Степной ковыль Гл. 26

Гл.26


Лида залюбовалась тем домом, где поселился Никитка.

"Наверное, новая постройка. Посижу немного на лавочке, отдышусь и наберусь смелости." - подумала она. Но тут же заметила, как к подъезду подъехал зелёный УАЗ и из него выскочил молодой человек в военной форме. Он махнул рукой водителю и направился ко входу в здание.
У Лиды аж сердце замерло, она узнала сына. Он так был похож на неё.

Военный прошёл мимо, лишь мельком бросив взгляд в её сторону, а поскольку женщина оказалась ему не знакомой, молодой человек не поздоровался.
Лида хотела его остановить, но все слова застряли в горле. Словно загипнотизированная она смотрела ему вслед, не в силах позвать или хотя бы крикнуть. Наконец, это у неё получилось.

-   Никитка! - вышло слишком громко, офицер замешкался от неожиданности. Кто это мог его окликнуть, вокруг никого из тех, кого бы он знал. Офицер сбавил шаг и обернулся на незнакомку.

-   Сыночек... - уже тише произнесла она и стала потихоньку к нему приближаться.

Он замер на месте и, конечно же, не стразу догадался - кто это перед ним, потребовалось какое-то время. Потом, видимо, понял. Никитка, а это действительно был он, нахмурил брови, что выдавало его настроение.

-   Я столькими ночами грезила увидеть тебя, родной мой...

-   Хорошо хоть не до тех пор, когда мне надо было на пенсию отправляться. -  с иронией заметил он. - Зачем ты здесь? Ну жила себе спокойно со своим докторишкой и дальше бы продолжала в том же духе. Чего ради нагрянула, как гром среди ясного дня? Тебе деньги нужны? Сколько? Я дам, только отправляйся обратно.

-   Мне некуда ехать...

-   Ах, вот в чём причина?! - перебил её Никитка. - Потому и сын понадобился?

-   Ты не понял, сынок! Дом-то есть у меня в Загорной. И деньги мне от тебя не нужны. Просто... Да ладно, что я тут лишнее тебе навязываю? Ты такой стал красивый!

-   Скажи, что тебе конкретно от меня нужно? Дело в том, что я не располагаю лишним временем.

-   Ничего... - Лида растерялась. - Я просто не отказалась бы продолжить своё существование недалеко от тебя, чтобы была возможность гордиться таким замечательным сыном!

-   Чтобы гордиться своим сыном, надлежало находиться с ним с самого начала, когда он делал первые шаги и говорил первые слова. А теперь, ты на то не имеешь никакого права. Ты променяла меня на доктора, так? А теперь уходи. И никогда ко мне не приезжай. Интересно, кто тебе дал мой адрес? Хотя, это не так важно. Всё равно бы нашла, верно?

Лида молчала. А что она могла сказать?
Никитка развернулся и направился к подъезду, но через несколько шагов остановился.

-   Моя мама - Буранова Дарья Григорьевна. А отец - Буранов Василий Кирьянович. Нет, я не осуждаю биологического отца, его вины нету передо мной. Но если бы не эти люди, которых я только что назвал, то неизвестно, что бы со мной стало в детском приюте? Возможно, и не выжил бы. Вот подумай над моими словами. -  открыл дверь и скрылся за нею.

"Вот и всё." - мелькнула мысль у Лиды.

Всю дорогу до автовокзала она терпела, не проронила ни слезинки. Стыдно, народ кругом. В автобусе, что следовал в Загорную, тоже терпела, а потом сошла на конечной остановке и побрела далеко в степь. Июньское солнце пекло не сильно, хмарилось и дул холодный северный ветер. Вот тут она и дала волю слезам. Лида несколько часов просидела в ковылях: то вспоминала, как они с Василием прятались здесь ото всех, детство тоже вспоминала, а после снова начинала горько плакать.

"Да, я не спорю, только я во всём виновата. Дура-дурой. Надо было выходить за Василя, а не бежать к Максимке. Его родители должны были меня предупредить, что он сердечник, я ведь ничегошеньки не знала. А какой девушке захочется венчаться с таким, чтобы потом жить, словно на пороховой бочке, каждую минуту бояться, вдруг ему станет плохо и он умрёт? А Василь много чего добился, ну и чем не муж? Ах, глупая... Да, но тогда бы не было Никитки... Хорошо, почему не выйти за Василя, когда похоронила Максима? Васька бы всё устроил: и лечение моё, и нашу с ним судьбу. Он, как к моему сыну относится. Ему сказали, что это не его ребёнок, а он всё равно от него не отказался. Да, нынешние бы мозги и на те времена."

Лида привела себя в порядок, как смогла в таких условиях, и повернула стопы к своему дому. Удовлетворённо кивнула головой, удостоверившись, что Сонька следила за двором. Везде чистенько, побелено и покрашено, в саду ни травинки.
На порог выбежала Соня и сразу схватилась за сердце.

-   Боже мой! Лидочка, это ты?

-   Я, подруженька, я. Иди, обнимемся за столько лет.

Плакали обе. Потом Соня засуетилась:

-   Мама родная, да что же я саму хозяйку держу за калиткой, вот малахольная. Это всё на радостях... Лидочка, ты же с дороги, пойдём я покормлю тебя?!

-   Не надо, Соня, я не голодная. Давай под берёзой посидим и поговорим. Успеем ещё в дом зайти.

-   Давай. - Соня быстро нашла две маленькие табуретки и установила их под деревом. - Лидочка, а какой Никитка твой стал, ну просто загляденье! - сказала она, когда они удобно разместились в тенёчке.

-   Я его видела. - глухо ответила Лида.

-   Видела? - насторожилась Соня.

-   Да. И Василя тоже.

-   И что? - тихо поинтересовалась Соня.

-   Они меня прогнали. Оба.

Помолчали. Соня боялась рассуждать открыто, потому что её пугал землистый цвет лица у подруги.

-   Потому ты вся и опухшая, плакала?

-   Плакала, Соня, это так. В ковылях. Я скучала за ними.

-   А к нам надолго? Лида, если надо освободить дом, то я сию минуту организую. Но если честно, мы так привыкли к нему, я его полюбила всей душой. А переселиться нам есть куда. Живы только мои родители, у Илюши уже все поумирали, а бабушка моя, так самая первая нас покинула. Нам жалко всё это продавать, может Ванечке что сгодится, он у нас пока не обзавёлся семьёй, а пора бы уже...

-   Нет, Соня, я на несколько дней. Но если вам понравился мой дом, то я готова его продать, деньги мне не помешают.

-   С удовольствием купим, Лидочка! Пока ты здесь и документы все выправим... Как там твой доктор?

-   Он скончался, Соня.

-   О, Господи!

-   Да, похоронила я Корбута. А ключи от квартиры забрала его дочь, вот потому я и здесь.

-   А что, он тебя так и не прописал в том городе?

-   Нет, Соня. Всё дочурке берёг. Да я и не в обиде. Ты вот, наверное, обижалась, что я не отвечаю на твои послания... А что писать, Сонечка? И нечего... Он не захотел на мне жениться и в той квартире я ему была не супругой, а временной любовницей.

-   Ничего себе, временная любовница! Да ты всю жизнь ему посвятила!

-   Это так. Но... - Лида тяжко вздохнула.

-   А куда ж ты надумала, если тебе некуда? Может, начала бы новую жизнь, тем более, есть где. - Соня указала на большой кирпичный дом Пановых.

-   Нет, Соня, я уже решила. А кому я тут нужна, если логически размыслить?

-   Мне нужна, Лидочка. Я тебя не брошу.

-   Спасибо, моя дорогая! Мне приятно это слышать. Но, какими бы золотыми ни были подруги, а всё равно родные ближе, даже если они самые плохие. Каждому человеку нужна семья, а у меня, Соня, почти никогда её и не было. Как ты себе представляешь, я поселюсь рядом с сыном, не имея на него никаких прав? Это очень трудно, поверь.

-   Прости, Лидочка, но ты нынче расплачиваешься за свои прежние грехи.

-   Я в курсе, не извиняйся. Потому и уезжаю, что в мои раскаяния никто не поверит.

-   Но куда ты собралась?

-   На Урал.

-   На Урал? А кто у тебя там?

-   В поезде занимала совместное купе с одной женщиной, она мне рассказала, что у неё тоже судьба не из лёгких. Раей её зовут, Купчишиной, ту попутчицу. Так вот, подалась когда-то Раиска на Урал и сколько лет уже там прозябает. Люди добрые подсказали. На турбазе ей вагончик выделили, она и кухарит там в забегаловке. Туда спортсмены наведываются потренироваться, плавают на лодках по горным рекам, геологи делают там остановку, охотники. Туда уборщицы всегда требуются, вот и покачу, куда глаза глядят. А тут мне, Сонечка, делать нечего.

-   И ты согласишься работать уборщицей?

-   А что такого? Я уже мыла полы в отделении своего доктора.

-   Так стоило уезжать из деревни, чтобы в городе полы наяривать?

-   Стоило, Соня. Как бы я не злилась на Корбута, а он меня на ноги поставил. Депрессия была жуткая.

-   А где твои вещи? Что же, ты ничего не нажила за столько лет?

-   Ты почти права. Но несколько чемоданов я сдала в камеру хранения... Сонь, мне так обидно, не представляешь. Нет, я не оправдываюсь, но Никитка не должен был так грубо со мной говорить. Какая-никакая, а я ему мать.

Ровно через неделю, когда оформили все документы купли-продажи, Соня с Ильёй провожали Лиду на железнодорожном вокзале. Соня снова плакала, просила, чтобы Лида больше не терялась надолго, а писала, хотя бы раз в полгода. Лида ничего ей не обещала, потому что и сама не представляла, что её ожидает впереди.
В поезде она уселась у окна и смотрела на пробегающие мимо станции, поля, лесополосы, но почти ничего не запоминала, потому что думки у неё были совсем другие и о другом.

"Для чего на свете живёт человек? Например, женщина! Вот подросла девочка и выскочила замуж. Родила, вырастила. Потом дети упорхнули из родительского гнёздышка, у каждого свои проблемы. К маме и папе редко наведываются, а то и совсем вычёркивают их из своей памяти. Всё оправдывая себя тем, мол, нам некогда, у нас свои ребятишки. Но мы же наблюдали, как наши родственники ухаживали за своими близкими. Работа тяжёлая, огород, хозяйство, старые отцы с матерями, но они всё успевали.
В кого я такая уродилась? Да, но мои-то рано убрались на тот свет, а так бы я... Не криви душой. Если сына бросила, то про них бы и подавно забыла.
Сволочь я, вот и весь сказ...
Так не должно быть у нормального человека и не надо себя сравнивать с другими. Только мрази последние о своих стариках забывают.
И всё-таки поболее тех, кто беспокоится, ухаживает, а затем горько, без притворства, плачет над потерей дорогих ему людей. Я не от мира сего и не надо мне назад возвращаться. Никогда. То, что никому не нужна, так это заслуженно. Стану жить вдали от малой родины, помру там, когда время придёт, а кому меня похоронить, то всегда такие найдутся... Да, и некому надо мной поплакаться, потому что я кукушка, кинула дитя в чужие руки и довольная, что избавилась... Ладно, спать очень хочется, а это не запрещено даже самым омерзительным, ещё похуже, чем я... А кто ещё хуже меня? Убийцы и насильники... Нет! А вот такое совершить - я бы ни за что не смогла."