Белая комната

I

Я проснулся, как обычно: лёжа на спине, открыл глаза и уставился лишённым мыслей взглядом в потолок, но уже в следующий миг понял, что спина находится не на матрасе, а на чём-то более узком и твёрдом. Затем, не отрывая взгляд от потолка, понял, что мои ноги свободно колыхаются, так, словно подо мной расположилась пропасть. Через мгновение я заключил, что нахожусь во сне, но это было не так: как человек мало-мальски смышлёный, я проделал заурядный фокус, чтобы утвердиться в том, что пребываю в реальности. Ущипнув себя за живот, я, не ощутив боли, стал тревожиться, понимая, что это никакой не сон, более того, я нахожусь вовсе не в своей кровати и даже комнате, а в неком ином, пугающем месте.

Я наконец-то отважился отвести взгляд в сторону: оказалось, что меня окружают четыре стены и потолок – это была белая комната без нижнего основания, вместо него виднелся иссиня-чёрный мрак, поглотивший ноги. Я захотел встать, и тут узнал новую подробность: через всю комнату тянулся тонкий мост, на котором едва могла поместиться стопа. Обернувшись назад, я увидел дверь с ручкой – она была заперта, но ручка послужила опорой для того, чтобы встать на ноги.

Примечательной чертой этого места был небольшой куб, расположенный посреди моста – он напоминал перевалочный пункт. На противоположной стороне комнаты была такая же дверь, как за моей спиной, я надеялся, что она отопрётся, если, конечно, до неё удастся добраться.
 
Я не мог сообразить, за что мне выпало такое испытание, кем оно было послано, и что скрыто за дверью, находящейся по ту сторону комнаты. Внутри бушевали тревога и отчаяние, я не мог решиться на первый шаг из-за страха упасть: сорваться было проще простого, потому как передвигаться по мосту пришлось бы не иначе, как это делают канатоходцы, соблюдая равновесие и концентрируясь на каждом движении.

Я вдруг понял, что не слышу стуков сердца: приложив руку к груди, стало ясно, что биение отсутствует, а дыхание, наоборот, есть. «Странно», – заключил я.

И вот я тронулся с места: сделал один шаг, второй, третий. Я прекрасно знал, что вниз смотреть нельзя, но соблазн оказался сильнее: опустив взгляд и увидев мрачную бездну, я потерял равновесие, стал шататься из стороны в сторону, как это бывает со стволами деревьев при сильном ветре. Затем засеменил так быстро, как было возможно: приземлившись животом на куб, я впервые за время нахождения в комнате почувствовал себя в безопасности. Теперь я мог детальнее рассмотреть место, в котором очутился: однако ничего нового, кроме тонких полос тени, расположившихся на стыках стен, не увидел.

Разместившись на квадратном оазисе, я попробовал вспомнить что-то из прежней жизни: к счастью, воспоминания сохранились. Всё, что у меня было – память о ярких рассветах и закатах, мимолетных объятиях, звуках природы и еде: когда речь зашла о пище, я понял – меня не тревожит ни жажда, ни чувство голода, ни другая нужда. Это настораживало и пугало.

Я попытался поразмыслить над тем, что это может быть за место. Вариант со сном не рассматривался, так как разум был светел и чист, а отсутствие боли – по всей видимости, лишь одна из особенностей комнаты. Вторым – стало предположение о том, что я оказался между миром живых и мёртвых. Третьим – возможное помешательство рассудка, исказившее восприятие действительности. Осознавая, что все три варианта могут быть неверными, я поскорее отбросил эту интенцию в сторону, взглянул на дверь, затем под ноги, на мост, аккуратно сполз с куба и двинулся вперед.

Теперь меня качнуло лишь дважды. Дверь была передо мной, схватившись за ручку, я возложил всю надежду на то, чтобы она открылась.

II

Щелчок – знамение небольшой победы: мне удалось отпереть дверь, но прежде, чем я шагнул дальше, пришлось немного отступить назад, так как дверь открывалась внутрь, а не наружу. Перешагнув порог, я услышал скрип, за ним последовал удар – дверь намертво захлопнулась.

Перед глазами расположилась знакомая, но несколько измененная панорама: площадь комнаты и куба увеличилась в два раза. Понимая, что мне предстоит проделать прежний маршрут, я попытался отбросить мысли и сконцентрироваться, но увидел, что на правой руке отсутствует безымянный палец. Мне стало не по себе, но на этом потрясения не закончились: оказалось, что мост стал на четверть уже. Я не хотел строить предположения, что может произойти дальше, по крайней мере, сейчас, не сделав ни единого шага.

Совладав с паникой, я тронулся с места и, держа руки на уровне плеч, аккуратно, шаг за шагом, стал продвигаться к кубическому оазису, вспомнил о былой ошибке – «не смотреть вниз» – и, как мне показалось, через мгновение уже взбирался на куб, сначала закинув одну ногу, затем другую. Следом мне захотелось окончательно избавиться от предположения, что я нахожусь во сне: взявшись за кожный покров, я оттянул его как можно сильнее, но как и прежде не ощутил никакой боли. Затем посчитал от одного до десяти, сделал то же самое в обратном порядке, заключил, что никогда не считал в сновидениях, счел это занимательным и, в конце концов, избавился от навязчивой идеи, начинавшей сводить с ума.
 
Чем дольше я бездействовал, тем больше жутких мыслей прокрадывалось в сознание: думал, что комнаты никогда не закончатся, боялся, что однажды оступлюсь и отправлюсь в бездну, тревожился за родных, которые, наверное, не находят себе места, занимаясь моими поисками. Затем меня охватила злоба, она переросла в ненависть, когда я приковал взгляд к двери: хотел начать рвать волосы, но понял, что мой череп лыс.

Хлопнув несколько раз по щекам, я, не ощутив ни единого прилива бодрости, опустил ноги на мост, повернулся на 180 градусов, взглянул вниз, немного пошатнулся и в двадцать шагов преодолел оставшуюся часть пути.

III

Зажмурившись, я надавил на ручку и увидел еще более масштабное пространство: комната вновь увеличилась вдвое и теперь напоминала авиационный ангар, в котором я, словно пчела в пустом улье, ворочал головой, не наблюдая ничего нового. Интерьер, за исключением размеров, не изменился, а вот со мной произошли метаморфозы – один глаз перестал видеть, пощупав его, я понял, что глазное яблоко затянуто кожей, будто его никогда и не было, но самое главное – осталась только одна нога, правая, её стопа разместилась на мосту, ставшем ещё на четверть уже.

Теперь было сложно стоять на месте, несмотря на то, что за спиной была опора в виде ручки. «Пройти 40 метров на одной ноге по мосту, ширина которого вдвое меньше стопы. Возможно ли это?» – думал я. В мирной жизни, той, что осталась позади, я всегда боялся неопределенности и неизвестности, но прошлые страхи не шли ни в какое сравнение с нынешним положением, я не верил, что смогу преодолеть даже половину маршрута. Затем я заметил, что куб стал настолько большим, что забраться на него без прыжка было бы невозможно.

Разжав пальцы, обхватывавшие дверную ручку, я стал вприпрыжку перемещаться по мосту, кое-как расставив руки в стороны и, не глядя вниз, постепенно умирал от страха, поедавшего изнутри. Благополучно преодолев три четверти пути, я ощутил, что силы на исходе, а потом сделал невозможное – выпрыгнул и ухватился за верхнюю грань куба, закинул единственную ногу и лёг навзничь.

Тут я понял: смелость была щедро вознаграждена – меня избавили от того, чего я не хотел – от падения в бездну. Комната помогла мне, выходит, она живая, или в ней был кто-то невидимый и живой, тот, кто подтолкнул меня и позволил сделать столь немыслимый прыжок. Значит, даже находясь в полном одиночестве, я был не одинок, кто-то распознал мои благие намерения и соизволил проявить себя и свою силу: во всяком случае, именно так я себе это объяснил, потому что без посторонней помощи взобраться на этот кубический холм я бы не смог.

Положив левую руку на единственное колено, а правой опёршись о куб, я, несколько успокоившись, сделал вывод, что, возможно, мне помогла не какая-то мистическая сила, а всего лишь моё тело, испытавшее стресс и, многократно увеличив свои возможности, позволившее выпрыгнуть на двухметровую высоту. Не знаю, так ли это или нет, окончательно решить эту задачу мне не удалось.

Теперь мне необходимо было схватиться за верхнюю грань куба и, свесив ногу, выбрать подходящий момент, чтобы приземлиться на мост. Задание было непростым, но, как мне казалось, выполнимым. Но прежде нужно было как следует успокоиться. «Две с половиной комнаты позади, они увеличиваются и забирают части тела. Неужели они питаются мной и моим страхом?» – от этой мысли бросило в дрожь. Если всё будет продолжаться так же, то уже в следующем помещении я стану совсем беспомощным, если вовсе не исчезну. «Вот бы умыться холодной водой», – продолжал мечтать я. Всё имеет начало и конец, буду надеяться, что и здесь будет также. А если нет?..

Проклятые сомнения. Нужно отвлечься. В голове всплыло воспоминание: будучи подростком, я получил в подарок велосипед, на котором однажды так сильно разогнался, что небольшой камешек, ладно влезший под покрышку колеса, полностью лишил управления. Потом шёл домой с обвисшей кожей на локтях и коленях. «Да, это помогает, но ненадолго», – заключил я.
 
Я повис на руках и смотрел вниз, где словно стрелка на чёрном циферблате, красовался чёртов белый мост. Для большей концентрации я на несколько секунд зажмурился, а затем, открыв глаза, отпустил руки в надежде встать в нужное положение, но вместо этого моя стопа скользнула вдоль моста и отправилась в бездну. «Нееет!» – впервые закричал я; а в следующий миг, успев схватиться одной рукой за мост, повис над пропастью. Мешкать было нельзя: зацепившись второй рукой, я подтянулся, закинул ногу вместе с туловищем и, зафиксировав положение, медленно пополз вперёд.

Из глаза начали сочиться слёзы. Нет, мне показалось, никаких слёз не было. Я приближался к цели, мерно перебирая руками – дверь была неподалёку. Кое-как дотянувшись до ручки, я встал на ногу, выдохнул и открыл её.

IV

Как только дверь захлопнулась, исчезла левая рука, но это беспокоило меньше всего, потому что я очутился в комнате, точь-в-точь похожей на первую, только куб был меньшего размера. Отчаяние и злоба подтолкнули вперед так сильно, что я впал в забвение: помню, как перепрыгнул куб, словно легкоатлет барьер. Затем произошло то, чего я ожидал меньше всего: приблизившись на расстояние вытянутой руки к двери, я потерял равновесие и кубарем полетел вперёд. Дверь распахнулась, и я покатился по полу. «Подо мной твёрдая поверхность», – пронеслось в голове.

Осмелившись открыть глаза, я обнаружил, что лежу в своей комнате рядом с кроватью, вижу обоими глазами, и что самое главное – могу двигать руками и ногами, вернувшимися на законные места. Обернувшись, я увидел место, в котором был ещё несколько секунд назад: я протёр веки, разомкнул глаза и обнаружил, что ни того места, ни белой двери, ничего больше нет.

Взглянул в окно – солнечный день. В спешке оделся, закрыл за собой дверь и вышел на улицу…