быстро, надёжно. Комфортно. Никаких неприятных ощущений. Правда дорого, но со временем непременно подешевеет. Не сомневаюсь. Вот только не спрашивайте, как и что там происходит. Просто не знаю, - самозабвенно врал Хейти, сам не так уж понимая - зачем. Уж он-то прекрасно знал, как развит телепорт в его эпоху.
Парни только задумчиво почесали затылки, согласно закивали, отошли.

- * * * -
Фрол коротко кивнул: пора.
Хейти невольно вздрогнул: Как, уже?
- Да, уже… больше тянуть нельзя.
Журналист застыл в ступоре. Вроде бы вот она, цель, близка как никогда, он стремился к ней, и вот… Как-то захотелось дать обратный ход…
Зажмурился.
- Ладно. Куда идти?

Несмотря на энергичные протесты, Дика Хейти посадили в полностью закрытую карету, долго везли по гулкой мостовой. Хейти пытался считать повороты, но в конце концов сбился и перестал. Его окружала необычно глухая тишина. Фрол, сидевший рядом, хмуро молчал. Снаружи не проникало ни звука. Будто бы не ехали они по большому, многолюдному европейскому городу.
Наконец остановились. Резко открылась дверь, и Фрол энергичным жестом приказал – выходи, мол, барин, прибыли.
Барин вышел.
- Невский, - коротко выдал Михаил, сидевший на облучке, - Здесь и будет главное веселье. Спрячьтесь в подворотне, потом, как толпа побежит, можете присоединиться к ним. Делайте что хотите.
- О’К. А вы где будете?
- Мы будем вас ждать через двенадцать часов вон там, в трёх кварталах. Перейти Аничков мост нужно будет. Понятно? Там тоже подворотня, найдёте.
Хейти кивнул: вполне понятно.
- Только дождитесь меня, - крикнул он вслед удаляющейся карете, - домой ужасно хочется.

- * * * -

Карета скрылась в темноте. Американец остался один посерёд Невского. Да, да, именно так. Совсем один. Вокруг ни души. Пустой проспект – ни экипажей, ни людей, ни машин. Лишь холодный пронизывающий ветер, стремится заморозить, свалить с ног неосторожно заплутавшего прохожего. Да мокрый снег время от времени срывается в дикий танец, радуясь огромному пустому пространству. Газовые фонари, и без того тусклые, горели через раз. Окна в домах светились как-то приглушённо и нерадостно.
Город словно бы затих в ожидании чего-то жуткого и неприятного.
Хейти не стал предаваться эмоциям. Отошёл на тротуар, закрепил на цилиндр едва видимую мини-камеру, к коже у рта приклеил незаметный микрофон.
- Добрый вечер, дамы и господа, - проговорил он в пустоту излишне бодро и даже весело, - привет, привет, всем привет! С вами, как всегда, Дик Хейти, всегда неожиданный и всегда впечатляющий Дик Хейти. Друзья, я в полном трепете и смятении Начинаю серию, пожалуй, самых необычных репортажей. Такого ещё никто не давал в эфир, уж поверьте мне, старому журналистскому волку. Это будет рассказ из прошлого. В самом прямом смысле этого слова. Я стану непосредственным свидетелем одного из самых мощных событий в истории России, и всего мира. Кроме шуток, друзья. Я нахожусь сейчас в Петербурге, именно в тот момент, когда здесь должен произойти Октябрьский переворот.
- Друзья, - Хейти понизил тон до доверительного, - я действительно прорвался сквозь время. На самой настоящей машине времени. Невероятно! Невозможно! Аж самому не верится. Не спрашивайте, как это удалось. Всё равно не смогу объяснить. Но, всё же, всё же, я здесь. В самом нужном месте, в самое нужное время. Итак, здравствуй, осень 1917 года! Здравствуй, революционный Петербург! Полюбуйтесь же, мои дорогие, панорамой великого города на пороге великих событий, а я пока немного помолчу.
Он повёл головой, охватывая объективом окрестности – булыжник мостовой, рельсы для конки, тусклые газовые фонари, тёмные дома. Покружился, давая круговую панораму. А сам продолжал вещать, хотя обещал помолчать. Слова так и лились из него бесконечным мощным потоком. Уж чего-чего, а говорить мистер Хейти умел. Умел и любил. И порой уходил в такие откровения, что потом сам удивлялся – как он мог такое выдать. Да ещё в прямом эфире.
Сейчас, конечно же, не прямой эфир, но порция откровений получилась изрядной. Дик Хейти прямо заявил: он не сторонник коммунизма и коммунистов. Ненавидит Россию и русских. Ему нравится Америка, американцы, американское мышление. Так что он наглядно покажет – что может сделать кучка вооружённых недалёких оборванцев с великой страной. В этом и состоит главная цель его вояжа.
Впрочем, я никогда не скрывал своих взглядов, закончил он мысль, и тем, кто следит за моими репортажами, они давно известны. Ничего не изменилось.
Хотя, если хорошенько вдуматься, - вдруг его осенило, - молодцы эти оборванцы. Низкий поклон им. Почему? Да потому что они отбросили поистине великую страну далеко назад. Вспомните: совсем недавно, если взглянуть отсюда, всего-то в девятьсот тринадцатом Россия была одной из самых мощных мировых держав. Всю Европу закормили пшеницей да рожью. Российский золотой рубль котировался очень высоко, мягко говоря. Про доллар вообще мало кто слышал за пределами Америки. Страшно подумать, каких бы они высот достигли, если бы не переворот, последующие события. Страшно только представить…
- Все русские – неприятные, отвратные люди, - вдохновенно вещал он, - злые, жадные, никогда не придут на помощь. Думают только о себе, о своей выгоде.
И так далее, и тому подобное…
Тем временем, Невский мало-помалу стал оживать. Появились экипажи с хмурыми возницами на облучках; томные парочки, одетые явно богато, с иголочки, степенно начали прохаживаться по тротуару. Проходили мимо, не замечая его. Медленно и тяжело процокала конка. Рябой мальчишка в порванной тужурке, стоптанных сапогах и мятой кепке на боку всунул газету в руки Хейти, и застыл, глядя прямо в глаза, в ожидании монетки. Американец запаниковал, лихорадочно захлопал по карманам, – у него, как оказалось, не нашлось местных рублей. Как-то упустила Мирослава этот весьма существенный момент. А ну как ему вина захочется отведать местного, или пивка?
- Пшёл! – нашёлся мистер Хейти, - ничего не получишь.
Мальчишка молча выхватил из рук в конец ошалевшего Дика газету, умчался дальше, подпрыгивая и зазывно крича.
Народ ходил и ходил, не обращая никакого внимания на американца. А он стоял в полной растерянности. Скорей всего, ребята выкинули его раньше события, намного раньше. Уж больно спокойно гуляет эта публика. Как бы выяснить, когда он?
Но почему-то Дик Хейти не сумел заговорить ни с кем. Язык словно бы присох к нёбу. Вокруг сновали люди, много людей, но он молчал. Обаятельный и неотразимый пройдоха Дик Хейси, способный к любому найти подход, даже к самой крупной шишке, сейчас словно бы язык проглотил.
Так и простоял он неизвестно сколько, но, по-видимому – не очень долго.
А дальше пошло вообще нечто крайне непонятное, от чего у остолбеневшего Хейти буквально перехватило дыхание.
Посреди проспекта медленно шествовала ещё одна машина. И ни какая-нибудь АМО, Форд Т, или что-то подобное старинное. Точнее, это всё-таки был Форд. Но Форд вполне современный! Микрик Форд – Виктори, чьи продажи стартовали лет 8 назад. То есть в 2148 году.
На крыше микрика возвышалась громоздкая, хорошо знакомая журналистку установка. Ошибиться он никак не мог. Круговая съёмочная камера для 3D съёмки. Тоже вполне современная.
А сверху нависли четыре больших дрона, конечно же, тоже с камерами.
А народ вокруг так же спокойно ходит, ничего не замечая. Словно в порядке вещей – Форд – Виктори, дроны в начале двадцатого века.
Старый, опытнейший журналистский волк, непотопляемый Дик Хейти охнул и начал медленно оседать. Его поразила жуткая догадка.

- * * * -
- Эй, дядя, ты чего? С тобой всё в порядке?
До мистера Хейти откуда-то сверху донёсся бодрый девичий голос.
- Очнись! Дядя!
- А? Yes, it’s O’K.
- Ты чего, дядя? Всё, съёмка окончена на сегодня, - голос стал более насмешливым, - Всех распустили. Беги, сдавай костюм. Гримёрка уезжает. И домой! Можно не корчить из себя англичанина.
Хейти осознал, что сидит на тротуаре, на Невском, всё ещё упакованный в чёрное твидовое пальто, коричневые клетчатые брюки, остроносые коричневые же ботинки. Рядом валялся ценный цилиндр с мини-камерой.
А на него, едва сдерживая смех, смотрит молодое, невероятно красивое и светлое создание, одетая вполне по-современному – тёмно-красный брючный костюм с золотыми прожилками.
Хейти только охнул – вот и ещё одно доказательство.
- А штурм Зимнего?
- Ну ты вообще! Штурм Зимнего закончили снимать позавчера. Две недели мучились. Я вон, все ноги истоптала, пока носилась по Дворцовой площади как эта самая. Ты-то где гулял?
Хейти глухо застонал – какие ещё съёмка, гримёрка. О чём она?
- Ты чего? – девушка снова подала голос, - Съёмка всё, конец. Стоп, снято, всем спасибо. По домам! Не можешь выйти из роли? Понравилось быть англичанином?
Мистер Хейти наконец нашёл силы, чтобы встать, увеличить силу и достоинство в голосе.
- Я американец. Журналист телекомпании «CRTV» Дик Хейти. Да ты и не знаешь меня, - снисходительно добавил он.
Но к его удивлению, девушка его знала. И даже знала его взгляды. Но явно не разделяла их.
- Интересно, - усмехнулась она после некоторой заминки, - Ты хочешь сказать, что одного из самых ярых ненавистников России пригласили сниматься в российском революционном фильме? Да ещё в массовке? Так что ли? Вот уж враки. Или у тебя ещё эпизоды будут? Злой американский журналист, недовольный революцией? Колись давай.
Хейти не нашёл, что ответить. Подобрал свой важный цилиндр, молча двинулся к Аничкову мосту. Девушка неотступно следовала за ним. Выяснилось, что девушку зовут Лика, что она студентка, что у неё много хороших знакомых.
И ещё выяснилось, какой же реально крутой режиссёр Константин Гнездиловский, какие мощные исторические картины он ставит. Масштабные. Достоверные. И старается не использовать компьютерную графику. Если штурм Зимнего, так штурм реального Зимнего. Если сцена променада по Невскому, так реальный променад по реальному Невскому. Только ему позволили каждый вечер перекрывать несколько кварталов, поменять вывески на домах. Он, говорят, как-то хотел реально взорвать пассажирский самолёт в воздухе, вместе с пассажирами-каскадёрами, чтобы снять достоверный фильм-катастрофу. Конечно же, разрешения не получил. Это вам не вывески с ятями развешивать по городу.
Видя, что журналист не особенно поддерживает беседу, она всунула ему бумажку со своим личным номером, и со словами «будут проблемы – звони», исчезла.
Хейти сомневался, что он позвонит, но бумажку всё же взял.
За мостом оказалось множество подворотен, но ни в одной не наблюдалось знакомой кареты. Вообще ни одной кареты не стояло. Только современные авто.
Журналиста это совсем не удивило. И хотя обещанный срок ещё не наступил, мистер Хейти прекрасно понимал – никто его ждать не будет. Ни сейчас, ни через 12 (точнее - через 9 с половиной) часов.
Прогулка на Васильевский остров тоже ничего не дала. Старинных домов много, но он не помнил чётко – в какой конкретно особняк его привезли. Даже не заметил – сколько этажей в нём было.
Ну и где же твоя хвалёная наблюдательность, Дик Хейти?
Друзей у него тут, как оказалось, вообще не было. Даже приятелей. Хейти вспомнил, как на международных форумах и встречах он сухо и мимолётно общался с русскими коллегами. Те не шли на более тёплый контакт, он н страдал от этого.
Как там Лика говорила? В консульство идти? Не, то вообще не дело. Ему, конечно, помогут, вернут домой, займут денег. Но вот резонанс будет большой, мягко говоря. Очень мягко говоря. Вовек не отмоешься.
Остаётся только одно – вернуться к Казанскому собору и встать, прося милостыню. Интересно, попрошайки тут ещё остались?
Вот и встал посерёд Петербурга звезда телеэкрана, в старинном наряде, никому не нужная, никому не интересная, никем не узнанная. Не попрошайничать встал, а просто так.
А проспект молодел, облагораживался просто на глазах. Забегали дорожки электрических огней на стенах зданий – Гостиный двор, бывший дом фирмы Зингер. Заблистали мосты.
Дик Хейти нашёл уличный телефон, медленно, с крайней неохотой надел наушники, с ещё более крайней неохотой набрал номер. Едва смог выдавить из себя слова, которые, как он думал, никогда не скажет, и уж тем более - русскими.
- Я попал в безвыходное положение. Не ел весь день. Устал. Нет денег. Мне очень нужна помощь.
Трубка в ответ долго думала, молчала, и всё же выдала «Ладно, приезжай, может и помогу».

- * * * -
Пузатый дозвуковой самолёт тяжело и медленно, как бы с трудом поднялся в утреннее питерское небо. Впереди более 17 часов лёта, посадки в Париже, Лондоне, Рейкьявике, Оттаве, Нью-Йорке. И только потом – Вашингтон.
Пассажиры охотно разбирали одеяла и подушки, явно намереваясь вздремнуть, хотя за иллюминаторами светлело всё сильнее.
Один пассажир третьего класса одеяла не взял. Сидел прямо, замкнутый и сосредоточенный. По сторонам не смотрел, знакомств с соседями заводить не спешил. Едва взлетели, углубился в свой планшет.
Стюардессы украдкой присматривались к нему, перешёптывались. Весьма странный пассажир. Старомодно одет, без багажа, даже без сумки ручной клади. Хорошо, не буянит, и на том спасибо. Судя по имени в билете – знаменитый репортёр, известный всей Америке. Но чтобы личность такого масштаба летела, как простой пассажир, по самому дешёвому тарифу, в это как-то верится с трудом.
Его ждало новое электронное письмо. От Мирославы. Довольно неожиданное. С извинениями за столь жестокую шутку. Нам бы хотелось, писала она, чтобы Вы поняли, каково это – быть жертвой американской политики. Политики подлога, лжи и обмана. Может быть, сначала Вы лично, а потом все остальные американцы, включая высшее руководство страны, поймут это.
Пассажир криво усмехнулся, потом яростно застучал по клавиатуре.
«Неприязнь к русским только усилилась после пережитой истории. Русские развели меня на деньги, как мальчишку. Потеряна весьма крупная сумма, которую, конечно же, никто не вернёт. Да ладно деньги. Потеряно имя, репутация. Поставлено абсолютно всё на эту поездку. И вместо путешествия во времени получилось путешествие в глубь чёрной человеческой души. Подтвердилось то, что и так мне было давно известно. Никто не помог мне. Никто. И если бы не моя деятельная натура, если бы не помощь со стороны американцев, со стороны родного консульства, я бы надолго застрял там.
И вот что я хочу сказать вам, господа хорошие. Если вы, господа россияне думаете, что я пострадал, то вы глубоко ошибаетесь. Да, я потерял деньги, время. Но зато сделаю новые, правдивые репортажи из России. А может – и книгу напишу. И уже знаю, о чём. Уж точно не о путешествии во времени. И поверьте мне – скрывать ничего не буду».
Перечитав написанное, журналисту подумалось – а ну как какой-нибудь дотошный читатель заинтересуется – был ли мистер Хейти на самом деле в консульстве, или нет. Но будем надеяться, что такой прыткий читатель не сыщется.
Переписывать Дик Хейти ничего не стал.