Глава 4

День не задался с самого утра. Завтрак невкусный, вода холодная, а горничная как назло громко шумит пылесосом. Нарочно стою у нее над душой во время уборки, придираясь к невидимой пыли и несуществующим пятнам. Довести ее до истерики, однако, не удается, что злит еще больше.

Как ни стараюсь, не могу понять причину внезапного раздражения. Попытка сорваться на ком-нибудь из персонала не увенчивается успехом, и я решаю прогуляться. Сидеть в четырех стенах, пусть даже номера «Люкс», становится невыносимо.

Проезжая мимо кинотеатра, специально притормаживаю, рассматривая афиши новых фильмов. «Люди в черном 3» привлекают внимание. С грустью вспоминаю о домашней плазме во всю стену и мощнейших колонках. Тем не менее, оставляю машину на ближайшей парковке и пешком возвращаюсь назад. Первые части фильма пришлись мне по вкусу и в глубине души надеюсь, что продолжению истории о секретной организации, контролирующей действия инопланетян на Земле, удастся поднять мое настроение.

Все идет наперекосяк прямо с порога. В помещении полно людей, воняет попкорном и стоит адский шум. Толпы детей с визгом носятся по залу, а родители вместо того, чтобы их утихомирить, стоят и умиляются. К кассе не подойти. Люди в очереди толкают друг друга и переругиваются. Демонстративно зажимаю нос рукой и выхожу на улицу. Глоток свежего воздуха помогает справиться с приступом дурноты. С какой радостью я запретил бы продавать в кинотеатрах попкорн! В конце концов, туда идешь смотреть фильм, а не есть. Ноги моей здесь больше не будет.

Справа от парковки расположен парк. Он практически пуст, не считая нескольких парочек и стариков на скамейках. Забираюсь в самую глушь, и, подстелив платок, опускаюсь на одну из лавочек. Со мной творится что-то странное. Минуту назад я искал общества, а теперь не хочу никого видеть.

Я не привык торчать без дела. Боюсь признаться, но мне не хватает работы. Встреч, планерок, совещаний. Раньше не проходило и дня без деловых переговоров, с моими решениями считались, к словам прислушивались. Компания играла в жизни огромную роль и теперь, когда ее не стало, в душе образовалась пустота. Некуда спешить, нечего достигать, не к чему стремиться. Только сейчас, сидя в парке, осознаю, как было хорошо прежде.

Все приедается. Отдых необходим как смена деятельности, но, когда ты погряз в киселе из развлечений, тебе рано или поздно становится скучно. Тоскую по офисной суете, телефонным звонкам, стуку каблуков секретарши. Чувствую себя ведущим игроком, которого отправили на скамейку запасных. Хочется вернуться в упряжку и снова ощутить груз ответственности.

- Не помешаю?


Поднимаю голову и встречаюсь глазами с женщиной. Она робко улыбается.

- Можно присесть?

Повод выплеснуть гнев найден.

- Вам мало лавочек?! – указываю рукой на пустую аллею. – Потрудитесь пройти пару лишних шагов.

Ее глаза расширяются.

- Простите, я думала…

- Неужели?!

Колкости вылетают одна за другой, и прежде чем успеваю опомниться, наговариваю кучу обидных вещей. Она хочет что-то сказать, но не может. Ее губы дрожат, кажется, она вот-вот расплачется.

Поднимаюсь и быстрым шагом иду по аллее. Не оборачиваюсь, но готов поспорить, что женщина до сих пор смотрит мне в спину. Ей не повезло. Попала под горячую руку.
Садясь в машину, нещадно хлопаю дверью.
Срыв не принес желаемого облегчения.
Я по-прежнему себе противен.

*

Не успеваю переступить порог номера, как трещит мобильный. Бросив ключи на тумбочку, достаю телефон и бросаю взгляд на экран. Звонит мать. Странно.
Что могло измениться за несколько дней?

- Привет, – стараюсь, чтобы голос звучал веселее. – Что нового?

Очевидно, она не ожидала столь бойкого настроя, потому что отвечает не сразу.

- Как ты?

Делаю вид, что не замечаю тревогу в ее голосе.

- Отлично, спасибо за беспокойство.

- Нужно встретиться.

- Зачем?

- Не по телефону. Где ты сейчас?

Мое сердце подпрыгивает. Неужели новости от отца?!

- Когда подъехать?

- Не дома, – что-то в ее голосе настораживает. – Приходи в «Беседку».

Так называемая «беседка», это столик в одном из открытых ресторанов города, где мать собирается с подругами, обменяться последними сплетнями.

- Что-то случилось?

- Просто приезжай.

Ее голос тверд и бескомпромиссен. Одно из двух: произошло либо что-то хорошее, либо что-то плохое.

- Буду через час.

Быстро принимаю душ и переодеваюсь. Закрывая шкаф, мельком поглядываю на костюмы.
Я не убирал их далеко, по-видимому, не зря.
Мать взволнована. Хуже быть не могло, значит ситуация налаживается.
Судя по всему, отец передумал.

*

Не успев подойти к столику, понимаю: что-то не так. Против обыкновения мать сегодня одна. Значит, разговор не для посторонних ушей.

- Привет, – занимаю кресло напротив. – Что нового?

Она игнорирует вопрос и осматривает меня с ног до головы.

- Развлекаешься?

- Наслаждаюсь внезапным отпуском.

Губы матери превращаются в тонкую полоску.

- Ты искал работу?

В голове загорается тревожная лампочка.

- Зачем? Денег до возвращения домой должно хватить.

Она поднимает брови. Чувствую, как потеют ладони, но вида не подаю и продолжаю гнуть свою линию.

- Отец передумал, но он упрям и попросил тебя сообщить мне радостную весть, не так ли?

Прежде чем она успевает ответить, вскидываю руку и подзываю официанта. Необходимо отпраздновать возвращение блудного сына.

- Твой отец вчера говорил с юристами о возможности переписать завещание.

Рука застывает на полпути.
Отец однажды в шутку угрожал лишением наследства.
Смотрю на мать и понимаю, что это правда.
Мой мир рушится.
Опрокидываю кресло и, спотыкаясь словно слепой, бреду к машине.

*

Администратор в испуге отшатывается, когда я прохожу мимо стойки регистрации. Такого выражения лица, она у меня не видела. Захожу в номер, хлопнув дверью. Приближаюсь к журнальному столику. В следующее мгновение пепельница летит в стену. За ней стаканы из мини-бара, телефон, ваза с цветами. Через какое-то время в номере не остается ни одного целого предмета. Падаю в кресло и, стиснув голову между ладоней, чувствую, как в висках пульсирует кровь.