Кошка
«НЕ курить
сорить»
с одним НЕ для обоих безобразий, а под их правыми руками высовывались блестящие ручки-балясины на длинном рычаге, запирающем единственную дверь.
Туча подкатила к маленькой, аккуратно выкрашенной желтой глиной избушке, где тихо и незаметно доживали век старик со старухой. Проявился автобус, дверь на рычаге скрипуче отворилась, вышли люди, одетые в белые рубахи и нарядные платья, вышла украшенная лентами невеста: жесткие бумажные цветы в ее волосах выделялись яркими, грубыми красками, бледность лица вместе с белизною рук настораживала, пальцы сжимали никнувшие, будто помороженные, мальвы и казались, несмотря на жару, ледяными. Густокрасные губы и подведенные глаза подчеркивали общее бескровие. Гости чинно прошли во двор, в ту же минуту оттуда донесся легкий девичий вскрик — из-под дрогнувшей калитки выскочила ошарашенная кошка со вздыбленным хвостом, фыркнув, она обогнула меня и исчезла в зарослях полыни.
Я видел эту кошку много раз, даже сочувствовал ей: если бы она знала, то давно уже убежала. Фамилия ее хозяев, неровно выведенная на почтовом ящике, была такой, от какой щекоталось в печенках, — Гроб. Проходя мимо их дома, я никогда не поворачивался к нему спиной. Как с такой фамилией возможно дожить до старости? А наследовать детям? Взрослые сыновья стариков были тоже Гроб.
Недели через две, когда перед школой мне купили сандалии, я повзрослел и увидел, что старики звались не Гроб, а Гроо — у последней буквы нет хвостика наверх.
Свидетельство о публикации №219081101139