Щуки

         Осторожно подобравшись к кромке Карасу-озера, всегда найдешь в зарослях рогоза и дальше, под листом водяного ореха хищные щучьи носы с едва заметно шевелящимися плавниками. Охотники греются на солнце, подкарауливают зазевавшихся чебаков — ударив хвостом, стремительно атакуют и пугают стайку ярко-бирюзовых стрекоз.

         Тут же раскинулись непроходимые угодья кубышки, в жаркий день хорошо сгрести вокруг себя большую кубышкину кучу, взгромоздиться на нее, слушать сквозь сон сухой шелест стрекозьих крыльев.

        На выходе из озера, где река широко разливается в камыши или собирается одним сильным потоком, промытым густыми травяными мочалами, щук еще больше. Если нырнуть в тот поток и пробираться по живой зеленой трубе, в отвесных лучах голубого неба, мимо болотоцветника с глубокими тенями под листами, мимо стрелолиста и узорчатого горца, меж качающихся колонн роголистника, как будто пушистых, но жестко царапающихся на самом деле, щуку можно встретить совсем близко — блеснув пятнистым боком, она исчезает в траве. Увидеть ее проще из глубины: так ее силуэт лучше заметен на фоне светлого верха. А чуть ниже — сороги с окунями, перебегающие бестолковыми зигзагами от мочала к мочалу. Воды как будто нет, хочется вдохнуть полной грудью, плыть, заглядывая под изумрудные чубы мотающихся водорослей.

       Тихо. Столько жизни кругом и ни одного звука.

       Вытянуть щуку спиннингом — красивое приключение, если у тебя есть спиннинг и ты умеешь его кидать, не делая бороды. А есть другие промыслы.

       Снасть первая — майка без рукавов, таких уже не делают; ее преимуществом было то, что она после первой же стирки хорошо раздавалась в ширину, повышая коэффициент пользы в глазах опытного второклассника во время летних каникул. Низ завязываешь симметрично двумя узлами, посередине оставляешь небольшую щель, размер которой зависит от величины промысловой рыбы. Отдаешь первокласснику, которого взял в товарищи, одну бретельку, за другую берешься сам, командуешь: «Ко дну!» Тянете оба два невод в какую-нибудь тихую заводь и резко выкидываете его на берег. Есть щука! Зеленая трепещущая травянка, непонятно как поместившаяся в майке 36-го размера. А попавшихся дураков-пескарей — обратно в затоку.

       Снасть вторая — длинный стебель ситника, который растет по всему берегу. Срезаешь прут покрепче, убираешь зонтик с цветами, аккуратно расщепляешь кончик, связываешь его в затягивающуюся петлю. Готово. Теперь становишься сам ситником, выбираешь позицию против солнца, замечаешь греющуюся на мелководье щуку, м-е-е-дленно подходишь, подводишь петлю к самому щучьему носу, тихонько продвигаешь ее дальше до боковых плавников и резко тянешь в сторону берега. Вот и щуренок! Не бог весть какой — шурогай, однако же!

       Снасть третья, зимняя — жерлица для подледного лова на живца. И коньки. И велосипед. Живцов готовят с лета, сажают в плетеную клетку-мордушку и оставляют в проточном омуте до зимы. С первыми морозами на озере встает крепкий лед, снега еще нет. Клевая рыбалка всегда на другой стороне, рыбаки знают. Осторожно разгоняешь велосипед по стеклянной дороге, настолько совершенной, что повернуть на ходу невозможно, нужно или остановиться, чтобы выбрать верное направление, или делать поворот с очень большим радиусом, иначе жестко свалишься и пришибешь колено. Прочертив едва заметную дугу, подкатываешь к месту, пробиваешь лунки на хорошей дистанции: и для разгона на коньках, и чтобы маячок на примороженном прутике был виден издалека. Насаживаешь живцов.

        Коньки в ноги! По такому льду они бегают сами, умей только переставлять ноги. Внизу все на том же месте, где было летом, а вода стала еще прозрачнее. Лед чист во все стороны, тени под ним кривляются, бегают по дну, живут своей жизнью. Вдруг лед резко щелкает трещиной с плавающим по озеру эхом, щелк убегает со странным обертоном до самой заиндевелой рощи и возвращается уже в другом диапазоне. Такие звуки раздвигают озеро до размеров самых космических, склоняют тебя к предметам отвлеченным, побуждают к кустарному свободомыслию, например о чебаке* на латыни.

       Вот ондатровые хатки тянутся цепью, как и лунки с прутиками. Снаружи выглядят нехитро — куча покусанного рогоза уходит под лед, а что там у них внутри? Наверняка ондатра оттуда все видит и слышит.

       Вот раскинулись веером закованные льдом поплавки рогульника — внизу, в донном иле зарылись их рогатые орехи с ужасными шипами, похожими на оперение коротких стрел Амура. Не приведи господь оказаться здесь босиком, даже летом! Правда, страшно выглядят только упавшие на дно почерневшие окаменелые орехи, а в середине лета они плавают под розеткой листьев, зеленые, мягкие, вкусом своим собравшим все озерные ароматы, все болотные свежести, приправленные гудением шмеля, залетевшего зачем-то так далеко от берега, и еще что-то знакомое, так и неузнанное.

       Блеск по низу! Кого-то спугнули. Вот первый прутик закивал, быстрей! Мороз и ветер в уши!

       Пусто, живца нет. А над третьей лункой кивает другой прутик.
      
      
*Чебак, лат. Rutilus rutilus lacustris


Рецензии
Приветствую!
Хорошо написано, живописно.
Читаешь и чувствуешь природу!
С уважением Роман Троянов

Роман Троянов   24.08.2019 01:54   •   Заявить о нарушении
Спасибо за визит, Роман, успехов!

Саша Глинка   24.08.2019 21:12   Заявить о нарушении