Перезов

После того как мы пережили перестройку, то вместе с этой перестройкой произошла и серьёзная переоценка ценностей. Когда сожительство прочно став основной формой семьи, стало называться гражданским браком, и во многих традициях и обычаях как то сама собой отпала надобность. Да и зачем двум сожительствующем ещё какие-то там традиции и обычаи. Также это не надо и их родителям. Получается что предполагаемые сваты вряд ли знают о существовании друг друга, а если и знают то вряд ли встретятся, так как их обожаемые дети живут уже в новом гражданским браке.
Если благодаря уважаемой свахе с телеэкрана мы ещё знаем, что золовки это вовсе  не змеиные головки, а родство между женщинами, что-то вроде эрзац-сестер, то такое родство как деверь или етровка нам растолкует только толковый словарь Даля. И даже может быть придут такие времена, что наши какие не будь несколько раз пра, будут искать в паутине интернета значение слова свадьба. Но как сказала бабушка чьей-то прабабушки или кто-то ещё древнее:
-Может на два ворожит-
минус всегда тянулся и будет тянуться к плюсу, какая бы там не случилась переполюсовка, а люди и молодые и не очень и совсем уже старые, всегда тянулись и будут тянуться друг к другу, создавали и будут создавать пары. Только справедливости ради надо заметить, что никогда не было,  чтобы брак назывался военным, а вот законным назывался всегда. Вот и хочу я вернуться в те времена, когда люди жили соблюдая все традиции и обычаи, сожительство считалось блудом и порицалось, а браки были не гражданские и не военные, а законные.
Мой двоюродный дядя Толя, колхозный тракторист, решил женится. Парень был самостоятельный, отслуживший в армии, двадцати четырёх лет от роду. Жил он со своими не молодыми родителями и на то время остался единственным сыном. Две старших сестры были замужем и жили неподалёку, здесь же в деревне, а старший брат погиб на войне, где то в Восточной Пруссии. Поскольку в семье он был самый младший, то его родителям в то время было за шестьдесят.
 Избранница дяди Толи, Антонина, жила через три деревни от нашей, по ходу движения маршрутного автобуса в райцентр. Тоня тоже была единственной дочкой и самой младшей в семье. Три её старших брата отличались необузданным нравом и любовью к выпивке и кое кто из них успел посидеть. Люди старшего поколения не только в их деревне, но и в окрестных деревнях помнили какого-то деда Спиридона, приходившегося Антонине прадедом, который отличался большой неопрятностью, никогда не умывавшегося и не мывшегося в бане, которого вся в округа знала по прозвищу  Немытька. Живы были ещё те кто помнил, как дед Спиридон поздней осенью шёл по улице босыми ногами ступая по лужицам потянутым тонким ледком и кряхтел:
- Пекёт, ух как пекёт.
Отходя ко сну дед подносил стол к русской печке, ногами залезал в печку и так спал.
 Немытьки, одним словом Немытьки, закрепилось в деревне такое прозвище за их родом.
 Конечно же не о таких новых родственниках мечтала бабушка Евфимия, мать дяди Толи.Бабушка Евфимия, по деревенски  Химка, была до революции дочерью очень богатого крестьянина. Но по бывшим тогда правилам, как особа женского пола, не была обучена грамоте. Читать, писать она не умела и за свои десять рублей пенсии расписывалась крестиком, но что может показаться удивительным, она хорошо считала деньги, и делала это не хуже колхозного кассира.
Перед выходным, вечером в субботу у дяди Толи с матерей начинались острие дебаты. Выпив для храбрости, дядя Толя доставал откуда то фотокарточку молодой красивой девушки, чем то похожей на артистку Самойлову из кинофильма «Летят журавли», с накладной косой через плечо.
-Девочку, она не хочет эту девочку- начинал дядя Толя.
 Но баба Хима тоже умела держала оборону. Вход шли все имеющиеся под рукой аргументы. И самым крепким аргументом у бабы Химы был факт, что двадцатилетняя избранница её сына побывала на целине. Этот факт говорил ей далеко не о массовым героизме и энтузиазме советской молодёжи. Она была в полном убеждении, что оторванная от семьи девушка, предоставленная сама себе, не сможет устоять не перед каким соблазном, будь то рюмка или мужчина. Она на таких ставила крест, ибо считала, что из них не получится не только хорошей жены, но и матери.
Как вспоминал один великий музыкант и продюсер современности, в детстве он очень не хотел заниматься музыкой, и в своём нехотении был очень упертым, Но ещё более упертой была его мама, которая боролась с его нехотением, и поэтому он стал великим. Но в нашем случае более упертым оказался дядя Толя. Твёрдокаменная и очень упертая баба Хима, видя что сын нисколько не отступает от задуманного, стал чаще приходить выпивший да ещё грозить что уйдёт жить в семью невесты, а этого она баялась больше всего, сдалась.
 Как было принято в то время в наших краях, были заручены, потом запоины, а за неделю до свадьбы представители сторон устроили змовины, чтобы обговорить все условия проведения свадьбы, и в первые выходные после рождества так же соблюдая установленные правила, сыграли саму свадьбу.
Но был тогда ещё обычай, напрочь забытый в наше время, который назывался перезов. И был этот перезов, настоящий пере зов между состоявшимися сватами. Через неделю- вторую к молодой жене приезжали родители и близкие родственники что бы убедиться, что их дочь и сестра теперь  живёт за мужем, что новая родня её не обижает и там она уже своя. Так было и в нашем случае.
 Приехали мать и отец Антонины да её двоюродная сестра с мужем. Погостили, убедились что их Тоня обрела новую семью и уехали.  Теперь должен быть ответный визит со стороны родственников молодого мужа. Но поскольку мать молодой была женщина в годах, да ещё не очень расторопная, а Тоня у неё единственная дочь, то она должна была заранее уехать и помочь родителям приготовиться для встречи теперь уже её стороны.
В назначенный субботний день, Анатолий проводив молодую жену на автобусную остановку, сам ушёл на работу. Надо сказать, что Тоня хоть и жила через три деревни от нашей, наше захолустье до замужества её мало интересовало, поэтому она не имела представления где что находится, и на какой там ещё базе, работает её молодой муж. Поскольку зимой полевых работ почти нет, то механизаторы в мастерских занимались ремонтом техники. Где то ближе к обеду к ним на базу пришёл молодой незнакомый парень и попросил его вытащить. Не зная местности, он тупиковой дорогой заехал в лес, где капитально засел и без посторонней помощи ему никак не выбраться. Поскольку дядя Толя был дежурный тракторист, он заскочил в трактор, сел за рычаги и поехал выручать водилу, попавшего в снежный плен. Было видно что тот искал укромное место и не зная местности поехал санной дорогой, по которой колхозники вывозили из леса дрова. Заехав в тупик, он угодил в ловушку, что говориться ни туда и ни сюда.
Дядя Толя подцепив машину за фаркоп вытащил её из леса на луг. Но надо было ещё развернуть её. Пришлось объехать и взять тросом за крюк. Машинально бросив взгляд в кабину машины, он  обомлел, увиденное повергло его в шок. В кабине сидела его молодая красавица-жена, которую он четыре часа назад отправил на помощь её- же родителям. Сомнений не оставалось, она, это была она. Появилось желание дать газу и гнать трактор что есть мочи, тащить и трепать на буксире проклятую машину, с сидящей в ней изменницей и её незадачливый кавалером. Но здравый смысл, нежелание быть опозоренным и виноватым взяли верх над эмоциями. Как оплеванный он вернулся на базу, а его молодая жена- изменница укатила со своим кавалером готовиться к перезову.
-Перезов состоялся-
 так невесело шутил потом дядя Толя, не только между состоявшимися сватами, но и его молодой жены с каким-то, интересным ей молодым человеком. Был скандал, было много ссор и даже разводы.
  Антонина оправдывалась, не дождавшись маршрутного автобуса, она остановила попутку, но как оказалось на противоположной стороне маршрута, в лесу, проездив четыре часа, даже с её наглостью и красноречием, объяснить она не смогла. В примирении  так сказать враждующих сторон, большую роль сыграла баба Хима. На сколько она была противница женитьбы сына на Антонине, на столько теперь она  рьяно отстаивала законный брак сына. Человек старой закваски, даже в те времена тотального хрущевского безбожия, она оставалась православной христианкой. О чем она говорила с невесткой, то осталось тайной. Но молодая женщина её поняла. Конечно же дядя Толя ничего не забыл. Но как-то все устаканилось. Стали рождаться дети, Анатолий совсем завязал с выпивкой. С возрастом его жена стала терять формы, а с формами и здоровье. Вместе они прожили сорок два года до ухода Антонины в мир иной. И как казалось, а оно наверное так и было, в любви и согласии.