Наташа...

                Так называли кусок танкового трака или стальной гусеницы, кому как нравилось,  с приваренной тяжеленной  металлической ручкой.

                Это творение какой-то бурной садистской  сержантской фантазии скорее напоминало обычную швабру. Только вес был более восьмидесяти килограмм . Никак не меньше, чем к у какой-нибудь настоящей добротной Наташи, сотворенной из бурного желания и железного характера.

                С нижней стороны трака был прикреплено плато с намертво приклеенной искусственной щетиной - главным атрибутом любого полотёра, мало-мальски пригодного к многочасовой работе с мастикой и гигантскими площадями воинских казарм.

                Кроме этой, в жизни Наташ у меня больше никогда не было. Поэтому и запомнилась  навсегда.

                Наш незабываемый медовый месяц начался с первых пяти нарядов вне очереди. Получив институтские дипломы, мы поехали в военные лагеря зарабатывать лейтенантские звездочки...

                - Терц! В козырях! ,- не успел  выкрикнуть я на танковом полигоне, как раздалось тихое шипение. Так звучали последние секунды горения бикфордова шнура перед взрывом допотопных , но жестоких на поражение ядер, мин и прочих неприятностей

                - Что ещё за терц?,- ласково спросила фигура беспощадного и скорого на расправу капитана Комарова, неожиданно, незаметно и подло появившаяся со стороны солнца.

                За нежностью первого звукового ряда, скрывавшую сталь нараставшего садистского экстаза, последовали несколько длинных очередей, многократно включавших слово,- Мать... и, наконец, сам заключительный аккорд в виде его знаменитого ,- Я Вас, ... твою мать,  научу Родину ,... мать, любить!

                В этом мы не сомневались ни капельки. Тонны любви к Родине Комаров впихивал в нас примерно таким же образом, как моя бабушка Рива  вскармливала индюков.

                Для этого она брала полную пригоршню кукурузных зерен, которую я с большими усилиями вылущивал из початков, и засовывала прямо в зоб недовольным птицам. Индюки злобно клекотали, становились красными, но полнели вполне себе исправно.

                В какое место входило то патриотическое чувство, которое вставлял, по его мнению, доблестный капитан, можно было только догадываться.

                В одном из редких отрывочных казарменных снов, слившихся с процедурой утренней побудки, это выглядело как цистерна, из которой пыталась выбраться вся наша рота. Капитан стоял у отверстия и спихивал сапогами обратно наиболее ретивых... Вслед он кидал трехэтажные матюки, бесконечные колоды изъятых игральных карт и бесконечные злобные взгляды

                - Я Вас научу Родину любиииитттььь! Вашу мать..!,- орал он.

                - Твою Мать, Твою маааатттььь ,- отвечало ему многоголосое эхо...

                В первый же брачный день Наташа измотала меня всего, без остатка. Когда я закончил натирать пол при входе в казарму возле оружейки, сил  не было совсем.

                В начале работы металлические восемьдесят килограмм с гаком смотрелись не так страшно. Однако бесконечные квадратные метры, повороты, углы...  Плюс бессонная ночь дежурства на тумбочке. Плюс бесконечные придирки Комарова. Плюс отсутствие писем от Танечки. Как настоящая женщина, Наташа мстила даже за мысли о другой.

                Через десять суток, заступая в наряды через день, из которых пять я практически не спал и выглядел поэтому довольно вяло, я напрочь прохлопал вход Комарова в казарму.

                Вместо положенного громкого «Смирно», я успел произнести неловкое... «Здравствуйте». И то, только в спину капитану, как тигр ворвавшемуся в пространство, где играли в карты как минимум полторы дюжины азартных групп...

                - Смирнааа!!!! ,-заорал Комаров,- Построение..!

                - Курсант Бланк!,- Выйти из строя!

                - В первый раз сам попался на картах и получил заслуженное наказание! А теперь товарищей не предупредил, и они попались за игрой. Объявляю ещё пять нарядов вне очереди!!!

                Город Николаев, куда всех отпускали в увольнительную по воскресеньям, я так и не увидел. А хотелось. Ведь говорили, что это город невест. Из наказаний я просто не вылезал.

                Зато с Наташей мы практически не расставались. За два месяца военных сборов и бесконечных объятий она милостиво подарила мне часть своей стальной силы. Мышцы рук и спины, казалось, стали напрочь железными. И полы казармы, где размещались наших сто двадцать два человека, блестели как зеркало.

                - Ничего себе объятия!,- застонала Танечка при встрече,- С кем это ты так натренировался?


Рецензии
Эмануил, с удовольствием прочитала рассказ, хотя сначала испугалась, что будет что-то очень "тяжёлое". У вас замечательное чувство юмора, а финал просто бесподобен)))!

Светлана Фёдорова Смирнова   05.08.2019 11:40     Заявить о нарушении
Очень приятно, Света!!! Спасибо!!!

Эмануил Бланк   06.08.2019 00:29   Заявить о нарушении