Воробьи за пазухой

       Летом коров выгоняли на дальние пастбища, а скотный двор стоял пустой с настежь раскрытыми воротами, в непривычной тишине: ни коров, ни доярок, ни фуражиров — только воробьи. В пристройку, где измеряли жирность молока, вели учет, набилось много птиц — сотни полторы. Зачем? Когда лето уже вошло в зенит, лети куда хочешь. Видимо, они вылупились и выросли в этом коровнике и не знали, что есть другие коровники, что можно обойтись совсем без коровников.

       Сосед-ветеринар, к моей радости, предложил прокатиться верхом на его мухортой кобыле до ближней фермы и выгнать оттуда воробьев. Свое греческое прозвище Пелисед старик обрел еще в коротких штанишках, когда логопедов не было, а велосипеды уже были — будущий коровий эскулап лопотал об этих пелиседах со звонками на руле.

       Я подвел мухортую к воротам, по перекладинам забрался на ее широченную спину, заколотил пятками, чтобы пустить в галоп — напрасно, лошадь топала лишь трусцой, обещающей вот-вот перейти на рысь. С таким аллюром далеко не уедешь — сидеть на прыгающих костях не каждому по плечу и не по ягодицам.

       Притрусив к хлеву и привязав кобылу, я раскрыл форточки с дверьми в пристройке, начал гонять растерявшихся воробьев колючей карагайной метлой. Они подняли страшную суматоху и тучи пыли, бестолково метались по пристройке в поисках выхода. Многие попрятались за бидонами, за флягами, за печью. Я подгонял их по полу, самые смелые стали понемногу вылетать в дверь, а открытых форточек как будто не видели. Это были молодые воробьи с заметными остатками птенячьей желтизны у клювов. Летали неплохо, но быстро выбивались из сил, садились, тяжело дыша и опустив крылья. Пришлось оставить их, вернуться через полчаса, опять с метлой — стая поднялась с криком, но скоро снова села, полоротая. Я стал собирать трепещущих в окне птиц, сажать их за пазуху — насадил столько, что рубаха хорошо вздулась, воробьи возились, бегали вокруг, щекотались крыльями, царапались острыми коготками. Выйдя за ворота, я поднял руки и раскружился — пленники оказались прижаты теми странными центробежными силами, не могли двинуться, вырваться из этой галактической карусели.

       А теперь — большой взрыв! — я выдернул рубаху из штанов — воробьи разом выпорхнули, полетели в разные стороны, прижимаясь к земле, как летуны неопытные; присели поблизости — кто в траву, кто на забор. Сидели, крутили головами, чертыхались, по-детски открывая клювы во всю ширину.

       Как же на самом деле произошел Большой Взрыв? Рубаху Кто потянул?