Забытая история1

Люблю  степь.
Её простор и удивительную тишину под упругим,  ясным небосводом.
 Посеребрённый ковылём необъятный тегал, вздыхающий волнительно в порывах суховея,  стрекот кузнечиков, вдруг умолкающих, лишь светило коснётся края горизонта.
И пыльную дорогу, замысловато петляющую  меж берегов густого  травостоя.

 Я проходил мимо обветшалых хат,  щербатых заборов. Шёл  дворами с огородами заросшими бурьяном, когда-то зеленевших  богатыми грядками и не кивал ответно на приветствие селян.
Моя деревенька, почти брошенная, превратилась в забытую глухомань где задержались лишь старики, ожидая перехода в иные дали.
 У  околицы не тявкнула собака,  голосистые петухи не пропели вечернюю зорю,  и не тренькнули  боталы коровьего стада.


Живой столетний сруб моих родителей сверкнул приветственно чистыми окнами в белых занавесках, отразив последний луч заходящего солнца.
Старушка семидесяти лет собирала малину в палисаднике. На скрип калитки обернулась, поправила очки и, глядя поверх линз,  щурилась, рассматривая пришельца.

- Вы к кому? -  удивленно повела головой и, вытирая руки о передник, приблизилась ко мне, - ба-атюшки, Васятка!

Я обнял её, а она суетливо искала руками мое лицо и, лишь коснулась губами  щеки, всхлипнула, утёрла слезы и вроде заглянула  в мою душу.

- Сподобился окаянный, приехал крестник, - взяла мою руку и гладила её  молча,  будто  телепатически, разом желала передать  катамнез из прожитых лет.

Она уже суетилась на веранде, раскладывая по тарелкам нехитрую деревенскую снедь, а я всё  ощущал её сухие пальцы на своей ладони и чувствовал живое тепло дорогого мне человека.

- Вот, советская, - старушка  возвенчала стол  бутылкой водки. Скукоженная наклейка «Сибирской» печально глянула на меня  своей потертостью, извиняясь за многолетнюю  несвежесть.

- Спасибо, тётушка. Не пью я,двадцать лет как отказался.

- А что так, милай?  - и всплеснула руками, - я тебя все тридцатилетним бесом помню, а тебе-то уж пятьдесят и,  смахнув бутылку со стола, улыбнулась, - ну и правильно. Да и старая она, стервь,  вдруг отравишься.

Степная ночь заморгала   звездами и теплым ветерком шевельнула листву древнего клена. Он скрипнул недовольно, возмущаясь игрой молодой листвы.
Тетка сметала крошки со стола и  кивнула в его сторону: "Спили этого черта, Вася. Какой год боюсь. Рухнет  на  домишко. Здоровый подлец, разнесёт жилище впрах. Где мне доживать будет? - и перекрестилась скоро. Да вдруг и прикрыла ладонью губы, -  ко мне-то надолго? - и глянула  на меня волооко."

- Хватит, хватит времени просьбу твою исполнить, - улыбнулся я. А Найдёниха  разрешит? С её двора клён-то растет.

Крёстная  присела у стола, разгладила старенькую скатерть, да и вымолвила печально: « Померла Найдениха, а как Веру посадили, так и остальные сгинули».

 - Как посадили?

- Ох, Вася, - тетка укоризненно глянула на меня и тут же отвела взор, как тогда,  двадцать лет назад, - пойдем спать.


 Я долго ворочался  на стареньком диване, вспоминая былое и,  наконец, заснул и вроде виделся мне сон.


Двадцать лет назад, весной я, как всегда, посетил тётушкин дом в надежде отдохнуть от городской суеты.
В саду под цветущим «белым наливом» друзья детства угощали меня отборным деревенским самогоном за столом с богатой деревенской снедью.
Эпоха социализма рухнула ветхим забором  и, открыв свободу волеизъявления, ещё не порушив деревенский быт, позволяла сельчанам пока не бедствуя, строить планы на новую жизнь.

 - Продам свой надел и в город, - вихрастый Колян одолел полстакана самогона и,  вбирая широкими ноздрями запах копченой курятины,  громко крякнул.

- Кто ж тебе его даст?- забубнил его сосед, разливая самогон по стаканам.

- Государство, - уверено продолжал Колька, - говорят и вайчер полагается. Оттяпаю кусок какого завода и буду жить поживать на проценты не хуже мириканца с тюрингии.

- Эт верно, американцем с Тюрингии и будешь, - усмехнулся небритый Мишка, - хрен ты получишь!

Мужики зашумели, заспорили, я же, глянув в соседский двор,  увидел  ладную девичью фигурку в цветастом сарафане.

- Кто такая?

- Беженка, - Мишка, хрумкнул квашенным огурцом, - из Казахстана   в прошлом году с семьёй явилась. Такое порассказали, волосы дыбом!

Я смотрел  не отрываясь на девчонку, не понимая её привлекательности, будто кто навязывал мне желание непременно встретиться с ней.

- Хороша девка, - Мишка скреб пальцами щетину, - не сказать красивая, но фигурка,  - он цокнул языком, - и остальные бабьи причиндалы  глаз радуют. Поспела девка, срывать пора, а в руки не дается. На язык востра, да и рука у ней тяжелая.

- Сколь ей лет?

- Двадцать, - вздохнул мой товарищ, и кивнул на  наполненный стакан.


На завтра утром  с желанием поправить здоровье, я шел к  Мишкиному дому совершенно забыв о  вчерашнем «видении», когда оно предстало предо мною у калитки.
 Рыжая,  с веснушками на смуглой коже! Среднего роста, идеальной фигурой и замечательно симметричными бампи, разделёнными чудной талией. Ощупай такую впотьмах и не сообразишь, где верх, а где ниже.
 Раскосые глаза  изумительной голубизны и простые черты лица  придавали  облику волшебную прозрачность.
Тот самый женский тип: вроде и не красавица, а сносившая разум  мужикам. Вот и мой оплавился стеариново  при эдаком представлении. Она провожала меня взглядом,  совершенно не смущаясь моего откровенного.

И  споткнулся я, клюнул носом в придорожную пыль. Девчонка  рассмеялась звонко, будто хрустальный колокольчик затенькал.
 Подошла ко мне и протянула руку.

 Правильной формы  губы, чудно подведенные едва заметной пюсовой  каймой от природы,  в улыбке обнажили белые зубы,  и показалось мне из «Цветочного сада» Верона  вышла красавица.

Я поднялся   и  замер истуканом. Она же смахнула пыль с моей щеки и глядела  мне в глаза, и показалось - знакомы мы с детства.
С этого дня встречались мы за околицей, лишь солнце закатывалось за  кавыльный  горизонт. Я забыл о своей жене, друзьях и тетушке, отсыпаясь после бурных степных ночей, а к вечеру, томимый желанием встречи, маялся, ожидая сна крестной.

Как-то, лишь розово окрасив горизонт, с восходом зашлась  утренняя зорька, я коснулся пальцами сладких губ своей красавицы и совершенно без умысла поинтересовался: «Скажи, Вера, откуда столько сексуального умения в тебе?. Ведь я первый ...

 Она привстала, глянула в мои глаза и так, не отводя взгляда, медленно надевала сарафан, застегивала пуговки и смотрела, смотрела, смотрела.

Я очнулся, когда оживший ото сна  шмель больно ударил меня в ухо.
Окрест громко стрекотали кузнечики, золотистые пчелы гудели над  желтыми цветами астрагала,  и переливчато трелил жаворонок, бабочкой  зависший над мой головой.


Златовласая «опытница» не пришла ко мне ни в следующую  ни в другую ночь, И не встречалась мне более ни у своего дома,  ни на сельских улочках.
Через неделю, поцеловав крестную в мягкую щеку, я вышел из дома, завершив отпуск.
Из открытого окна тётушка  смотрела мне во след с укоризной и, взмахнув рукой на прощание,  задернула занавески.

 
Проснулся я поздно в аромате жареных с повидлом пирожков. Милая тетка, она помнила мою кулинарную  «слабость». Я вошел на кухню, приобнял старушку и вдыхал сладкий аромат печева с приятным воспоминанием из детства.

- В центр поеду, - нажевывая сказочную вкусность, сообщил тётушке, - куплю бензопилу, без неё с твоим заданием не справлюсь, - и, утерев губы,  поцеловал крёстную.


К вечеру я вернулся  с приобретенным инструментом и забылся крепким сном до утра.
 С восходом солнца, забравшись  на скрипливого стращателя мой тётушки,  опиливал  его ветви и, вдруг, на одной из них сверкнуло что-то металлически.
 Я добрался до  места и с удивлением обнаружил колечко, вросшее в ветку. То самое, что подарил  рыжей усладе в дни наших степных утех.
Как  не пострадало оно с кленовым ростом?  И, вызволив кольцо  из заключения,  увидел вырванную из верхушки шинку и каст, лишенный красной яшмы.

После обеда я лежал в беседке и, рассматривая растерзанное кольцо,  вспоминал давно ушедшие дни.
 Колечко я «увел» у тетушки, по мальчишески, не спросив разрешения. И теперь не помнил, искала ли она его.

- Нашлось, - раздался её голос. Крёстная стояла рядом, отводила очки от глаз, фокусируя их на предмете.

- Знала я, что ты его спёр и  подарил ей, - она провела рукой по моей седой голове и застыдился я,  как никогда.

- Ладно, ладно, не пунцовься, сколько лет прошло, - крестная поставила банку с квасом на стол, - твой любимый, свекольный.

- Сто лет не пил  этой вкуснотищи, - одолевая стакан тёмно-красного напитка, восхитился я.

- Двадцать, - печально улыбнулась тетушка.





Пр: http://www.proza.ru/2019/08/05/1013


Рецензии
Александр, добрый вечер. Я же начало читала и неужели не оставила восхищенного отзыва? Восхищаюсь, Александр! Не столько сюжетом, больше образностью, русской речью, душевным теплом тётушки. Спасибо Вам. С добром и уважением,

Людмила Алексеева 3   24.06.2020 20:58     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Людмила.
Вы видать обе части разом одолели и поделились тогда))

Александр Гринёв   24.06.2020 21:18   Заявить о нарушении
Ага, так оно и есть. Перечитала, погрустила, жаль: нескладная жизнь получилась у Веры. Спасибо, Александр, впечатлил рассказ.

Людмила Алексеева 3   24.06.2020 21:32   Заявить о нарушении
Да... все и по разному этот рассказец восприняли. Были те, кто сетовали, мол, о чем ты автор наваял и не понятно. ))

Александр Гринёв   24.06.2020 21:58   Заявить о нарушении
На это произведение написано 19 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.