Когда Бог устал нас любить...

Интересно было смотреть, как еще мгновенье назад бывший частью тела живого человека кусок плоти становился просто кровоточащим мясом с лоскутом посиневшей кожи, торчащими обрывками сухожилий и еще какой-то мути. Вот только что это была часть бедра молоденькой рыжеволосой девицы, а теперь — обваленный в грязи огрызок, из-за которого дерутся псы.

Девица, как обычно, дико выла, когда Урс неторопливо вырезал препарат и пришлось её приколоть — просто не выдержали нервы. "Надо было завязать рот, что-ли..." — с досадой подумал он.

Крик страшно отвлекает от наблюдения за великим таинством — как Жизнь уступает место Смерти. Когда убиваешь по необходимости, вот как сейчас он заколол эту крикливую стерву — или просто нет времени, или сразу отвлекаешься на что-то другое и от тебя ускользает это мгновенье истины. Было нечто живое и тут р-раз! Уже ничего нет… Непонятно, как происходит переход, где находится та граница, за которой начинается Смерть.

Урса не интересовали сами муки жертв — вопли и стоны не приносили ему болезненного наслаждения, скорее мешали и раздражали. Мешали искать Истину. Он не хотел быть мучителем и палачом, он просто хотел знать и понимать.

И никогда не уродовал тела, как например его брат, Харр — не выкалывал глаз, не вспарывал животов, не сдирал с живых кожу — ему этого совсем не требовалось.

Сначала он полагал, что если просто сложить куски тела снова вместе — человек оживет. Поэтому и действовал осторожно, не прибегая к излишним разрушениям. Но ни один опыт с приставлением отрезанных голов обратно к туловищам положительных результатов не принёс… Видимо какое-то значение имело то, что успевало вытечь слишком много крови. Собственно кровь всегда вытекала из любой, даже маленькой раны — это было известно и ребёнку! Урс и сам не раз старательно высасывал собственную кровь, сочащуюся из полученных мелких ран.

"Значит, если из человека вытечет вся кровь, он умрет!"

Следующая серия опытов заключалась в том, чтобы заставить всю кровь покинуть тело. Урс пробовал делать надрезы в разных местах, отрезал пленникам кисти рук, пробивал головы… Оказывается, кровь была распределена по телу неравномерно — иногда медленно сочилась и человек оставался живым очень долго, а иногда — выстреливала фонтаном и жертва умирала за несколько минут. Очевидно, гипотеза была все таки верной.

Харр относился к затеям младшего брата с откровенной насмешкой.

— Зачем тебе все это? — говаривал он. — Ведь гораздо приятней просто мучить! Посмотри, как этому дылде не нравится жрать собственные кишки, ха-ха...

Харр был взрослее на четыре года и уже давно усвоил то, что малышу было пока недоступно:

"Всего знать нельзя, но следует успеть насладиться тем, что уже знаешь."

Так ему сказал их отец, убийцей которого он потом стал, впервые в своей жизни.