К теории общества. Теории нет

Могущество человеческого разума поистине безгранично. Созданы уникальные по своей сложности и функциональным возможностям технические устройства. Мы знаем, как сделать, и как заставить его то, что нам надо делать автомобиль, самолет, телевизор, смартфон. Человек овладел тайнами живой природы, все живое на Земле в полной мере подчинено ему. Изучены мельчайшие структурные частицы живого, а сам человек теоретически может быть «разобран» вплоть до составляющих ДНК.

Одно только оказывается неподвластным и непосильным уму человека – устройство общества, в котором он сам живет. Космические дали покоряем, а дом свой нормально обустроить не можем.

Человеческое общество возникает стихийно, и так же стихийно происходят его исторические перемены. Но необходимые корректировки в устройство и функционирование (попробуем избежать этого надоевшего штампа «развитие») общества человек все-таки должен вносить, иначе, зачем ему вообще тогда разум? Надо сказать, такое и происходит, но опять-таки в значительной мере стихийно от несущественных нововведений до бурных, ломающих весь общественный строй революций.

Что будет с кораблем, если оставить его на произвол стихии? Вот то оно и есть с нашим обществом – в шаге от пропасти. Никто уже не выскажет сомнений в том, что человечество вплотную приблизилось к точке невозврата, за которой или полное самоуничтожение, или же безнадежная деградация оставшихся.

Со времен Хиросимы висит над человеческим сознанием запрет на применение ядерного оружия. Но память ужасов закономерно стирает время. А тенденция к производству атомных зарядов все меньшей мощности совместно с приближением уничтожающего эффекта обычного оружия к мощи оружия массового поражения провоцирует то роковое мгновение, когда цепная реакция, начавшаяся в одной боеголовке, может охватить всю массу накопленного смертоносного оружия.

Кроме атомной бомбы есть ведь еще и химическое, бактериологическое оружие. Есть оружие лазерное, климатическое, психотронное и еще кто его там знает какое. Для своего медленного незаметного уничтожения человек даже приспособил природу. Он ее покорил и отравил, теперь сам в этой отраве живет, да еще и в пищу понемногу добавляет.

Это для организма. А для психики – алкоголь, наркотики, одурманивающий рокот бессмысленной музыки.  Для души – культ насилия, секса, ненависти, подлости и всякой прочей мерзости. Все это комплексно, системно, непреклонно и непрерывно стирает человека с лица Земли.

Что же нам делать перед неотвратимо нависшей угрозой такого бесславного исчезновения? Просить, молить Всевышнего о пощаде? Так нам и так наверно слишком много прощается, если до сих пор еще держимся. Сами нагрешили – самим и выбираться. А Бог поможет.

Говорят, красота спасет мир, любовь спасет. Есть в мире на наше счастье и красота, и любовь, да не спасают что-то. Не то у них, видать, предназначенье. Тогда уж точно, говорят, мир спасет инстинкт самосохранения. Инстинкты – вещь, несомненно, хорошая, да вот только до ума не доходят.

А ведь это единственное, что может предотвратить человеческую катастрофу – коллективный разум человека, глубокие, не подверженные никакой идеологии, теоретические исследования. Вот тогда не «самосохраняясь» в кустах, человек силой своего разума и доброй воли сможет защитить и себя, и красоту, и любовь.

Так мы же и не сидим так просто, вот констатируем: традиционное общество, индустриальное, постиндустриальное. Еще там вроде бы как информационное, виртуальное. Хорошо, дальше-то какое наступит? А вот наступит – скажем. Хотя, прежде всего, следовало бы сказать, что на сегодняшний день всецело заслуживающей внимания теории оптимального устройства человеческого общества просто не существует.

Постойте, есть же вполне солидная, в достаточной мере разработанная общественная теория – марксизм. Действительно есть. Согласно марксистской теории в истории человечества закономерно происходит смена общественных формаций. После капитализма и его высшей стадии империализма неминуемо должен наступить коммунизм.

Однако коммунизм так и не наступил, хотя, говорят, он когда-то наступал. Вернее он был, но почему-то куда-то отступил. Ну, если сам не наступает, так мы его  сами и построим! В 60-е годы торжественно провозгласили о том, что коммунизм в СССР будет построен через 20 лет. Выходит, трижды успели не построить. И это  вопрос, надо понимать, скорее к самой теории, а не к действительно трудолюбивым и самоотверженным строителям.

По поводу коммунизма надо бы сказать, что, во-первых, никто до сих пор толком не знает, что это такое. А во-вторых, сам термин «коммунизм» впитал в себя такую массу противоречивых и непримиримых эмоций от мечты о светлом будущем до леденящих душу «страшилок», что на данный момент он становится просто непригодным для применения в исследованиях строго теоретического характера.

Действительно, при слове «коммунизм» обычно сначала возникают эмоции, а потом уже дело идет к теории. Только зачастую просто не доходит – рты все равно продолжают не закрываться на самых высоких нотах. Очевидно, наиболее целесообразным вариантом было бы вести речь о теоретически обоснованной оптимальной модели человеческого общества. А будет ли это коммунизм или  как-нибудь по-другому назовем или же то, что назовем, действительно может оказаться коммунизмом, но уже каким-то не таким. Всему свое время и всем оно все покажет.

А стоит ли так увязывать вопрос выживания человечества с устройством человеческого общества? Главное ведь в конечном итоге – человек, вот к нему и обращаться, взывать, убеждать, доказывать. Да в том-то и дело, что человек сам жить не может, робинзоны и отшельники – все это крайности или случайности. Существуя только в окружении себе подобных, люди вступают в самые разнообразные отношения друг с другом, и это главным образом определяет все их мысли, чувства и действия. Сама общественная система незримо формирует человека, оставляя только сугубо индивидуальное.

Среди перечисленных выше потенциальных угроз существования человечества нет принципиально непреодолимых. Никакое ведь оружие само не появляется и не готовится к применению. Технически не представляет особой сложности запретить и уничтожить опасные наркотические средства, а дозированное употребление алкоголя повернуть во благо, как это было в древние времена. Ничто принципиально не мешает равномерно и справедливо распределять природные и создаваемые людьми богатства. Все спорные вопросы можно решать на основе всеобщей справедливости и взаимных компромиссов.

Кто-то скажет: «Да все это наивная фантазия, это утопия». И правильно, увы, скажет. Тогда может быть это и есть самая главная проблема человечества, когда вполне обычное, нормальное, естественное воспринимается как наивная утопия?

Доказать что-то одному человеку можно, можно убедить многих, но, оказывается, невозможно переубедить всех сразу. Но бывают, же на свете чудеса! И в них так хочется верить! Вот придет какой-то гений, герой, супермен и железной (да если не очень, то и пусть) рукой наведет порядок. Пускай даже не сразу во всем мире, а только, может, лишь в своей стране. И тогда мы сразу все станем хорошими.  А куда денешься, хочешь – не хочешь. Ну, а если мы все хорошие, то и все будет хорошо.

Сто лет тому назад в России такие люди пришли. Они были одержимы идеей создания справедливого человеческого общества, и вооружены для этого специально разработанной  общественной теорией. Бумаги истории запечатлели все эти события. Вот только слишком уж разную окраску пришлось принимать этим бумагам. В конечном итоге был построен, хотя и не предполагаемый коммунизм, а, скажем так, социально ориентированный государственный капитализм, который был назван социализмом.

Справедливости ради надо признать, что возникший на обломках прежней империи, как новое государство, Советский Союз стал впоследствии мировой сверхдержавой. Такие проблемы, как наркомания, проституция, уличная преступность по сравнению с сегодняшним уровнем практически не существовали.

Люди спокойно жили, спокойно работали, ложились и вставали хоть и без полной возможности слишком много говорить, но и без мучительной тревоги о завтрашнем дне. Марксистская теория завела явно не туда, но кто скажет, был ли это тупик, или, же это был плацдарм.

Даже если хорошо, все равно хочется лучшего. Вот и захотели, да забыли на беду сказку о рыбаке и золотой рыбке. Пришлось начинать заново, только теперь уже без Маркса, да и вообще без какой-либо слишком теории. А что с этой теории без практики – навару-то  никакого! Вот практику построим, она нам и теорию подскажет: постиндустриальное, но с нарастающей угрозой виртуального. России это, правда, не в самой высшей степени касается, но мир есть мир, ракеты летят быстро.

Ну что ж, так, может, даже интереснее идти, не зная и не думая куда. Идем, два раза, правда, оглянулись, а на третий и оглянуться даже не успели – уже в сказке.