Фантазии и правда о Великом Крае. Глава 19

Фантазии и правда, о Великом Крае. Глава 19.
Миша ходил и думал, где лучше встать для музицирования. Репертуар был уже продуман: русские народные, хороводные. Был несомненный плюс: менты приставать не будут, а наоборот, следить, чтоб местная гопота не разула.
В начале подвалят два наглых чела (Витя и Сережа), и закажут Очи Черные, хорошо кинут. А потом Дубинушку; это будет хорошо для разгона. Цыгане появятся стопудово; в городе их полно. Они, конечно, все бандиты, но людей с хорошим голосом уважают. Пригласят в табор; ну, там главное не проколоться, на кого работаешь, иначе грохнут.
Но, вначале, надо было найти Фоку для поддержки; он – местный, и, если чего, сможет правильно разбазариться. Он, нынче, жил в Ачинске  на выезде к Минусинску. Миша шел, и перед ним проезжали обозы с хлебом и сеном, дровами, плугами, бочками керосина, ящиками и тюками товаров. Иногда их обгоняли, запряженные парой, а порой и тройкой лошадей высоко нагруженные почтовые дроги, наверху которых вместе с кучером сидели двое охранников. В зимнее время, когда дорога переметалась метелями,  кони запрягались в сани не парно, а гуськом – один за другим.
Миша наблюдал, и  удивлялся насыщенному пульсу жизни в этой, по сути, деревне. Вспоминались провинции Советской России, которые, казалось, спали мертвым сном.
Фоку надо было искать на постоялом дворе, который носил нехитрое название «Постоялый двор»; он открыл его сразу после пожара. Небольшая вывеска на воротах «Постоялый двор» привлекала много народа. Он был постоянно забит возами и порожняком. Заезжие люди ночевали на нарах во флигеле.
Но дело это было беспокойное, и Фока продал дело. Народ наезжал самый различный, и проблемный, с ножечками за голенищем. Фока, закрыв постоялый двор, стал мясником.
Во дворе и флигеле была осуществлена необходимая перестройка. Двор был еще больше засыпан свежей галькой, а флигель превращен в чистую, хорошо покрашенную квартиру с русской печкой и голландкой в горнице. В избе отгородили небольшую кухню, а в горнице маленькую спальню. Брали квартирантов.
Городские давние мясники имели свои лавки в торговом ряду, а скот покупали большей частью на базаре. Фока же сам ездил по деревням, покупал там несколько коров и бычков, пригонял их в город, резал на бойне и продавал мясо прямо с телеги или саней.
Торговать мясом зимой на открытом воздухе, особенно в большие морозы, было плохо. Коли одеть доху, не повернешься. Надо было рубить мясо на чурке, показывать товар лицом, взвешивать, и получать за него деньги. Правда, в такие дни пользовались чугунком с тлеющими в нем древесными углями, но это согревало только руки, и не надолго.  Особенно же при застойной торговле мерзли ноги. Многие продавцы заболели. Фока спас свои ноги, отпаривая их в ушате с овсом, но получил радикулит.
- Ну, что Фока Данилович?
- Ладно, Михалыч, дело сделаем; поймать надо гадов.