Веди меня в участок

Дядя Петя купил на школьном базаре линейку – измерять кошку, ну и вообще... Линейка была такая длинненькая, плоскенькая, деления чёткие. И крупные цифры. Линейка отдавала деревом сосной. Пятьдесят сантиметров сосны. Это всё было очень близко дяде Пете, который родился, жил и хотел бы умереть в деревянном доме.
Они лежали все в одном ящичке, линейки. И на пятьдесят, и на двадцать, и на десять сантиметров, разные. На десять-то кому нужна такая. Дядя Петя взял самую длинную. Будь его воля, он взял бы все – вот так взял в охапку и понёс на кассу, роняя и останавливаясь поднять... И тетрадки в клетку прихватил. В полоску не так, а в клетку.
Дядя Петя вертел и крутил в руках линейку, счастливо улыбаясь. Маленькая девочка мельком глянула на него и спросила у мамы:
– Это что – "Детский мир"?
Мама не ответила, а схватила её за руку и свирепо потащила в хлебный отдел, покупать пирожки с малиной, с вишней, потом с яблоками, с капустой, с рисом и яйцом. И ещё с мясом, для мужа.
По пути домой дядя Петя прикупил зелени.
– Свежая?
– Да ты понюхай, – нервная от таких как дядя Петя, торговка сунула ему в нос пучок укропа с такой силой, что не успел уклониться.
Ощущение примерно такое, как от намыленного помазка. До начала эры электробритв мужчины брились станком, а щёки намыливали помазком. Укроп напомнил дяде Пете о тех, по-видимому, невозвратных временах. Он расчувствовался и купил укроп, зелёный лук, петрушку и киндзу, которую не любил.
Вся зелень была старая, лежалая, местами пожелтела. Чтобы скрыть желтизну, торговка запихнула пожелтевшие веточки в самую серёдку, а вокруг припустила те, что посвежее. Дядя Петя обнаружил её хитрость, только придя домой и распустив торговкины букетики. "Никогда ничего больше не куплю у вас", – в бессчётный раз посулился дядя Петя.
Спавшая до его прихода, кошка давала концерт в комнате. Наказывала дядю Петю за его долгое отсутствие. Было слышно, как она дерёт обои когтями и утробным голосом подвывает.
– Ну сейчас, сейчас, – крикнул ей дядя Петя. – Покушаю и приду! Возьму на колени!
Заслышав его виноватый голос, кошка принялась за дело с утроенной силой... Дядя Петя набрал мобильный:
– Слышишь? Твоя певица...
Дал послушать и после вопроса "Ну как ты, Петя?" обрубил связь. Спокойно нарубил салатик и со сметанкой вкусил, поставив сразу чайничек. Нелюбимую киндзу, когда попадалась, он ел высоко подняв брови. Наскоро запив траву чайком, дядя Петя побежал в комнату, где уже Мамай прошёл.
Подхватив этого Мамая – тот утробно заурчал – дядя Петя угнездился с ним в кресле, как всегда. Наглаженный и нахваленный и очень довольный собой, мурза уснул, сделав кривое лицо. Кривое оно потому, что год назад сверзился с холодильника, куда никто и не просил забираться. Ну и приложился хорошо о край мойки. Теперь рожа бандитская, и глаз один спит, а другой смотрок: не закрывается полностью. Всё кажется, что следит, приглядывает – а что ты тут поделываешь?
Дядя Петя сам стал клевать носом и скоро задремал не хуже кота. То есть кошки. Раньше был кот, но кот умер и взяли кошку с улицы. Внешне не отличишь. Только по характеру и отличишь: кот добрый был и простофиля, а эта злая и себе на уме. Проспали до темноты.
Потом дядя Петя срубил остатки зелени, выпил ещё хорошую кружку крепкого чайку. И засобирался на работу. "Я работаю в кладбищенскую смену." Строго-настрого наказал кошке вести себя, выключил свет и ушёл, на два замка заперев дверь. А то ходят по квартирам жулики. Дверь в подъезде сломали, теперь не закрывается дверь. Застрелил бы.
– Так ты, значит, в эту... как её... в сорок... как её...
– Да помню, помню я. Передам.
– И скажешь!
Дядя Петя грозно поднимает брови, словно увидев киндзу.
– Неизвестный, скажешь... мужчина. Эти розы.
– Да знаю я, знаю. Скажу.
– Вот... держи, малец.
– Куда вы столько даёте... стошки хватит, Пётр Сергеевич.
– Молчи... профан! Сам потом... поймёшь.
– Вы до дому-то дойдёте?
– Дойду...
Патрульная машина останавливается у тротуара.
– Во, опять. Тот же самый...
– Тот же самый, – повторяет стажёр узбек и кивает утвердительно.
Спящий на асфальте немолод. Здесь и старые и молодые валяются прямо на улицах. Первое время шорохался, теперь привык. При виде женщин с пивом ещё шорохается. "У нас такую никто бы замуж не взял..." Очень нужно им твоё замуж.
– Э... уважаемый!
Сержант носком ботинка пинает несильно в рёбра.
– Подъём!
– Виноват, – хриплым и сиплым спросонок голосом говорит человек. – Уже встаю, встаю...
Он садится, не без труда встаёт, уперев руку в колено.
– Веди меня в участок, я этой ночью человека убил.
– Проспись иди, чмо...
"Чмо", – стажёр повторяет про себя новое слово.
Дядя Петя идёт домой. Кошка спит. Дядя Петя осторожно, стараясь не разбудить, пристраивается с краешку дивана. Он улыбается, представляя, как Серый звонит в дверь квартиры... "Кто там?"
И лепестки, лепестки, лепестки...


2019 г.


Рецензии