К ДЯДЕ...

 Письма  я  получала,  но очень  редко,  иногда  от  дяди,  родного  брата  мамы.  После  смерти  мамы,  перед отправлением  нас  в детский  дом,  в  поисках  дяди  я  совершила  путешествие  в  Морки. 
  Дядя Арсентий  воевал  с  фашистами.  Ему,  девятнадцатилетнему  парню,  через  две  недели после  начала  войны  вручили  повестку  о  срочном  прибытии  в  райцентр  Морки,  затем в Сернур  на срочные  курсы  подготовки  сержантского состава  для  отправления  сразу  на фронт.  Летал  на самолётах,  бомбил  вражеские формирования,  долетел  до Германии.  Вернулся  с войны в  1946  году,  молодой,  видный мужчина,   холостой.  Дядя  работал заместителем председателя райисполкома,  жил  в районном  центре  Морки,  в сорока  километрах  от  деревни  Шлань,  моей  малой  родины.  Ещё  при  жизни  мамы  дядя  из Германии  прислал  немецкое  нижнее бельё.  Нарядилась  я  в  одно  из  сорочек. Отправилась   к  правлению  колхоза.  У  правления  стоят  люди,  куда-то  собрались  ехать.  Подошла  грузовая  машина,  люди  стали  садиться  в  кузов.  Взрослые  люди  меня  не заметили,  как  я  взобралась  в машину,  спряталась  в солому -  одета-то  не  по  погоде.  Машина  поехала.  Был уже  вечер.  К  ночи  похолодало.  Я  почти  зарылась  в  соломе.  Взрослые  пристроились  на скамейках,  досках. 
- Смотрите:  Роза  сидит  в  соломе!  Куда  это  ты едешь?  Холодно же тебе! -  говорит дядя Григорий, снимает  с себя  пиджачок  и надевает  на  меня. 
 -  К  дяде.  Он  в  Морках  живёт. 
   Доехали  ночью.  На улицах  пусто,  ни души.  Сообразила  и задала  себе вопрос:   «Куда   же  мне  податься?  Не  знаю  адреса  дяди.  Нигде,  кроме  Шлани,  я  не бывала. 
  Люди  спрыгивали  с машины.   Спрыгнула  и  я.  «Сяду  вот  тут,  у  высоких  ворот,  никто  меня  не заметит.  До  утра  посижу,  а  утром   буду  искать дядю», - подумала  я.  Вдруг  у  меня  разболелся  живот.  Я  вскрикнула.  Не  все  разбежались.  Тот  парень  вспомнил,  что  его пиджак  на мне.  Вернулся  за  ним.
 - Ты  что  скорчилась?  Что-то  болит?  Ты  же плачешь.  Куда  тебе  надо  идти?  Давай  провожу. 
 Я  почти кричу  от  боли.  Машина ещё стояла, шофёр  возился  с  колёсами.  На машине меня  доставили  в больницу.  Я  оказалась  в  инфекционном  отделении.  В больничной  одежде  мне было  тепло,  удобно,  кормили  хорошо.  Рассказала  о своём  дяде  медсестре. 
  Через  неделю дядя забрал  меня  из  больницы.
 
                * * *
   Живу в  детдоме уже  четыре  года.  Написала  письмо дяде:
 -  Забери  на  несколько  дней  к  себе,  в  деревню  нас  с Риммой…
  Мы   в  деревне  у дяди.  Он уже женат,  есть сын  Роберт,  Живут  в  отдельном доме. У дяди  мы с Риммой погостили  два  дня -  сбежали  в  Шлань,  к дяде Бетке, старшему брату  отца.  Пятнадцать километров  шли  пешком.  В Шлани  были  все дома,  кроме  дяди  Бетки.  Он всё не вступал  в  колхоз,   за  что  его арестовали  и отправили   в Мурманск,  Как и  в  тридцатые  годы,  со двора  дяди  Бетки  угнали  в  колхозную  ферму  корову,  быка,  даже овец.  Поэтому хлев  был  пуст.  Нашему приходу  обрадовалась  Лстий.  Она работает  на маслопроме  в Татарии,  в  десяти километрах  от Шлани,   Только  что она  пришла  домой.    Шумат, старше меня на  два  года,  каждый день  с утра  бежит на рыбалку,  кормит  семью  рыбой.  Пусть здесь бедно, зато  хорошо.  При  доме  есть огород -  всё здесь  растёт:  огурцы,  репа,  свёкла,  сажали картошку.  Ходили  в лес за  ягодами.  И  я  с деревенскими ребятами  пошла  за  земляникой.  Одежда  на  мне  детдомовская,   другой  нет.   Без платка  на  голове.  Волосы  короткие,  на  мне  простое  платье,  туфли  без  носков.
  Собираю  землянику  в  кастрюлю, ещё  чуть-чуть,  и  она наполнится,  но девочке  одной  не понравилось, что у меня ягод  больше,  чем  у  них.
 - Ты  почему  говоришь  по-русски?   -  ко  мне  начала   придираться  Нина.  -  Мы  говорим  и  на марийском,  и  на  татарском  языках,  а  ты  что  зазнаёшься?  Смотрите   на   неё,  как  она  вырядилась.  Лстий  тебе  не нашла  сапог?  Что у тебя  нет платка?  И  комары  её  не кусают,  и змей  она  не боится…
  Я  молчу,  не  отвечаю  на её  вопросы. 
 - Эй,  тебя  спрашивают! -  слышу  голос  Семёна,  высокого,  худого  мальчика,  соседа  Лстий, Шумата. 
   Снова  молчу,  нашла  ягодное  место, хочу  наполнить  посуду. 
 - Она  не хочет  с нами  разговаривать,  какая  цаца!  -  кричит  Нина.  Её  я  знаю.  Знаю,  что  её мать -  участница  отравления  моей  матери.  Она  видела,  кто подлил  в  рюмку  самогонки  формалин. 
  Я  тут  не  стерпела  обиды,  да  ещё  от  Нины.  Нас  четверо,  ровесники,  нам  по  11- 13 лет.  Вдвоём   продолжают  меня  ругать,  обзывать,  оскорблять.   Кастрюлю  поставила  под  берёзу. Подошла  к  Нине,  толкнула  раз,  два,…ударила  кулаком  в  живот.  Она упала.  Сзади  меня схватил  Семён.  Ударил  в  спину.  Я  не  падаю,  держусь  на  ногах. 
 - Бей  её! Бей! -  кричит Лиза,  сестра Нины. 
  Она  не  из  Шлани.  Я  её вижу  впервые,  откуда-то  приехала  в  гости.  Она  тоже хочет ударить  меня.  Опять помогла  мне  моя  сноровка,  моя   физическая  закалка,   что   я  получила  в детдоме.  Нина  хочет  меня  схватить  за  волосы, -  не может:  нас  в детдоме  стригли,  поэтому  они  короткие.  Тогда  Нина  ударила  меня  по  голове.  Нину  я  от  себя оттолкнула  правой  ногой,  левой –  её гостью.  Теперь  дерёмся  с  Семёном.  Нина  подобрала  палку,  размахнулась.  Бежит  ко  мне.  У Семёна  из  носа  пошла  кровь.  Это  меня  спасло.  С Ниной  мне легче  справиться.   Она  и  ростом  ниже  меня,  а  другая  отстала  от меня.  Палка  Нины  в моих  руках.  Теперь  ко  мне  никто  не подходит.   Семён  стал  материться,  ругаться,  а  потом сказал:
 - Дикая она,  дура! 
 Я,  вся в синяках,  с распухшей  губой,  из  леса  пошла  одна,  с  полной   кастрюлей  душистой  земляники. 
  Семён  умер давно. Жили  они  с  матерью  очень  бедно,  рос   без  отца,   который  так  же,  как  и  мой,  не  вернулся  с   войны. 
  Приехал  в  Шлань  дядя  Арсентий  за  нами,  увёз  в  детский  дом.
 
                Глава  13.  Повесть  «По  утренней  росе»          


Рецензии
Какой же воинственной была девочка Розочка! Шипы для защиты, уж точно, были. Молодец, вышла победительницей!
Спасибо, дорогая Роза Арслановна, за захватывающий рассказ! Драка описана очень правдиво! По иному и быть не может, так как Вы сами были её участником.
А у нас в деревне драк в школьные годы не было. Но были игры в войну. Делились на 2 команды. Одни за немцев, другие - за русских. И палки шли в ход, и камни, и кирпичи (калёные), т.е обожжённые в печи. Тогда в совхозе был кирпичный заводик для нужд местного населения. Обломками кирпичей мы и кидались. Успевай только увернуться! Это не мячик. Дрались по договорённости - до первой крови. Если кого-то "ранили", пошла кровь, игру останавливали и расходились.
Спасибо Вам за отличный рассказ! Творческого вдохновения и отличного здоровья, дорогая Роза Арслановна!

Галина Калинина   23.12.2019 20:18     Заявить о нарушении
СПАСИБО, ГАЛИНА, за прочтение и РЕЦЕНЗИЮ на рассказ, одну из глав первой моей художественно-документальной повести "ПО УТРЕННЕЙ РОСЕ", которую писала только для себя. И ОНА, РУКОПИСЬ, случайно попала в руки НИКОЛАЯ ПАВЛОВИЧА СМИРНОВА, нашего ПИСАТЕЛЯ, известного не только в ТЮМЕНИ, но и за ЕЁ пределами. НИКОЛАЙ СМИРНОВ заставил меня ИЗДАТЬ КНИГУ, которая распространилась по РОССИИ, попала в УКРАИНУ,,, Ничего нет придуманного. ДРАК в детдоме было очень много. В послевоенное время ДЕТИ были со всех концов Советского Союза, из Эстонии, Белоруссии, Украины,...ЗАКАЛКА моя детдомовская пригодилась мне и в ЖИЗНИ. Об этом тоже пишу. ДО ВСТРЕЧИ, дорогая ГАЛИНА!

Роза Салах   23.12.2019 20:37   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.